Это лишь наружность, в душе— ты добрый

***

Лёня говорил мне, чтобы я познакомила его со своим парнем. Я не хочу. Он же прибьёт его. — Юля! Ты должна мне его показать! Ты не можешь прятать от меня его вечно, — хмыкнул Павлов — Да пошёл ты, — хмыкнула Соколова и бросила взгляд в угол комнаты. — Слушай сюда. Сейчас ты позвонишь ему и… — начал Павлов. — Он уехал. Он не в нашей стране, — проговорила я и посмотрела ленту в соц. сетях. Обновления у Юры. Леопардовый принт одежды и свитшот с тигром. Он выглядел подавленным, даже на фотографиях. Бедненький. — А когда он вернётся? — спросил Лёня. — Скоро, — проговорила я и свесила ноги с кресла. — Звоню ему, — бросил Лёня, вытащив из моих рук телефон. — Звони. Мне не страшно, — сказала я и на моё плечо села птица. Гудки пошли. Лёня протянул мне трубку. — Поговори с ним, — промолвил Лёня. — Хорошо, — послышался усталый голос Юры. — Привет, — послышался голос из трубки. Юра. — Извини, я не отвлекаю тебя? — спросила я. — Нет. Не отвлекаешь, — Лёня нервно хмыкнул и промолвил: «Быстрее». — Просто… Хотела узнать, как ты себя чувствуешь… — из трубки послышались голоса. Много голосов. — Всё в порядке. Русские не сдаются, — прохрипел голос Юры. — Я не верю твоим словам, Плисецкий, — хмыкнула я и легла на диван. — Давай честно. Тебе хреново. Я слышу по твоему голосу - ты раздражён. — Хватит с ним болтать! Ближе к делу, — прорычал Лёня, и я вместе с телефоном пошла в свою комнату. — Хэй, Юр, второе место… Это же не плохо, — проговорила я и послышался вздох. — Для меня второе место — это дерьмо, — прорычал Юра. — Боже, Плисецкий, давай уже приезжай. Каждая третья бабёха в нашей школе ждёт тебя, — усмехнулась я и плюхнулась на кровать. — И ты? — Не поверишь. Да, блин, — проговорила я. — И ещё. Горелов в край охренел… Он ещё и домогается до меня. — Выезжаю, — промолвил Юра и сбросил трубку. Не, ну а чё Горелов ко мне лезет? Ведь знает, что Юрок может ему башку сломать и всё бестолку! Я, конечно, знаю, что мы дружили в детстве, но всё. Харе. Дружба кончилась. И вдруг меня опять прикрывает звонок в дверь. Дверь открылась, и в неё влетела собака и обладательница этого чуда… Лера. Она решила вытащить меня куда-нибудь. — Карпова?! Ты чё, блять, тут делаешь?! — в панике орал Лёня. — Я к подруге, — промолвила Карпова — К кому, блять? — мат и Лёня — вещи такие похожие! — Ко мне! — крикнула я и побежала вниз. — Лёня, иди домой. Я и Лера сами разберёмся во всём. Лёня схватил свою толстовку и ушёл. Я всё так же одевала толстовку Юрки. Шучу. Он её забрал. Гнида поганая. И… Теперь Юру обожает каждая девчонка в нашей школе… Да и вообще. — Соколова, идём гулять!!! — Лера начала обнимать и тискать меня. Как двухлетнего ребёнка. — Ва-а-й! Не трогай меня, — простонала я и одела пальто. Потом, обувшись, на меня надели шарф и шапку. Вот теперь я похожа на колобка. Не, я больше похожа на Карлсона, который живёт отдельно в свои пятнадцать. Зашибись! — А теперь, гуля-ять! — прозвучал в моём ухе голос Карповой, и она выпихнула меня из дома. — Хр… Не хочу гулять. Хочу сидеть дома и… — начала говорить я. — Что ты? Ты будешь пялиться в потолок и ждать Плисецкого? Нет, Юля, так не пойдёт. Мне сейчас девятнадцать и с лёгкостью могу сказать, что ты — талант. Ты просто сидишь дома, — проговорила Карпова. — Ты не сможешь вечно сидеть взаперти. На моём лице, не было эмоций. Я хочу к маме. Я накинула капюшон толстовки (куртку я кинула в далёкий, одинокий угол) и засунула руки в карманы. — Смогу. Мне не трудно, ведь… Когда тебя ненавидят все, то ты мысленно начинаешь понимать, что у тебя заниженная самооценка, и само твоё поведение меняется. Ты каждый раз ловишь себя на том, что ты никому не нужен, а значит… Какой смысл вообще показывать своё лицо людям? — Карпова посмотрела на меня удивлённым и очень наивным взглядом. Как и всегда. — Ты же нужна Юре, а значит и многим нужна, — проговорила Карпова, улыбнувшись. — Никому я не нужна. Простой Зарудный хипстер, — я люблю старинные вещи. Ношу не то, что модно, а то, что удобно и именно из-за этого, меня зовут «хиппи». Карпова посмотрела на меня, а потом посмотрела вдаль. — Ты же не серьёзно, Юль? Ты пессимистка? — спросила Карпова, и я села на асфальт. — Серьёзно. Меня все ненавидят и желают моей смерти. Все говорят, что Юра только использует меня, а потом бросит. Пытаюсь заткнуть уши, но они начинают кричать и фиг переорёшь. И в итоге хочется кричать, биться в конвульсиях и чувствовать, как тебя разрывает изнутри от панических атак. Да, я жуткая катастрофа и со мной тяжело найти общий язык. В детстве меня все называли уродиной. Было как-то плевать, ведь я уже привыкла к этому. Потом я встретила Юру. Тогда я переехала из Москвы в Санкт-Петербург. У папы появилась новая жена, а Лёня всё время был на учёбе. За пределами дома, я была призираема всеми, но не Юрой. Ему было плевать на всех. Говорят, что я встречаясь с Плисецким ради славы… Популярности. Нет, блять! Я просто люблю этого придурка и популярности мне вашей нахрен не надо, — буркнула я. — Ого. Кажется ты готовила эту речь, — усмехнулась Лера. — Зачем жить, если жизнь так плоха? — спросила я, продолжая сидеть на асфальте. — Я не знаю, но ты должна жить, — проговорила Карпова — Жить? Да пошла она, ваша жизнь, на буй. — хмыкнула я.