Другая история: В новом свете

Люк выглядел вежливо-участливым, кивнув появившемуся на пороге Локи, достаточно спокойно сказавшему, что они не ложились, ждали, правильно сделали, что приехали. Чарльз, зайдя вслед за смущенным Баки в храм Фригг, отказался от чая и с ленивой грацией кивнул подошедшему Тору. Он достаточно быстро откланялся, но от супругов не укрылся его обращенный словно бы куда-то сквозь задумчивый взгляд. Т’Чалла подтвердил, что завтрашнего, вернее сегодняшнего, ужина у Одинсонов он уже ждёт и обязательно будет, но сам нуждается в небольшой передышке, поскольку время и так перевалило за полночь. — Конечно, Его Сиятельство — такой занятой человек, — с подтруниванием произнёс Локи, что вызвало у Чарльза лишь веселую усмешку и согласно-утомлённый кивок. Тор хотел дойти с ним до машины и даже упомянул, что гостевых спален в доме больше одной, но тот ровно и вежливо, хотя и немного натянуто отказался, не поднимая взгляда на Джеймса, который снова чувствовал себя той самой юной особой, припозднившейся после выпускного, но переданной благообразно и в рамках всех приличий прямо на руки родителям. — Твоя комната на втором этаже. Устал? — отвлёк его Локи. — У нас завтра детский праздник в центре, успеем выспаться точно. Гостевая, самая левая по коридору, — добавил он, едва Тор закрыл за Люком дверь. — Его бывшая детская, так что не пугайся, — прищурившись, договорил Локи. — Интересно, что же там такого пугающего? — тут же решил уточнить Одинсон. — Шутка, — кивнул Локи, отмечая, какой Джеймс напряженно тихий и явно чувствующий себя не в своей тарелке. — Ванная смежная, ничего искать не надо, мы поднимемся следом, — добавил Одинсон. — Или проводить? — Нет, спасибо. Я дойду, — наконец отмер Джеймс, проходя к лестнице, уже над перилами которой на стене расположились старые архивные фото шведской примы. В коридоре второго этажа их было ещё больше и Баки завис, так и не успев дойти до своей комнаты, всматриваясь в портреты и репортажные снимки известнейших моментов в вехах карьеры своей балетной богини. — Двадцатка, — хладнокровно, но с ехидной усмешкой сказал Тор, вытягивая руку вперед, удостоверившись, что они остались с Локи вдвоём без лишних свидетелей. У того вытянулось лицо, но он так и не нашел в себе слов в ответ, пробормотав что-то среднее между «позже» и «отработаю», после чего Одинсон не мог не рассмеяться, низко и достаточно тихо произнеся: — В спальне? — Ну, в халате у меня их нет, в нём только я сам, — возмущенно прошипел Локи, не горя желанием вспоминать, что в споре он выбрал не ту сторону. — Мне достаточно и тебя самого в халате, — Тор обнял его, всё ещё горячий и пылкий, сильный, пусть и расслабленный. — Но двадцатка моя, так и знай, — еле удержавшись, чтобы не щёлкнуть Локи по носу, произнес он, остановив движение своей приподнявшейся было руки, поэтому завел выбившуюся прядь Локи за ухо, после чего поправив и свои волосы. На этаже они увидели так и застывшего у фотографий Королевской оперы Барнса, который, казалось, утонул в картинах чужой карьеры и успеха. — Это я, — подошедший к нему Локи указал на фото, где Фригг принимала цветы поклонников, а на задней линии выстроились в ряд молодые танцоры, в том числе юный подопечный. А Тор тогда досдал экзамены и не был на выступлении, потому что пировал со своими друзьями. — Мы с мамой заранее обсудили это, она не была против. А ты меня, можно подумать, ждал? — Всегда, — кивнул Локи, по плечу которого бережно скользнула ладонь супруга. Баки тепло улыбнулся, подумав, что ему самому когда-нибудь в будущем, ясное дело, что не сейчас, но хотелось бы такой же нежности, обоюдной любви и приятия, которое невооруженным глазом было видно. Его комната была оформлена весьма просто, в традиционном скандинавском стиле, единственным, что можно было отнести к жизни Тора в ней — полки с кубками, полученными на соревнованиях по греко-римской борьбе, которые сам Одинсон не считал чем-то невероятно выдающимся, но материнская рука на них не поднялась, оставила своего рода небольшой алтарь сыновьих успехов в доме, несмотря на то, что была в свое время действительно расстроена тем, что тому не удалось пойти по её стопам. Баки поблагодарил своих благодетелей, пожелавших ему спокойной ночи и удалившихся в собственную спальню. Он аккуратно расправил свою одежду на стуле со спинкой-вешалкой, чтобы завтра, без необходимости освежать, надеть её на выступление младшей группы в Центр Фригг, с огромным удовольствием после душа устроился на широкой двуспальной кровати, которая после узкой двухъяруски хостела казалась просто отдельным филиалом рая на земле. Он не сразу мог уснуть, чувствуя себя немного неудобно из-за сложившихся обстоятельств, хоть и пытаясь убедить себя, что он никому не причиняет дискомфорта, но вынужденно чувствуя, что это именно так. В голове мешались мысли, на которые особенно не хватало времени последние дни. Появившаяся работа, что действительно нравилась, оклад, в ближайшем времени с лёгкостью бы позволивший снять небольшую квартирку, тёплое отношение знакомых, которые, в принципе, ничем ему не были обязаны, но по-своему обуючивали и помогали освоиться в новом месте… Оказалось, сейчас, наедине с собой, что менять ничего не хочется, разве что стоило бы пойти на языковые курсы, чтобы больше понимать, пусть и в большинстве мест и его английского было достаточно. Около двух часов ночи, лёжа в полной темноте, к которой успели привыкнуть глаза, он провалился в сон, где увидел себя со стороны лежащим рядом со Стивом в маковом поле, которое тянулось, сколько хватало глаз, до самого горизонта…