И где же теперь твоя дерзость?

С того вечера прошла неделя. Брюнет пропадал с утра до ночи на работе, забывая о моем существовании, а я целыми днями читала стихи и пялилась на фотографию мальчика. Разумеется, мой побег мне не сошел с рук. Нет, я сейчас говорю не про тот инцидент на кухне, хотя это тоже было спровоцировано моей глупой попыткой убежать. Я говорю о тридцати ударах плетью и двух ночах в темной сырой комнате. На третий день я была допущена к еде, ванне и нормальной кровати. Хоть личный цербер и спал рядом каждую ночь, но меня не трогал. Мне это казалось подозрительным... Итак, утро началось не самым лучшим образом: ливень лил с глубокой ночи, даже не думая прекращать, небо было затянуто тучами, а на улице были огромные лужи, больше похожие на небольшие болотца. Красота! Идеальная погода для прочтения книги, но, к сожалению, не для работы. Брюнет целое утро то и делал, что ворчал на погоду и начальника, которого добродушно наградил приставкой "сволочь". Ему-то явно хорошо знаком этот термин. Я же натянула на себя свободную белую футболку моего тюремщика, а после направилась в свою любимую комнату с книгами. Книги были моими друзьями. Мне кажется, я все свои чувства взяла из книг. В них я любила, смеялась и узнавала больше, чем за всю свою вне книжную жизнь. Среди сотен книг я нашла одну, которая мне запала в душу. Я прочла ее еще в тот же день, а сейчас перечитываю ее в пятый раз. В книге речь шла о девушке, которую против воли выдали замуж за богатого мужчину, а после она родила от него сына. Женщина была настолько подавлена, что не могла даже смотреть на свое дитя, которое в глубине души ненавидела, а всё из-за ненависти к мужу. Но вскоре муж заболел и умер, а женщина, наконец обретя свободу, убежала, оставив своего сына горничной. Грустная история. - Ты никогда не устанешь от этой книги? - спросил брюнет, подойдя ко мне со спины. Я не испугалась, напротив, я знала, что он вот-вот придет. - Конечно, нет. Она так напоминает мою собственную унылую жизнь, что я не могу отличить, когда читаю, а когда нет. Парень тяжело вздохнул и присел ко мне. Его черные глаза уставились на меня, желая что-то рассказать мне, но вместо этого он произнес: - Мне на работу надо на пару часиков. Сегодня я больше времени с тобой проведу. Он ждал, что я как-то на это отреагирую, но я молчала. На самом деле я даже не смотрела на него, но я отчетливо ощущала на себе его взгляд. Я знала, что ему что-то нужно...Что-то, что я не могла ему дать. Тогда он, проведя рукой по моему плечу, поднялся и направился вниз, а я опустила свои глаза в книгу, дотрагиваясь кончиками пальцев до того же места на плече. " Что, если мы родные души? - спросила Элла себя мысленно, пока плакала. - Что, если мы всю жизнь искали друг друга? Мы соприкоснулись, ощутили на момент, какой может быть земная любовь, и что, теперь из-за моих страхов мы расстанемся и никогда больше не увидим друг друга? И мне придется до конца своих дней искать того, кого я уже однажды нашла, но испугалась и не сумела полюбить?..." Глупая ты, Элла... Когда я уснула? Я проснулась на полу с книгой в руках. Кажется, это всё дождь на меня так действует. Время уже шесть вечера, а Саске всё еще не вернулся. Разве он не обещал придти сегодня раньше? Впрочем, так даже лучше. Мои мысли прервал звук, доносившийся в области моего желудка. Кит, мирно спавший всё это время, проснулся и требовал пищи. Кашу, если так можно назвать сие блюдо, мой живот за пищу вовсе не считал. А может это очередная пытка Учихи? Я встала, направляясь на кухню. Если я еще раз увижу эту кашу, то обязательно отравлюсь ей. Холодильник оказался полупустым. Как он живет? На работе питается что ли? Закрыв холодильник, я открыла шкафчик. Мой взор упал на пачку макарон, скромно стоящих в углу шкафчика на кухне. Думаю, брюнет не будет сильно злиться, если я немного попользуюсь плитой и кастрюлей. Может, тогда и ему приготовить? А, хотя, за что это? За плетки и удары? Может, за то, что изнасиловал меня? Или за то, что сломал мою жизнь, разбил в дребезги мои мечты и растоптал мои чувства? Пусть давиться теперь кашей своей!... Думала я, сыпля макароны еще на одну порцию. Сакура, где твоя гордость? Спустя полчаса послышался звук открывающейся двери. Я как раз заканчивала натирать сыр. - Уже вернулся? - спросила я, как только вошел молодой парень на кухню. Глаза юноши удивленно осматривали комнату, словно никогда не видели ее, а рот слегка раскрылся. - Что происходит? - наконец спросил парень, смотря на стол с овощами и аппетитными макаронами с сыром. - Решила не дать нам умереть с голоду. - Я сегодня варил кашу... - ...ты уверен, что правильно ее варишь? - перебила я, глядя на очумевшего парня в дверном проеме. - Руки мой и садись есть. Без лишних слов брюнет вымыл руки и сел напротив меня. - Приятного аппетита, - проговорила я, хватаясь за вилку. - Может, ты еще дом убрала и постирала, Золушка? - с издевкой спросил парень. - Ах, ты... Вилка выпала из рук, а воздуха стало резко не хватать. Напротив меня сидел тот самый мальчик с фотографии. Нет, Саске не стал шестилетним, просто лицо брюнета озарила прекрасная искренняя улыбка, словно маленький мальчик лишь на пару секунд смог прорвать оборону бесчувственного тирана, заставляя поддаться свету и теплу. Он же мне не нравится, тогда почему мне так тепло? Верно, он мне не нравится. - Почему ты плачешь? - удивленный взгляд брюнета, вернул меня в реальность. - Да, ссадина болит, - соврала я, смахивая слезы. - Черт, - выплескивает парень, вставая из-за стола. - Всё хорошо, правда... *Ночью* Сквозь сон я слышала мелодию. Волшебные звуки, казалось, доставали до моего сердца, а после разбивались на миллионы кусочков. Грусть, боль и одиночество находились в каждой ноте, заставляя глаза неприятно щипать от слез. Душераздирающие звуки становились всё яснее, а желание узнать о грусти того, о ком эта мелодия, росло. Я медленно сходила с ума, пока не открыла глаза. Музыка не исчезла, а наоборот, только стала громче. Мелодия была не из сна: кто-то играл на рояле. Я накинула тонкое одеяло на свое обнаженное тело и, волоча край ткани по полу, медленно направилась на звук. Я приоткрыла дверь в книжную комнату и застыла в проеме. Лунный свет падал на брюнета, освещая ему клавиши рояля. Сам парень был расслаблен и слегка качался в такт мелодии, закрыв глаза. Грустная, очень грустная музыка. Сколько же в ней одиночества, слез, чувств и израненной души. Кто же сделал это с тобой? Женщина? Да. Слишком больно это слушать. Стоп. Хватит. Остановись, прошу! Не мучай себя, Саске... Музыка прекратилась. Только сейчас я осознала, что подошла к брюнету и обнимаю его. Что это? У него слезы? Он плачет? - Прошу, не плачь, - вытирая большим пальцем что-то мокрое, шептал парень. Я тоже плакала? - Кто эта женщина? О ком эта музыка? - Как ты поняла, что это о женщине? Я отстранилась от него, смотря в белое от лунного света лицо. - Мне музыка сказала, - шептала я, закрывая глаза. -...О моей матери. - Она бросила тебя? Я знала уже ответ, но не могла сдержать себя. - Она бросила меня сразу же после смерти моего отца. Я оказался ей не нужен. Просто помеха в ее жизни. Я всегда был один. Это ужасно. Сколько же ты боли вытерпел? Нет, нет, я не хочу это слышать. Ты не помеха, Саске, нет. - Ты не один...У тебя есть я. Поверить не могу, что сказала такое. Я хочу исправить то, что сотворила твоя мать: я верну твою улыбку. Нежная, очень нежная улыбка появилась на лице брюнета. Одеяло падает на пол. Он берет меня за руку и тянет в своих объятия. Я охотно подчиняюсь ему, ведь это мое самое любимое место в целом мире. - Я тебя ненавижу, - шепчу я, кладя голову ему на грудь. - Я знаю. Это была абсолютная правда. Я ненавидела его, но мне приятные были его объятия. Я не знала, любовь это или нет, но всем своим сердцем и душой чувствовала одно: что больше всего на свете мне хочется спрятаться у него в объятиях и вечно сидеть там в покое и безопасности. Я хочу еще раз увидеть его улыбку, а ради этого я сделаю всё. - Делись со мной своей болью, - проговорила я, прижимаясь еще сильнее к сильному телу парня. - Мисс Харуно, Вы только что подчинились мне? Я покраснела, но сразу же знала ответ на эту маленькую издевку. - Да, подчинилась... - И где же теперь твоя дерзость? - Заперта. - Надолго? Он отстранился от меня, скользя руками по моему оголенному телу. Его глаза блестели, словно звезды, а грубые касания вдруг стали самыми нежными. - Пока не верну то, что ты так старательно пытался скрыть в себе. - И что же это? - Любовь. Когда любишь, всё еще больше обретает смысл. Сейчас надо было бы закончить разговор поцелуем и всё словами "жили они долго и счастливо", но мы не в Дисней. Руки брюнета медленно скользнули по моим плечам, а сам он отошел на шага два назад. На его лице вновь было безразличие, а глаза уже не источали свет и чувства. Холодный, властный взгляд встретился с напуганным моим. - Иди спать. - Саске... - Я сказал, чтобы ты шла спать. Он обогнул меня, стараясь не допустить даже случайного касания. Что я сделала не так? Глаза защипало от слез, а по телу пошла дрожь. Я подняла одеяло, что лежало ковром у моих ног, и поглядела на него. Что сейчас произошло? И тут я поняла одну простую истину: всё, что ты любишь однажды убьет тебя, будь то сигареты, или наркотики, или мальчик с фотографии, все они убьют тебя в конце. Я направилась в спальню, в надежде прижаться к брюнету и попросить прощения за расспросы, но его в спальне не оказалось. Он решил спать сегодня на диване. И тут мне стало смешно. Я ошибалась, когда считала, что моя жизнь похожа на жизнь из книги. Элла похожа не на меня. Вовсе нет. Она похожа на мать Саске. Он так же оказался брошен и никому не нужен, как и мальчик из книги. Удивительно, как моя любимая героиня вдруг резко стала антигероем. Каково же было тому мальчику, когда его бросила мать? Чувствовал ли он такую же боль и одиночество, как Саске? И чем закончилась история о том мальчике, нашел ли он свое счастье? Как глупо. Я волнуюсь за того, кого ненавижу. Ненавижу или люблю?