Другая история: В новом свете

Люк был настолько возмутительно тактичен и бесстрастен после нежнейше-умилительного прощания с крестницей, что Джеймс, волей обстоятельств оказавшись теперь уже рядом с принцем в салоне памятного черного «Ягуара», снова не находил слов для поддержания разговора. Они так и ехали в молчании, даже столь любимый Чарльзом джаз не лился из колонок. Помогать не было необходимости, Люк по памяти вбил адрес хостела и следовал указаниям навигатора, вещавшим на незнакомом, вероятно родном для того, африканском наречии. Тишина, висящая в воздухе, не тревожила, а словно усыпляла своим медитативным спокойствием. Баки расслабился, было действительно хорошо. — Йоруба? — через какое-то время уточнил он, припомнив вчерашние извинения репортерши перед принцем, хоть и находил в спокойной тишине своё очарование. Т’Чалла кивнул, коротко и приятно улыбнувшись, отрывая взгляд от лобового стекла, лишь чтобы скользнуть по зеркалам. Баки было почти смешно от того, что у него в водителях снова оказался нежданно-негаданно целый принц, и улыбнулся широко, даже слегка усмехаясь, чувствуя, как окончательно отпускает оттого, что всё хорошо, всё налаживается, и будет становиться только лучше. Никуда не надо бежать, потому что некуда бежать на самом деле. Он осмелел от ощущения, поднимавшегося из центра груди, опьяненный видом праздничного города за окнами, звёзд на ясном теперь небе и предвкушением чего-то нового, свежего, правильного так, что не мог сдерживать улыбку. Чарльз остановился недалеко от хостела, неукоснительно соблюдая правила, сухо кивнул, но при этом весьма дружелюбно сказал: — До встречи через неделю. Баки, поблагодарив, быстро вышел, ощущая, казалось бы, забытую лёгкость. Хотелось прямо сейчас взять ключи от одного из тренировочных залов со станком или даже выйти прямо на сцену, если она, конечно, пуста, и двигаться-двигаться-двигаться до изнеможения. Как иначе сейчас можно выплеснуть скопившиеся чувства, он не знал. Вернее, вслед за обрывками утренних сновидений вполне себе представлял, но не желал срываться в банальное. Не сейчас, да и резким толчком вырвавшийся из памяти давний момент близости Люка и Скотта, от которого непросто было тогда отвести глаза, заставил отмахнуться от вернувшегося желания быть с кем-то рядом, глядя на счастливых Одинсонов, что старших, что средних. Возможно, по совету того же Гейба и стоило бы завести ни к чему не обязывающий роман, потому что искать случайных разовых партнеров, как когда-то давным-давно в Штатах, казалось пустой тратой времени, но что-то даже самое несерьёзное, всегда оборачивалось как раз таки обязательствами. Неделя между праздниками пролетела с сумасшедшей скоростью, хотя Джеймс успел за неё поделиться столькими задумками с теми же Локи и Фригг, что, казалось, его просто распирает от вдохновения, от чувства, что он наконец на своём месте и занимается тем, чего подспудно хотел. — Сочетание контемпорари и балета… Почему нет? — соглашалась с идеями Фригг, хотя кое-что из новой струи неуместным посчитал Локи, свернувший пару проектов, поскольку многие подопечные были самородками, не профи, как он когда-то, а требования молодого балетмейстера скорее были ориентированы на тех, кто полностью уверен в том, на что способно его тело… Он резюмировал, что с таким фонтанирующим замахом было бы легче собрать свою труппу и штурмовать в ближайшее время Ковент-Гарден, но площадка для старта в виде их центра даже на будущее нуждалась, по его мнению, в более лёгком, но не менее профессиональном подходе. Фригг, посчитав, что в придирках Локи просто дошел до черты, за которой учитель может начать завидовать ученику, отпустила Джеймса, оставшись наедине с пасынком для решения дальнейших организационных моментов, дав Баки своего рода карт-бланш, но не без ограничений, озвученных Локи. И, пожалуй, было бы странным, если все задумки Джеймса нашли абсолютный отклик, но танцоры, предновогодняя репетиция с которыми скорее превратилась в джем, с лёгкостью восприняли творческие планы молодого балетмейстера на будущий год. В новогодний вечер, встретившись уже у здания камерного молодёжного театра с Одинсонами, Джеймс горел предвкушением праздника не меньше, чем светская львица Фригг, к которой неизбежно было приковано внимание многих. Тор и Локи вели свой разговор одними глазами, лишь позволяя себе шепотом подтрунивать над кем-либо из знакомых, но внешне ведя себя вполне благопристойно. И Баки, пожалуй, и не сразу бы понял это, если бы не периодическое: «Великовозрастные мальчишки», слетавшее с улыбкой с губ Фригг в сторону сына и пасынка. Большую часть торжественных речей на шведском и французском Джеймс не понимал, но госпожа Одинсон поясняла, благо дело, отдельная ложа давала возможность и пошуметь и пошуршать. Люк находился в ложе напротив, рядом с сестрой, одетой в белый наряд с традиционной вакандийской вышивкой. Он, не смотря по сторонам, не переставал тихо обсуждать что-то с Шури. Брат с сестрой были очень похожи и внешне, и в простых движениях, заметных со стороны, особенно, когда склоняли головы, прислушиваясь друг к другу. Люк не поворачивался в их сторону, хотя не мог, наверное, не знать, какие пригласительные достались Одинсонам, а Баки отводил взгляд и снова возвращался мистическим образом к принцу до самого начала действия, и даже позже, испытывая всё больше сомнений. Несмотря на то, что Чарльз был ему более чем знаком за всё то время, что им удалось работать рядом, несмотря на явный интерес в свой адрес, Баки и представлять себе тогда не хотел никого, кроме Стива, даже в самые сложные моменты. А теперь… Мог ведь и по сторонам смотреть и повыбирать, действительно, то, что могло заинтересовать, чтобы разыграть, как по нотам, свою собственную сказку или даже фрагмент. И снова мелькнули мысли, что Джонс был где-то прав, роман без особых обязательств, но с взаимной симпатией мог быть к месту. Баки никто из присутствовавших рядом не ловил за руку, но он из раза в раз находил себя смотрящим в сторону принца, особенно это обожгло сознание, когда происходящее на сцене оказалось не таким увлекательным, как ему представлялось. Фригг же с наслаждением смотрела вперед, а Баки, обернувшись, и вовсе не смог сдержать улыбки, видя, как забыв о происходящем перед ними, Локи скользнул рукой в волосы мужа и прижался лбом к его скуле. Этим двоим, казалось, вообще было всё равно на то, что происходит вокруг сейчас, правда, к более решительным и провокационным действиям никто и не думал переходить. Тем не менее алая нить, связывающая их, была незаметной, по мнению Баки разве что слепому. Во время антракта, появившийся в их ложе Чарльз, галантно поцеловавший руку Фригг и успевший завести некое подобие беседы о мастерстве выходящих сегодня на сцену дарований с Локи, прежде чем удалиться, пообещал ещё вернуться, поскольку уже завтра после обеда они с Шури планировали отбыть домой. Он внезапно прожёг Баки таким взглядом, что тот аж сглотнул и поймал себя на том, что опять нервно облизнул свои губы, позволив оральной фиксации нарушить собственную выдержку. И либо конкретно никто этого не заметил, либо просто сделали вид, хотя Джеймса и обожгло в этот момент и смущением, и неуверенностью. По окончанию небольшого приёма в фойе Фригг пожелала отправиться домой вместе с сыном и его супругом, Т’Чалла при этом отпустил свою роскошную спутницу, оказавшуюся телохранителем, предложил вместе немного пройтись вдоль набережной, но оставался молчаливым и напряженным, в основном отвечая на редкие вопросы Тора, связанные с обстановкой дома. Баки, идя рука об руку со своей богиней, неспешно рассматривал низкое зимнее небо, которое уже завтра должно было остаться в памяти, как прошлогоднее. Он не расслышал, как Т’Чалла ответил Локи, что вопреки прежним планам, он вынужден будет покинуть Швецию минимум до марта и сделает всё, что в его силах, чтобы не пропустить день рождения Крис. Прощаясь у места стоянки такси, Баки не понял, что сам бы точно был не прочь как раз пройтись немного не в одиночестве, поскольку новогодняя ночь располагала продолжить праздник, но Люк, с чувством сжав его руку на прощание, быстро развернулся и покинул устроившихся в автомобиле спутников, чтобы взять себе другое такси. — Эй, такие звёзды… — Баки закрыл заднюю пассажирскую дверь, оставаясь на улице, попрощавшись с семьёй. — Я думал, вечер ещё не окончен. Как можно спать в новогоднюю ночь? Идём? Или у принца другие планы?