Другая история: В новом свете

Брок вошёл очень тихо. Баки перевёл взгляд в сторону коридора и скорее увидел мелькнувшее движение, чем услышал шорохи или скрипы входной двери. Рамлоу вышел к нему. Натянутый, как струна, в рабочей гидровской униформе, на которой при такой яркости освещения было сложно углядеть и понять, кровь ли на ней или просто отливающая тёмно-красная вставка ткани. Прошло явно больше, чем десять минут, с финала их телефонного разговора, и Баки успел отойти от барной стойки, где стоял, остывая, чёрный кофе без сахара. — Спасибо, — всё ещё оставаясь в полутени, словно затаившийся хищник, тихо сказал Брок, прежде чем пройти через гостиную в совмещённую с ней кухонную зону. Баки кивнул, устраиваясь на диване, пряча ступни под плед, и не сводил взгляда с бывшего любовника. Вроде только что он был зол на него, а теперь, заметив сбитые до крови костяшки на руках, сгорбленную, уставшую спину и едва ощутимый намёк на хромоту, как-то про себя даже пожалел. Рамлоу подошёл к двери детской уже с чашкой кофе в руках, но Джеймс решил-таки остановить его, предположив, что малышу вряд ли стоит видеть отца в таком виде. — Может, лучше утром зайдёшь? — спросил он, не задумываясь, что вторая кровать в детской явно стояла там для Брока, и именно на неё он и собирался упасть, не имея особого желания плестись в душ. — Ты серьёзно? — Брок сглотнул, поворачиваясь к Баки. И только тогда тот понял, что именно предложил. Дураком он не был, и все взгляды Рамлоу, направленные на него, распознавал верно, но особенно не желал впутываться в непонятные отношения. Понимая, что никто его к ним и не склонял толком, прямо сейчас Баки почувствовал, что, пожалуй, на такое внимание он вполне себе готов отвечать. — А я мог бы остаться на диване, — он всё-таки попытался реабилитироваться, хотя врать не хотелось. Такой Брок, чёрт возьми, будил желание. Стресс ли был тому виной, одиночество, ностальгия или всё вместе, но Баки понимал всё отчётливее, что совсем не против близости, тем более, что супруги, хоть и поругались, но договорились. Более того, его нахождение здесь не было ни для кого секретом. Это развязывало руки. Хоть раньше он и думать бы о таком не посмел. Брок сипло заржал, чтобы не разбудить ребёнка, и всё-таки двинулся в сторону ванной, подумав, что, действительно, лучше ему сейчас ополоснуться и подрочить из последних сил, чтобы не кинуться на Барнса, глотая слюни, и не заснуть прямо на нём. Да какой там «на нём»? Рамлоу и сомневаться не думал, что тот скорее бы задушил его своими грёбаными ляжками смерти, чем подпустил к себе сейчас. Тем более, такого дёрганного, потного, успевшего и понервничать, и раскрыть часть своих карт. Горячая вода с пеной набиралась быстро, можно было уже залезать на самом деле. Зеркало успело запотеть из-за пара, Брок усмехнулся сам себе, собираясь провести по его поверхности травмированными пальцами, и выдохнул протяжно, не ожидая, что из-за его спины раздастся: — Где болит? Помощь нужна? — Если только спинку потереть, — Рамлоу покачал головой отрицательно, удивлённый, что о нём тут реально были готовы позаботиться, и замер, почувствовав, как к спине прижался Баки, обхвативший его руками, чтобы помочь снять грязную, пропахшую потом и кровью, униформу. Это было настолько лишённым сексуальности, но при этом горячим, как чёртов ад, что Брок, поначалу даже не расслышал следующего вопроса. — Что? — переспросил он, когда Барнс стянул с него кофту через голову. Если бы какой-то другой мужик вообще посмел оказаться так близко к его драгоценной заднице, за исключением разве что врача, он бы, пожалуй, уже лежал на лопатках как минимум. — Перекись, йод? Могу и зелёнкой, конечно? — фыркнул Баки ему в затылок. — Иди ты, — остановил его руки на свой вздыбленной ширинке Брок. — Подумаешь, пара царапин, — а потом чуть сжал послушные чужие ладони в своих и заставил себя обнять, подтянул к себе, принуждая вжаться в свою спину, и откинул голову Барнсу на плечо, выдохнув: — Аптечка в шкафу над стиральной машиной. Баки не двигался несколько секунд, но едва Рамлоу приотпустил его, отошёл на несколько шагов к шкафчику. Брок как раз успел оказаться под слоем пены, сбросив оставшуюся одежду прямо на кафель и перекрыв подачу воды, когда Джеймс подтянув пластиковую табуретку, используя которую мыл руки ребёнок, присел на неё прямо у борта. Он перехватил ладонь Брока и, взяв с колен ватные диски, обильно смочил их найденным хлоргексидином, прикладывая к содранной коже рук. На внутренней стороне ладоней тоже был неглубокий, но длинный порез, нуждавшийся в обработке, и Баки невольно подумал, что даже автомобиль вести с «парой таких царапин» уже было очень неприятно. Брок отмокал, откинувшись с закрытыми глазами на борт, и лишь слабо морщился от прикосновения дисков к ранам. Он послушно, не открывая глаз, дал обработать и вторую руку. Прошипел сквозь зубы, когда Баки использовал йод, и рассмеялся, когда тот на автомате подул на травмированные места. — Ты мне ещё про «кошечку и собачку, у которых не боли» забыл сказать, — буркнул он сонно, после чего, отложивший флаконы Баки потряс его за плечо, не давая заснуть. — Да, конечно, — Рамлоу встал перед ним в полный рост: обнажённый, перевитый мышцами, хищный, потемневшими глазами удерживающий взгляд партнёра исключительно на лице. Он криво улыбнулся и протянул руку к шторке, но Баки остановил её, сказав: — Давай я тебе помогу смыть пену. И потом ещё голова… Надо беречь руки, — он подался вперёд так откровенно предлагая помощь, что Брок подумал, ещё одно движение, и он завалит его прямо здесь из последних сил, и тут же подохнет. — Нет, — Рамлоу скрылся-таки за шторой, перетерпев неприятные ощущения, на которые вот не обращал ведь внимания — и было легче. Он буркнул из своего псевдоубежища, что Баки лучше отправляться в спальню, потому что, если проснётся ребёнок и найдёт их здесь даже закрытыми на щеколду, он не знает, как сможет это объяснить.