Другая история: В новом свете

День не казался сумасшедшим вопреки ожиданиям, все свои дела Баки с Локи удалось решить быстро и без лишних усилий. Окружающие были довольны и миролюбивы, отовсюду звучали поздравления с праздником, да и выступление младшей группы оказалось вполне себе достойным. Локи, сидя рядом с Джеймсом, смотрел на происходящее на сцене скорее как отец, чем как безостановочно язвящий постановщик, не особенно умиляясь программе, но и не усердствуя с потоком доказательств, что всё могло быть намного лучше. Баки, если быть честным, такого не ожидал. Его более взрослых подопечных было днем с огнем в центре не сыскать, да он и не собирался. К раннему ужину они снова оказались в доме Одинсонов, куда Тор заблаговременно заказал еды из любимого ресторана родителей. По дороге Локи притормозил у кондитерской, к которой, несмотря на внутренние протесты, питала слабость Фригг, и порекомендовал мучимому выбором подарка Баки в этот раз обойтись чем-нибудь попроще, разве что для принцессы вместо шоколадной фигурки предложил взять мягкую игрушку-кошку. Баки думал, что застынет перед своей богиней соляным столбом и надолго, но Фригг, отдохнувшая и свежая, успела с легкостью обсудить с Локи все рабочие нюансы прямо перед ним, одновременно комментируя, что «мальчика» надо лучше кормить, что она рада профессиональному выбору сына, заранее, поскольку если бы Джеймс не был достойным, его не то чтобы на семейный ужин не позвали, а просто залили ядом даже дистанционно. — Как можно? Локи же признал фактически, что Джеймс его сын! — подал из гостиной голос Тор. — Точно-точно, главное, чтобы страстей в этот раз было поменьше, — Фригг казалась и милой, и лёгкой, и грациозной, несмотря на прошедшие годы. В ней чувствовалась и материнская нежность, и теплота, и юмор, и строгость, и ни с чем не сравнимое достоинство. Локи коснулся её виска губами, проходя, бросив твёрдое, но бережное: «Мам», поинтересовался, где дочь и, услышав, что та ещё спит вместе с дедушкой, пояснил для Баки, что сон Одина в их семье — святое. Он достал из буфета праздничный напиток, название которого Барнс и распознал не с первого раза, после чего поблагодарил семью за то, что ради него они все общаются на английском, что весьма умилило Фригг, взявшую восторженно смотрящего на неё «мальчика» под крыло почти до самого конца вечера. Шутки про мнимое родство ещё всплывали, особенно когда к ним присоединился Один, но, по его же словам, члены их семьи чего про себя только не слышали и не читали в прессе ранее. Кристина смотрела на Баки с подозрением, хоть подарок и приняла, тем не менее держалась подальше, прыгая с коленей одного отца на колени другого. Джеймс немного переживал, хоть он особенно и не был фанатом детей, тот же сын Брока, по его предположению, был старше малышки на пару лет, а Крис смотрелась вживую уж совсем крохой, но действительно мелкой копией Тора — светленькая, с пронзительными яркими глазами, по-детски сейчас пухленькая, из-за этого казавшаяся крупненькой. Но в подозрительности, с которой она нет-нет, да и бросала взгляды на Баки, уже так и сквозила мимика Локи, его прищур. Подъехавший около семи вечера крестный Кристины явно понравился ей больше, к нему она неожиданно прониклась вниманием и интересом, правда, Локи, остро подметивший, что для украшений из вибраниума дочь ещё мелковата, но как настоящая леди способна уже сейчас такие подарки оценить, попросил Его Высочество в следующий раз быть всё же скромнее. Джеймс, ощущая расслабленность и полное душевное спокойствие в кругу этой семьи, перебрасываясь фразами с Тором, периодически ловил себя на мысли, что невольно присматривается к Люку, который при всей вежливости и расположении, не позволял себе никаких взглядов или вопросов в адрес Барнса сейчас, уделяя время давно желавших с ним познакомиться Фригг, Одину и облюбовавшей его колени крестнице. Они без остановки обсуждали, казалось бы, всё: и непривычную, но радующую лично принца шведскую «слоу-лайф», и сумасшедшие налоги, при этом оставляющие уровень жизни весьма высоким, и вторичную переработку, и любовь к экологии и своей стране, которым пропитано всё, на его личный взгляд, и вакандийские традиции, развитие и внешнюю политику. Правда, последнее, скорее без особого интереса. Слово за слово Чарльз пригласил всех присутствующих на новогоднюю постановку «Щелкунчика», фактически ради удовольствия дорогих вакандских гостей и устраиваемую посольством, на что Один сразу признался, что не желает обидеть принца, но с большим удовольствием останется дома с внучкой, чтобы не прибегать к поиску няни и не выходить лишний раз в люди. А вот Фригг отреагировала на потенциальный выход в свет, не связанный с работой, более чем с энтузиазмом, привлекая к разговору Баки, расспрашивая того о желании присоединиться. Вечер был настолько спокойным и семейным, что Джеймсу не хотелось покидать этот дом, правда, вопреки озвученному снова предложению остаться в гостевой спальне на ночь, он ответил вежливым отказом. Чарльз собирался вместе с ним, спокойный, сверкающий мягкой улыбкой, действительно держащий дистанцию, как и хотелось Джеймсу, даже более того. Казалось, что Его Высочество настолько самодостаточен, что пусть некоторую отстранённость и невозможно было принять за холодность, но где-то ею сквозило. Баки, про себя решивший, что это и к лучшему, поправляя перед зеркалом шарф, определился с дальнейшим планом — немного пройтись, затем сесть в такси, чтобы не ставить в неловкое положение себя и Чарльза, но Тор прямолинейно и безапелляционно разбил построенную в голове череду событий, уточнив, не по дороге ли им обоим и попросил Баки позвонить, как доберётся, потому что маме так будет спокойнее. Фригг, лукаво улыбаясь, кивнула, а после того, как за гостями закрылась дверь, с иронией спросила у Локи, в курсе ли он, что его «сын» предпочитает мужчин, да ещё и в отцы ему практически годящихся. Тор ответил за мужа, что скорее наоборот, и добавил, что чужая личная жизнь не лучший повод для разговоров, на что и мама и Локи посмотрели на него словно скопированными взглядами и, синхронно поджав губы, кивнули с такими выражениями лиц, что в воздухе почти было слышно непроизнесённое "Ну-ну".