Другая история: В новом свете

— Ну, и что ты надумал? — спросил Локи, придирчиво разглядывая своё тело в зеркале их с Тором спальни в родительском доме. Медовый месяц был одуряюще долгим, они оба успели устать от ленивого отдыха, соскучиться по дочери, цивилизации, людям, и под конец путешествия и тихая, и шумная яркая Азия у обоих вызывала приступы неконтролируемой головной боли вплоть до того самого момента, как их самолёт не пошёл на посадку в Швеции. — Я не хочу решать это один. — Фригг и Один будут счастливы, — в голосе Локи сквозила ленность, но Тора было не обмануть, оставшееся во взгляде любимого напряжение вполне можно было резать ножом. — Я не о родителях, кто бы сомневался. Разумеется, они будут только рады. А ты сам хочешь? Локи тяжело вздохнул, встал перед наклонённым зеркалом на полупальцы, напряг ягодицы и ноги так, что стал похож со стороны на туго переплетённый жгут, и выдал: — Мне кажется, я набрал лишнего на этом извечном удоне со сливочным соусом. К такому откровенному уходу от темы Одинсон был не готов и даже растерялся, чего давненько с ним не было. — Ты же сам его выбирал. Ладно, — спокойно ответил он, отбрасывая в сторону одеяло. Из-за смены часовых поясов они не первый день никак не могли начать жить по шведскому времени и, даже вовремя ложась спать, вставали ни свет ни заря. И теперь, в рассеянном свете бра, Локи, нервно кокетничая, то ли напрашивался на восхищение в свой адрес, то ли действительно переживал о происходящем. Одинсон подошёл к мужу со спины, тот опустился на полную стопу и выше задрал подбородок, отчего лицо его автоматически, казалось бы, стало надменным и строгим, но Тор воспользовался этим движением, чтобы мягко коснуться губами открытого участка шеи рядом с ухом. Он положил свои большие ладони на живот супруга, оплетая, удерживая и весьма недвусмысленно вжался бёдрами в его обнажённые ягодицы. — Я не в лучшей форме, — самокритично произнёс Локи, но расставаться с объятиями не спешил. — Ты — самый лучший во всём мире, — прошептал Тор ему на ухо, добавляя: — Для меня. А остальное и остальные меня совсем не волнуют. Он положил подбородок на плечо мужа и тепло улыбнулся ему в отражении, отчего Локи почувствовал, что вот оно — его поднявшееся над горизонтом персональное солнце, стоит рядом, не отпускает, освещает его путь здесь и сейчас, до самого конца. — Мы не можем думать слишком долго. Лунд пошёл на уступки, и я не хочу, чтобы мой выбор в начале учебного года выглядел недостойно. Я бы остался в Стокгольме, раз предложили переподготовку в интересной мне сфере, раз есть возможность сделать тайм-аут, занявшись наукой, и быть ближе к семье… Но наш дом: твой, мой, её — там, а не здесь. Плюс — там Эрскин, — продолжил он, не отводя взгляда от лица Локи в отражении. Тот, не опустив гордо поднятой головы, скатился взглядом в угол комнаты и поджал губы. — Я не уверен, — Тор притиснул Локи к себе, — что нам стоит снова перебираться в Стокгольм, искать жильё, даже на время, хотя… — Родители будут против. Фригг не поймёт, если мы сейчас съедем от них и будем заявляться исключительно на традиционные семейные обеды по субботам. Ей нужна помощь с центром при благотворительном фонде. Она — лицо, она — имя, легенда мира балета Швеции. — И она успела попросить тебя помочь? — догадался Тор. Локи кивнул. — И ты хочешь, — констатировал Одинсон, — остаться здесь. Тем более, если учитывать, что моя учёба затянется на пару лет минимум. Он не осуждал. Просто приводил мысли в порядок. Получив приглашение на повышение квалификации по электронной почте от своей альма-матер, ещё во время пребывания на Пхи-Пхи, он отмахнулся от этой идеи сразу, но не ответил прямо на месте, оставив себе пару дней на принятие решения. Пара дней затянулась. Локи тогда, пожав плечами, прятался от палящего солнца под зонтом из пальмовых листьев. Он почти не загорал, выбираясь исключительно в самые безопасные часы на солнце, его кожа потемнела, но не стала такой, как у Тора — бронзовой, без единого белого пятна от никому не нужных там купальных плавок. Он был прекрасен. Локи не мог не любоваться и открыто позволил себе самому себе же самому и завидовать. Победить болезнь окончательно без присутствия и любви своего партнёра он бы точно не смог. — Я поддержу любое твоё решение, — Локи развернулся в объятиях, чтобы смотреть мужу прямо в глаза, а не обмениваться мыслями и домыслами через зеркало. — Если ты не хочешь оставаться в Стокгольме, мы уедем домой как можно быстрее. Там у тебя курс, там свои обязательства. Ты имеешь право просто устать от учёбы и дёрганий из одного места в другое. Я понимаю, — Локи положил ладони на широкие плечи и медленно очерчивал мышцы любимого пальцами. Так было правильнее. Мало ли чего хотел он сам, он достаточно за всю свою жизнь потрепал нервов Тору построением своей карьеры, если её можно было так назвать, и не дающими альтернатив требованиями. И Тор ведь был рядом. Локи хотел бы не заниматься самоанализом, но выходило так, что, именно потеряв единожды всё, он прозрел. — Я бы хотел остаться даже здесь… — Но? — Локи поднял ладонь выше, чтобы убрать светлую прядь за ухо. — Но мы слишком большие мальчики, чтобы жить под крылом мамы с папой. — Глупости, — Локи настороженно улыбнулся. — Это временно, и они будут только рады. Не сомневайся. Я так понимаю, что других объективных причин уезжать нет, и ты сам бы хотел получить учёное звание здесь? — Я хочу, — Тор повернул голову вбок, касаясь губами застывшей руки Локи у своего лица, — чтобы мы не прыгали с места на место. Сигюн заменит меня в Лундском университете, это как раз не проблема, но вот дом. Наш собственный дом… — Не растрачивай себя на ненужные переживания. Мой дом — там, где ты, — Локи, кивнув, перехватил его губы.