Другая история: В новом свете

Брок подошёл напряжённый и хмурый, молча уставился в свою тарелку, потом просто отодвинул её в сторону. — Мне нужно твоё фото в хорошем качестве и документы. Можем попробовать выехать и раньше. В начале декабря. Как ты хочешь? — Мне всё равно, — Джеймс заставил себя поднять глаза и сделать глоток кофе, хотя в горло кусок не лез, но поймав взгляд любовника, он натянуто улыбнулся. — Я люблю, — Брок немного завис перед тем, как продолжить, — когда ты счастлив, когда тебе хорошо, если в моих силах это сделать. Мне не нужна бездушная кукла. Была бы нужна — я бы долго и не искал. Она просто пошутила. Понимаешь? Неудачно. Ты не игрушка, а она… — Твоя жена. Я знал, на что иду. И дети из воздуха не берутся, — Баки коснулся руки Брока, чуть сжал и улыбнулся теперь совсем по-другому. Устало. Не ярко и солнечно, сверкая зубами, как нравилось Рамлоу. Но тепло. И для него одного, что было особенно ценно. Пять, хотя скорее уже шесть лет назад, он жаждал этого. Естественной и счастливой улыбки Баки, предназначавшейся именно ему. Тогда всё было гораздо проще. Тогда жизнь не требовала от него стольких уступок. Тогда и машина не была затонирована под самую верхушку, тогда он был бесстрашным и свободным, тогда перед ним казались открытыми все дороги. Вечеринки, девочки, много девочек, глупых и не очень, несколько мальчиков просто так, эксперимента ради. И Баки. В которого он влюбился с первого взгляда. И сам себе не поверил. Именно Баки, сказавший обычное «нет», после которого у Брока не было никакого желания осаждать или брать штурмом. Он принял это «нет» как должное, без уверенности, что вообще имеет право обладать им, сделать своим. Он смотрел, смотрел, смотрел, был рядом, приходил на отчётные выступления, восхищался и молчал, даже шутить позволял себе на эту тему, но если шутил кто-то другой… А потом Баки сам его поцеловал на одной из вечеринок, когда они продолжили веселье, покинув клуб. И было просто море шампанского, и опять девочки-девочки-девочки, которые с легкостью садились Рамлоу на колени, пока он смотрел на своего балетного мальчика. Брок думал, что он его съест, но у него тряслись руки в грёбаных двадцать шесть. И когда они остались вдвоём, глаза Джеймса светились невыносимым счастьем. Он верил в себя. Был уверен в себе. И не менее уверенно сказал, что у Брока нет шансов, они просто друзья, сразу после поцелуя. И Рамлоу согласился на друзей, но с привилегиями, потому что если и не мог чему-то в жизни своей противостоять, так это ему, Баки. И тогда впервые он оказался перед кем-то на коленях, доказывая, каким хорошим другом он может быть, и как ему важно удовольствие другого человека. Единственного человека. Делая то, что обычно делали ему. Он и сам до последнего не верил, что эти чувства настолько серьёзные и глубокие. Рядом с Баки он становился жестче ко всему окружающему, не мог не защищать, не мог не заботиться, но и удерживать силой и давить морально не мог. Заставлял себя не верить, но любил. Они не были вместе в прямом смысле слова, раз за разом Джеймс исчезал, утекал, как вода сквозь пальцы, но возвращался. Ещё тогда, в далёком прошлом. И когда случилась та самая авария, лишившая Баки будущего, Брок вынужденно не был рядом, опять ушёл в тень. Противостояние его Джейми казалось нелепым. Но узнав о произошедшем, не мог не подставить плечо. Он чувствовал себя правым и нужным, он пытался заместить собой всё, чтобы вновь насладиться улыбкой Баки, обращенной ему. Да, чёрт с ним, с этим «ему». Улыбкой вообще, которую стёрла с лица затянувшаяся реабилитация и безысходность. Баки познакомил его с родителями, не поддержавшими каминг-аут в узком семейном кругу — Брок дал дом, рвал жилы, не демонстрируя это слишком явно, развлекал, делал всё, что мог. И остался один. Снова стряхивая с себя шелуху чувств, которые отрицал всё безуспешнее. Оставил Джеймса в Нью-Йорке после целого трипа по Штатам, придуманного ради единственной цели — видеть счастье в этих глазах. Он был уверен, что Джеймс вернётся к нему. Но тот смог задержаться. Смог без Брока. А дома уже ждал семейный бизнес, запланированный брак и разговоры, о том, что и как должно быть, и что пора уже браться за ум, как-никак не мальчишка, пусть и младший из братьев. И теперь, спустя годы, Брок отчётливо осознавал, что, как бы он не пытался урвать кусок теплоты и счастья от Баки, который никогда его не любил так, как хотелось бы, как бы не пытался увидеть ту самую улыбку на лице Джеймса, не получалось. Всё гасло, ещё более обостряясь реалиями современной жизни. Выбор стоило делать самому и прежде, чем Джеймс снова исчезнет. Но отпустить теперь, разрываясь на части, казалось невыносимым. Брок всё больше сомневался, что способен удержать всё в своих руках.