Другая история: В новом свете

Сбросить пар, снять напряжение — именно по такому пути они не раз и не два проходили последнее время. Но так прямо, сознательно, сместить фокус в сторону секса вместо очередных не приводящих ни к какой стабильности на более-менее долгое время разговоров, сам Баки решился впервые. И, судя по всему, Стив был вовсе не против, если учитывать, как быстро его тело отозвалось на движения партнёра. Баки успел лишь коснуться губами внутренней стороны бедра любовника, как в щёку его недвусмысленно ткнулась чужая эрекция. Роджерс откинулся на подушки, постарался расслабиться, несмотря на струящееся по телу возбуждение, большей частью разбавленное напряжением. Едва Джим перешел короткой дорожкой поцелуев к боковой поверхности его возбуждённой плоти, едва скользнул языком вдоль уздечки, мягко, ласково, Роджерсу тут же ударил в голову адреналин. Он не мог не думать сейчас о том, как таким же нежным он пытался быть с любовником весь прошлый год после случившегося на Кубе. Вспомнил, как коробила его собственная несдержанность, и если бы не полумедитативные, влажные, раскачивающееся движения горячего рта партнёра на его члене, эрекция бы точно сошла на нет. Кровь прилила к лицу Стива, смесь злости и ложного стыда захватили его так, что он, приподняв бёдра и прихватив Баки за волосы, притянул того, чуть ли не носом ткнув в лобок, требуя: — Глубже! Джеймс дёрнулся, безуспешно выворачиваясь от неожиданного жёсткого принуждения, но, приняв, что сейчас не то время, чтобы высказывать недовольство, продолжил прерванное так, как просил Стив. Он задышал чаще, справляясь сглатыванием с рвотным позывом и обилием слюны, из-за которого Стив ещё сильнее приподнимал бёдра, толкался, наращивая темп. Джеймс заставил себя расслабить горло, подчиняясь полностью, ведь совсем не впервые в их жизни Роджерсу требовалось нечто подобное. Баки не чувствовал ничего, кроме желания, чтобы то, что происходило, быстрее закончилось и Стив бы растёкся, больше не создавая бурю лишних эмоций. Было бы глупо отрицать, что за столько лет вместе он не свыкся с перепадами настроения любовника, сознательно наступая на себя. Но раз они наконец достигли определённого равновесия, не хотелось от слова совсем снова поднимать со дна только улёгшийся ил. — Переворачивайся, — прошипел Стив, ощутимо оттягивая Баки за волосы от своего члена. — Головой вниз. Хочу так. Джеймс не спорил. Но никакого даже лёгкого садомазохистского предвкушения от озвученного предложения не испытывал. Тем не менее, подтянувшись на кровати, лег на живот и протянул Стиву небольшой тюбик смазки, ютившийся под подушками у изголовья на всякий пожарный. Но Роджерс, не коснувшись его, начал методично двигаться глубже, довольствуясь лишь слюной. Баки сжал зубы, приготовившись перетерпеть, но Стив, действовавший словно назло, не давал ему особенно расслабляться. Было некомфортно, болезненно туго, и ощущение натёртости усугублялось периодическим замиранием, балансировавшего на самой грани оргазма Роджерса. Он останавливался, пережидал, сдерживаясь, и Баки, чувствуя его сухие сокращения, уже готов был прямо попросить поторопиться и определиться, во что такое конкретно они сейчас играют, когда тот, склонившись к его уху, придавив всем своим телом, зашептал: — Нравится? Нравится быть таким святошей? Жертвовать собой? — Ты в себе вообще? — вскинулся Бак, но Стив сильнее вжал его всем корпусом в кровать и после пары резких движений, вздрагивая, кончил. Баки дождался, пока тот скатится, поднялся, стащив с постели простыню, хотя больше всего в данный момент хотелось просто дать Роджерсу по зубам, и холодно сказал впервые в жизни: — Я посплю на диване. У него не было ни единого сомнения, что, вернувшись в себя, Стив опять примется извиняться, смотреть своими щенячьими глазами и множить их закольцованные проблемы… — Бак, — окликнул его Стив. Джеймс застыл в дверях. Не уходил, но и не оборачивался. — Ты не хочешь? — Поговорить не хочу, Стив, — Баки всё-таки повернулся, чувствуя, что ещё немного, и он тоже не сможет сдерживать в себе своё недовольство. — Можно и не говорить, а решить твою проблему так же, как мою. — Не хочу. — Потому что тебе не понравилось? — Стив чувствовал, что ходит по краю, но эта очередная ситуация лишь разжигала в нем самое тёмное. — Тогда почему продолжал? — Мне надо побыть одному, — скрипнув зубами, ответил на выдохе Барнс, покидая их спальню, закрывая за собой дверь. Благодаря хорошей звукоизоляции Стив не услышал, как тот выскочил из дома на улицу прямо в простыне и упал на ступени крыльца, обхватив голову руками. — Эй, — через десять минут у двери предсказуемо оказался Роджерс. Он нагнулся к любовнику, потянул того за плечи на себя, — идём домой. — Я не знаю, Стив. Не понимаю, что я делаю не так. — Я не хочу ругаться, — перебил его Роджерс, мягко целуя. — Да при чём тут ругаться? Я думал, что я тебя головой приложу об изголовье, — прямо в губы любовника ответил Барнс. — Так в чём проблема? И приложил бы. — Стив, ты вообще понимаешь, о чём говоришь? То есть это нормально — подраться во время секса прямо в постели? — Почему нет? — Стив прижал руку к прессу любовника, а второй через ткань мягко гладил того по спине так, как Баки всегда нравилось. — Это же мы, и всё, что происходит между нами, всё, чего мы хотим — нормально. «Если оба хотим», — собирался возразить Джеймс, но не успел из-за предложения Стива вернуться домой и отыграться на нём, может быть, наказать хорошенечко. — Если есть за что, — лукаво добавил он, прикусывая губу, отзеркаливая привычный жест Баки.