Другая история: В новом свете

Прежде чем выбрать рейс после своего спонтанного решения, Баки заглянул в небольшое отделение банка, расположенное недалеко от Кеннеди. Разделив деньги их совместного счёта ровно пополам, вплоть до цента, он заметил на телефоне пропущенный звонок с неизвестного номера. Предполагая, что это мог быть Стив, чей контакт он ещё в такси добавил в чёрный список, Баки не стал перезванивать. Он не сомневался, что им со Стивом скорее всего предстоит разговор, возможно и не один, хотя сам лично ничего уже не собирался обсуждать. Ошибка. Всё их прошлое казалось теперь дичайшей ошибкой. То, что он уступил, то, что позволил себе увлечься, хоть и не испытывал поначалу к Роджерсу никаких чувств, кроме дружеских. Подспудно ощущение, что они не пара друг другу нет-нет, да и всплывало в его голове на протяжении всей их истории. Что это не те самые чувства, но, бог — свидетель, он сделал даже больше, чем ожидал от себя сам для сохранения их отношений. Первых серьёзных и настолько длительных. Стив был его всем, замещал собой семью, друзей, был рядом в тяжелые времена, всё делил пополам. А теперь… Баки чувствовал, что и рта лишний раз не готов открывать. Без повода. Техническая необходимость не в счёт. Уже в Кеннеди он зашел в салон связи, подумав о смене номера, но стажёр-консультант рвался быть полезным и начал с ходу предлагать выгодные тарифы роуминга, заставив Барнса задуматься о так и не выбранном направлении дальнейшего движения. Глаза невольно цеплялись на информационном табло за номера рейсов до Москвы, хотя самоцелью это не было. Баки, доверившись интуиции, кивнул, подтверждая направление, минимально участвуя в подключении услуг. Уже в зоне беспошлинной торговли, он зашел в «Америка Тудей», где автоматически, без помощи услужливого персонала, прихватил тонкий пуховик, припоминая какой непредсказуемой может быть погода дома уже в середине сентября, пару маек, джинсы на смену, бельё. Небольшой новый чемодан частично наполненный банальными покупками, которые позволяли отвлекаться и не топить себя в мыслях о произошедшем, был частично наполнен необходимым незадолго до объявления посадки. Баки подумал предварительно позвонить матери из-за слишком раннего приезда, о котором они не договаривались, но, рассчитав разницу во времени, отложил эту идею до своего прилёта в Москву. Но этим он только подтолкнул себя к мысли, что когда мама связывалась с ним по московскому времени сегодня, у них уже была глубокая ночь. Это показалось достаточно странным. На борту Барнс перевёл телефон в режим полёта, натянул на глаза тёмную повязку и заснул, поверхностно и тревожно, периодически вздрагивая, чем явно бесил смотрящего фильмы соседа. Вечером, после жидких аплодисментов пилоту, Баки сам себе позавидовал, поскольку у него не было необходимости забирать с ленты багаж. Он вышел из аэропорта в сумерках, заметив, что успел отвыкнуть от огромного количества тревожных и напряженных лиц рядом. Да и он выглядел не лучше сейчас. Воссоздавая в памяти расположение остановки аэроэкспресса, он отправился туда, по дороге вспомнив, что телефон до сих пор не работает. Едва он поменял режим, градом посыпались сообщения. Что удивительно — в большинстве своём от Натальи Альяновны, переставшей под конец выбирать выражения. Он ответил сухо, не извиняясь за то, что кто-то вообще вздумал тревожиться о нём. Написал, что в Нью-Йорке в ближайшее время появляться не намерен точно, и то, что произошло у них со Стивом, в принципе, кроме них со Стивом, и касаться никого не должно. Потом всё-таки извинился, понимая, что Романова действительно волновалась за него, а это вполне себе было ценным. Купив билет на экспресс, он по ходу заметил, что на платформу был выход из самого аэропорта, и можно было бы не выходить на свет божий окольными путями. Сев в поезд, прежде чем сообщить родителям о своем неожиданном явлении, он перечитал сообщения, пришедшие от Натальи. Сухо. По делу. Пусть тревога и сквозила в череде её фраз о том, что все волнуются, когда Джеймс вернётся и почему от него нет вестей уже столько часов. Он там жив вообще или как? Стыдно не было. Ни капли. Всё у него уже было хорошо, если посудить. А будет только лучше. И вряд ли бы друзья соседей так переживали за него, если бы не находившийся рядом любовник. Тот вероятно и побудил Романову своим поведением к поискам. От мыслей, как там Стив, Баки передернуло. Об этом вовсе не хотелось думать, лишний раз насилуя себя самого, непонятно зачем. Джеймс набрал номер матери. Та казалась достаточно бодрой, но весьма удивленной его скорым приездом, хотя только вечером они договаривались совсем о другой дате и времени. Он предложил, как и прежде, устроиться в гостинице или хостеле, но мать была непреклонной, зовя его в отчий дом. Самым ценным, пожалуй, было то, что ему ничего не выговаривали за внезапность. «Во всяком случае, пока», — сам себя поправил Барнс, чувствуя вибрацию от входящего. «Мальчишка… Разберётесь ещё», — написала Романова, добавив круглую скобку улыбки и спящий смайл. Баки, хоть и проспал весь перелет, чувствовал себя пустым и сонным, прощаясь с матерью. Он до самой подземки рассматривал происходящее за окном, теша себя мыслями разобраться в произошедшем позже, а пока просто дать себе время прийти в себя окончательно и понять, что делать дальше.

***

Стив проснулся с адской головной болью на диване соседей под мягчайшим флисовым пледом, в который хотелось закататься, как в рулон, спрятавшись от вся и всех. На журнальном столе рядом стоял стакан воды и лежали, вероятно, какие-то обезболивающие. — Ну, ты как? — внезапно появившаяся из-за спинки Лора говорила негромко, но каждое её слово набатом отдавалось у Роджерса в голове. Стив поморщился, а затем зажмурился, с ужасом вспоминая вечерние события. Осознавая, что произошедшее ему не приснилось. Последние воспоминания обрывались голосом Клинта, который предлагал Стиву проводить его домой и комментариями Натальи, что для непрофессионала двигается он вполне ничего, но немного топорно. — Я хоть не стриптиз танцевал? — хрипло спросил он Лору, на ощупь справляясь с болеутоляющими, боясь открывать глаза. — Нет, — успокоила его миссис Бартон. — Хочешь бульона? Клинт поехал за детьми, будет нескоро, так что лежи, приходи в себя пока, герой-любовник. Судя по тому, что это было сказано со смешком, в курсе реальной ситуации кроме их троих, никто по-прежнему больше не был.