Другая история: В новом свете

Стив заметил взгляд и его раздражение усилилось, словно жидким огнём заструившись по венам. — Не без этого. И в постели тоже, — бросил он недовольно, сжав в ладони борт круглого подноса, который так и не смог отложить. Он успел натянуть на себя мягкие трикотажные штаны, дожидавшиеся его в нижней душевой, вспомнил, что собранная комом одежда, которую он поднял со ступеней лестницы, спускаясь, так и осталась забытой внизу. Это распалило его ещё сильнее. Хоть он и не планировал прощаться с Тони, наоборот, даже думал о том, что было бы неплохо по возможности провести вместе весь уикенд, но теперь, поймав показавшийся ему мрачным и недовольным взгляд на образ Баки, за секунды разъярился, сжав губы до белизны, и ждал следующей реплики. Тони понял, что в шутку, пожалуй, подобное обратить уже не получится, потому решил остаться серьёзным, насколько сейчас это было возможным. — Я бы хотел, чтобы между нами не было никаких призраков, Стив, — Тони криво улыбнулся, понимая, что прямо претендует не на одну лишь ночь с этим человеком. — Я не посягаю на твою свободу, — тут же поправился Старк, — но тебе не кажется, что этому здесь больше нет места? Перед глазами потемнело от ярости, Роджерс даже не понял, что именно он успел ответить, лишь поймал себя уже сжимающим ногами лежащего под собой Старка, дёрнувшегося и в шоке округлившего глаза из-за занесенного прямо над ним чёртова диска, так и оставшегося с руках Стива. Понимая, что особого толка не будет, даже если он успеет высвободить руки и прикрыться, Тони, не закрывая глаз, напрягся и за долю секунды, прежде чем Стив опустил своё оружие, поймал абсолютно безумный взгляд, в котором не было ничего, кроме… боли? — Если он тебе так дорог, что же ты его просрал? Что ты делаешь здесь со мной? — выплюнул Тони, не успев толком испугаться. — Тони… — Стив отшвырнул поднос в сторону, опуская голову Старку на грудь, обнимая, мелко затрясшись, осознав, что сейчас чуть не натворил. «Да какого ж хера?» — подумал тот, чувствуя, что мальчишка над ним мало того, что устроил концерт, теперь ещё и посмел расплакаться. Раньше со всеми своими многочисленными партнёршами он всегда успевал исчезнуть до того, как начнутся какие-либо трогательные разговоры или наоборот разборы полётов. Да он бы и приплатить, наверное, иной раз был готов, чтобы не слышать нудежа и не портить настроение после отличного траха намёками на чувства, будущее или просто чужие переживания. — Прости, Тони, будь у меня выбор, я не знаю, что бы… — подобные всхлипы прежнего Старка не пронимали, но Стив вцепился в него мертвой хваткой, и если можно было его отодрать от себя, то лишь вместе с кожей. Он не стал вырываться, но не торопился и с утешающими речами, хотя впервые хотелось именно выслушать, несмотря на то, что логичнее, разумеется, было бы послать уже этого мальчишку на хер и действительно больше никогда не пересекаться с ним. — Эй, — позвал он Роджерса, припоминая, как сам только не чудил в том же возрасте, но светлая макушка дёрнулась в отрицании. Стив меньше всего хотел сейчас светить своими покрасневшими глазами и про себя он уже клял свою выходку распоследними словами. — Часто у тебя такое? Доктор Джекилл и мистер Хайд? Может, нужно было заранее построить себе броню? Ты б предупредил… — Я не… Боже, — резко дёрнулся Стив, поднимаясь с кровати, прежде чем скрыться в ванной, отставив открытой дверь. Тони видел, как у него тряслись руки, когда Стив достал из ящика за зеркалом ампулу и шприц, набрал в него жидкость и сделал себе инъекцию. Он не хотел делать поспешные выводы, но мысли в голове закрутились ещё те. — Это… — обернувшись, испуганно начал Стив, понимая, что успел за несколько минут облажаться по полной. — Это? — Старк, медленно поднявшись на постели и не спуская со Стива глаз, протянул руку к валявшимся здесь брюкам, натянул их, думая, что оставаться обнажённым не лучший вариант в данной ситуации. — Это лекарство, не наркотики. — Логично, — согласился Тони, — никогда не видел и не слышал о наркошах со словами «о, боже», бросающихся делать себе пропущенную инъекцию. А вот тех, кого ломает или тех, кого принудительно закалывали седативными в клинике, видел и не один раз за пять лет своего там вынужденного «лечения». — Тони, прости, — Роджерс настороженно подошёл к сидевшему на краю кровати Старку и, отмечая, что тот совсем не стремится сбегать, опустился перед ним на пол и, испуганно протянув руки, обнял за пояс, позволяя себе уткнуться в чужой живот головой. Больше всего не хотелось сейчас снова терять то, что теперь казалось единственно верным, исключительно по собственной вине. Из самого центра груди воем рвалось бессилие и страх одиночества, который был не понаслышке знаком Роджерсу. И когда Стив уже решил, что всё обречено, он почувствовал, что его волос мягко коснулась рука Старка, говорящего, что у всех есть своё прошлое, что они справятся, как сказал один мудрец, вместе, добавив уже с улыбкой, которую было явно слышно в голосе: — Но картину придётся убрать. Стив кивнул, после чего перебрался на постель, снова утянув туда Тони прямо в брюках, которые и так были мятыми. Тот устроил его голову у себя на плече, слушал внимательно и без осуждения всё то, что успел натворить Стив. Без ухода в подробности, без конкретных имён, но слова лились из него, и он сильнее прижимался к плечу Тони, порой пряча в нём глаза, и чувствовал, как успокаивается то ли из-за мягких поглаживаний по голове, то ли благодаря разошедшемуся по телу экстремису, хотя ясно понимал, что не желает больше по собственной глупости и неумению удержать себя в руках терять шанс на что-то явно большее, чем заслуживает. Тони же не мог отделаться от мысли, что сам сознательно ввязывается в нечто совсем не простое, как раньше могло показаться, но и это не будило в нём желания бросить всё к чертям и слиться, избегая ответственности. Они оба были в чём-то разбиты, но находились по одну сторону.