Другая история: В новом свете

— Стив, — Бак поднялся, следуя за любовником, — то, что происходит сейчас… То, что снова происходит между нами… Это неправильно. Так не должно быть. — А как должно? — голос Роджерса стал серьёзным и более низким. — Мы есть друг у друга. Мы можем всё, что угодно, понятное дело, что не нарушая чужих свобод, но меня иногда просто трясёт от осуждения в твоём взгляде. — Боже, да я никогда тебя не осуждал! — возмутился Барнс, поправляя простыню. — Не хотел делиться тобою — да, но не осуждал! — Ты думаешь… — Ты не можешь читать мысли, — Джеймс практически прошил Стива взглядом. — У меня нет выбора! — отбил Роджерс. — Ты обходишь все мои попытки поговорить, объяснить тебе то, что я чувствую. Уходишь, закрываешься от меня. Снова и снова. — Я не могу сразу. Мне нужно время побыть наедине с собой, чтобы возвращаться к разговорам. Я не могу переливать то, с чем не примирил себя сам. Внутри. В себе. — Но ты и не возвращаешься. Сглатываешь, смиряешься, выставляя меня неблагодарной дрянью, а я… — Стив достаточно резко дернулся к любовнику, прижимая того спиной к перилам лестницы, ведущей на второй этаж. — Я хочу быть свободным рядом с тобой, делиться, экспериментировать, пробовать новое, пусть и то, от чего у меня в груди всё переворачивается. С тобой… Твоим… — прошептал он на самое ухо, стягивая простынь ниже. — Чтобы между нами, — прихватив мочку уха зубами, сказал он ещё горячее, — не было никаких преград. Я люблю тебя. Это и есть — вместе до самого конца, разве не так? Соблазнительного шепота и близости тела партнёра всё равно не было достаточно для Барнса, который ради этого самого «вместе» уже не один раз переступал через себя, поддерживал и подстраивался, но не понять, наконец, что именно имел в виду Стив, было бы совсем глупым. Или же очередной оправдательной попыткой. Той самой, когда до последнего не хочешь видеть истинное, подменяя его в собственном сознании чем только угодно. — Ты же можешь быть таким горячим, мне ли не знать? Особенно с плёткой в руках, — спускаясь губами по шее партнёра, прихватывая за подбородок, продолжал шептать Роджерс, пока руки его блуждали по телу Баки. — Хочешь, чтобы я наказал тебя? Поэтому провоцируешь, просишь прощения и снова яришься? И это, пожалуй, было самым болезненным. Быть и пряником, и плетью Джеймс устал ещё в марте, но решительные просьбы любовника подкупали пойти на финальную сделку с собственной совестью. — Нет же, — выстонал Стив, пересекаясь с любовником взглядом. — Я хочу быть свободным ото всех оков. С тобой, — он вовлёк Баки в поцелуй, был теперь таким нежным, ласковым, что разительные перемены вызывали только новые подозрения. — Хорошо, чего именно тебе хочется, Стив? Чего не хватает? Того самого мужика? Тони? — Мне понравилось. Да. Можно и его, — предельно честно ответил тот, не спуская с Баки испытующего взгляда. Барнс сжал губы, пытаясь убедить себя, что вполне возможно, получив то, что ему хочется, Стив в очередной раз придёт в себя и, может быть, тогда наконец они вместе обратятся за помощью к специалисту. От мыслей его отвлекло явное возбуждение прижимавшегося к нему партнёра. — Но мы всё-таки сходим к Брюсу. И ещё… — он помедлил, подбирая слова. — Если ты хочешь втроем — ладно, предполагаю, что мистер Старк уж точно не против, учитывая взгляды, которые он бросал на тебя. Лучше он. Но, прошу тебя тоже меня понять, только на равных, Стив. Я не из тех, кто радуется, когда на моих глазах кто-то берет моё же. Если это удовольствие — то удовольствие для всех, ты ведь это имел в виду, так? — Да, — Роджерс улыбнулся в ответ такой ангельской улыбкой, что Баки даже показалось, что он спит. — Идём, — кивая на лестницу, попросил Джеймс, добавив: — Подумаем об этом завтра. Я слишком хочу спать. Баки расправил на постели снятую с себя простыню, Роджерс помог ему взбить подушки и накрыть их обоих одеялом, потом прижался к его спине и медленно, мягко целуя, принялся спускаться ниже, делая именно так, как нравилось Барнсу. Нежа, расслабляя до такой степени, что тот сам не заметил, как провалился в сон.

***

— Гомофобия — это плохо, Тони, — было первой фразой Лоры при встрече поздним утром, когда Старк решил, что уже пора бы вернуться за своей любимой ауди в Хотторн. Старк так и застыл с тремя коробками пончиков к чаю в руках под обличающим взглядом супруги Клинта. — Они — неплохие парни, ведут себя прилично. На последнем слове Тони аж нервно сглотнул, чувствуя, что даже не знает, с чего начать речь в свою защиту. — Таша и Брюс ещё спят. Мы долго ещё сидели вчера. Проходи, — приобнимая Лору, пояснил Бартон. — Нет, Тони, правда, это смотрелось так, что ты не знаешь, как бы держаться от них подальше. Ты же взрослый мужик, а у нас — свободная страна. — Пончик будешь? — перебил его Старк. — И тебе привет, Ло. Миссис Бартон, качая головой, отлучилась в кухню поставить чайник. Клинт пробормотал что-то про кофе и «Жаль, что не пицца», после чего позвал Тони в гостиную. — Серьёзно, Старк. Они наши соседи. А ты смотрел вчера так, словно… Я даже слов подобрать не могу. Тони аж подурнело от этих замечаний, никогда прежде он и не думал считать себя предсказуемым, но с другой стороны, они с Клинтом были знакомы ещё с самой школы, так что его необычное поведение вполне могло не укрыться от Бартонов. Он и сам вчера долго заснуть не мог, маялся. Вроде бы совсем недавно, вспоминая этого мальчишку, чуть ли не с катушек слетал… Думал, как его искать, да и стоит ли. И вот он. Перед ним. Руку протяни — и коснешься. Но… Стоит ли оно того? — Я надеюсь, — с кухни появилась Лора с подносом, на котором дымился в чашках ароматный кофе, — они понравятся тебе. Стив — художник, работает в нашем досуговом центре вместе со мной, Баки — бывший танцор, занимается суставной гимнастикой там же. Она водрузила всё на журнальный столик, где уже ждали своей участи принесенные Старком вкусняшки. — Хотя я подумал сначала, что военные. Такие качки, — задумчиво протянул невыспавшийся Клинт, вытаскивая новый пончик с шоколадной поливкой. «Художник и танцор? Серьёзно?» — хотелось переспросить Тони, но по его лицу Бартоны сделали очередной неправильный вывод. — Стив бегает по утрам и вообще любит спорт. У меня даже замужние клиентки на него оглядываются, как вчерашние школьницы. И он очень милый и воспитанный. Они оба. — И ты же сам говорил, что ничего не имеешь против людей с отличной от себя сексуальной ориентацией? — продолжил Бартон. — Так и есть, — заторможенно произнёс Тони, подхватывая нижнюю нетронутую коробку и залпом опрокидывая в себя кофе. — Пойду к ним заскочу, чтобы исключить и другие недоразумения.