Другая история: В новом свете

Поскольку Стив никак не мог найти себе место в происходящем вокруг него информационном ужасе, он решился сбежать, искренне надеясь, что Тони в конечном итоге его поймёт. В том, что его поступок причинит любовнику боль, он и не думал сомневаться, но душу разрывало само ощущение безысходности. Как ни борись, как ни пытайся противостоять, всё сводилось к одному — он — красивая кукла, молодой любовник эксцентричного богача, к тому же и побывавший ранее стриптизёром. Обелиться от слухов и сплетен не представлялось возможным. Сделать новый старт, не обращая внимания на общественное мнение, по его умозаключению, можно было исключительно опять-таки за счёт денег и связей Тони. А затыкать всем рты, как с юмором предлагал привычный к вниманию и даже в какой-то мере наслаждавшийся этим Старк, было всё той же историей, где бездарной кукле приходилось бы прятаться за положение своего любовника… За спиной Тони, ненавидя себя, он договорился с риелтором, готовым взять обязательства по продаже дома в Хотторне, на пороге которого он даже успел столкнуться с жаждавшими сенсации якобы независимыми репортёрами, плевать хотевшими на право частной жизни. А желание Наташи и Брюса перебраться под бок к Бартонам в преддверии рождения ребенка не было для него секретом, и им бы без всяких вопросов Роджерс мог уступить дом, так и не сделавший счастливым его лично, несмотря на всё то время, что он потратил на него ещё с момента составления дизайнерского проекта, который полностью сделал сам. Там и с Баки он так и не смог обжиться, там и с Тони, уже позже, ему словно не было места. Но переезжать в Башню не хотелось вовсе, быть в центре внимания, спокойно смотреть, как другие копаются в его грязном белье, было выше сил. С Тони было фантастически здорово, близко, тесно, страстно, нежно, и несмотря на все проблемы и заскоки — легко и просто. Но всё то, что шло в комплекте со Старком, выбивало почву из-под ног. Стив ненавидел себя, стыдясь, что он не такой уж герой, и не самый, пожалуй, хороший человек, но ничего не мог с собой поделать, чувствуя, что нуждается в передышке, времени для себя. Даже уже отпустив своё прошлое, желая и стремясь к новому, работая над собой по мере возможного, у него не получалось навсегда отбросить все сомнения и сглотнуть никуда не исчезающий ком в горле. В Литтл Грехэме он оказался, пожалуй, вовремя. Коллега его матери всерьез подумывала, правда, медленно и уже не первый месяц, перебраться к семье своей дочери в другой штат, но всё не переставала размышлять, насколько это необходимо. Появление Роджерса она восприняла как знак свыше и обрадовала его этим, просто встретив в день приезда на улице, недалеко от гостиницы, находящейся в пешей доступности от больницы, где всё ещё работала. Дама искренне удивилась его приезду и попыталась расспросить, с чем он связан, но Стив, обойдя насущные темы, сослался на желание посетить могилу матери, поскольку слишком давно здесь не был, вернее, с самых её похорон. Здесь никто не знал или не имел доступа и должного интереса к новостям из Нью-Йорка, жизнь оставалась тихой и размеренной до такой степени, что он не сразу вообще понял, что наконец доехал до места назначения, а вся предыдущая затянувшаяся на полтора суток дорога с двумя ночевками и перекусами в забегаловках на заправочных станциях словно прошла стороной, превратившись в мелькающие по сторонам картинки, призванные хоть частично примирить его с происходящим. Перекантовавшись в гостинице некоторое время, большую часть из которого он занимал себя всем, чем только мог, Стив заехал в освободившуюся родную квартиру, в которой тоже так и не почувствовал себя дома, будто вырос из нее в своё время, как из любимой клетчатой рубашки тем летом, на которое пришёлся его запоздалый подростковый скачок роста. Правда, лишаться и её заодно с хотторнским домом и мысли не было. Консультация с Майей, согласившейся с просьбой Стива вернуть прежнюю дозировку препарата хотя бы на время, была весьма приятной и безоблачной, несмотря на отъезд, разве что Хансен попросила его снова вести дневник. Это давалось тяжело, потому что неизбежно в голову приходили мысли совсем не о проблемах с раздражительностью или управлением эмоциями, а о треснувшей из-за его переживаний личной жизни и в чём-то даже жестоком поведении по отношению к Тони, который не только принимал его таким, каков он есть, без лишней тени упрека, а был, казалось бы, даже готов поделиться всем тем, что имел. Серьёзно. Надолго. Может даже так быть, что и навсегда. Что и изумляло, и тут же пугало, а вместе с тем радовало, но высасывало силы волей случившихся обстоятельств. Поначалу Тони звонил столько раз, что Стив, не найдя себе оправдания, просто выключил телефон, зная, что не готов сказать ничего нового, как бы это ни было по-своему мерзко. Жить в информационной изоляции сразу стало легче. Хотя он не мог не написать ему, чуть позже на мейл о том, что обязательно вернётся, но сейчас нуждается во времени, если, конечно, Старк будет готов его ждать. Тони не ответил, и Стив не знал, что это значило, но переспрашивать было бы глупо, поэтому он связался с собственным риелтором и Лорой, чтобы решить всё моменты с Хотторном, выбрав именно того человека, который всегда был к нему явно незаслуженно, но по-матерински добр. Миссис Бартон, не осуждая, но тяжело вздыхая во время их недолгого разговора, обещала уладить ситуацию с работой Стива в досуговом центре, не рассказав, правда, что желающие сенсации успели недавно побывать и там, но учитывая исчезновение объекта сплетен, их активность быстро сошла на нет. Лора ничего не говорила о Тони, и хотя её вполне можно было расспросить, Стив не знал, как к этому подступиться, трезво понимая, что в их личное не стоит вмешивать никаких третьих лиц. Через какое-то время он нашел в себе силы связаться и с Сэм, извиниться, хотя для неё, казалось бы, вся эта ситуации не представляла особой проблемы вовсе. Захолустная жизнь и внешнее спокойствие делали своё дело, Стив даже нашел подработку в виде проектирования интерьеров в мебельном отделе крупного гипермаркета, где его работа ценилась весьма высоко, пусть и оплачивалась сущими копейками. Он появился на кладбище, как и планировал, найдя там некоторое успокоение для души, но острые вспышки душевной боли, чуть ли не выворачивающие его наизнанку, не проходили. В конце апреля дом без его личного присутствия, но с помощью пересланных документов, перешел Беннерам-Романовым, связь с которыми Стив держал через риелтора, понимая, что во всей этой череде знакомых неизбежно всплывёт сам Старк или вопросы о нём. Так или иначе. Вся работа делалась исключительно автоматически, несмотря на то, что отзывы о том, что исполнитель в неё явно вложил душу, радовали, пусть и не закрывали дыру внутри. Стив в какой-то момент, что и сам не мог упомнить, потому что просыпаясь ночью временами так и не мог уснуть до самого утра, принялся искать информацию в сети о Тони. Никаких публичных сплетен и перемывания костей не встретилось, только статьи в той же «Популярной механике», упоминающие работу с Армией США над рядом проектов совместно с Николасом Фьюри, все более активно выдвигаемым на роль Президента благодаря своим тайным и явным заслугам перед родиной. Кое-где Стив даже нашел упоминание о Сэме, участвовавшем в ряде разработок, правда, в смежной области. В конце мая, когда ощущение высасывающей пустоты толкнуло Роджерса на очередную попытку связаться с Тони, привело к тому, что тот временно был недоступен, и, решившись на звонок непосредственно в «Старк Индастриз», Стив сначала нарвался на Клинта, казавшегося отстраненным донельзя и слова не сказавшего о том, что он думает о всей их с Тони ситуации, подчеркнув, что вообще удивлён этим звонком спустя столько времени. Стив услышал, что рядом с Бартоном точно находится Вирджиния, но и та, перехватив звонок была по-рабочему холодна, поведав, что мистер Старк, именно мистер Старк, не Тони, переложил на её плечи обязанности генерального директора и в настоящий момент находится не в Нью-Йорке, занимаясь исключительно изобретательской деятельностью. — Где он? — выжал из себя Стив, понимая, что друзья Тони имеют полное право не делиться с ним какой бы то ни было информацией, и оказался прав, удостоившись ответа о конфиденциальности и защите права частной жизни. Следующий час Стив потратил на поиски в сети, осознавая, что его время скорее всего вышло окончательно, если таковое и было у него, но он в конце концов оказался готов встретиться лично и, если уж на то пошло, пусть и не восстановить их отношения, но постараться поговорить, попробовать объясниться. Информация источников разнилась, но сходилась в том, что Тони совсем недавно, после того, как на Башне появилась огромная и уродливая, по мнению ряда изданий, связанных с современной архитектурой, светящаяся надпись с его фамилией, отбыл в неизвестном направлении, и Нью-Йорк лишился непосредственного внимания своего главного футуриста. Стив появился в Большом яблоке через сутки, его пропуск в «Старк Индастриз» был полностью функционален, никто из персонала не остановил его даже тогда, когда ему удалось подняться на частном лифте на 93-й этаж, опустевший, сиротливый, встретивший минимумом мебели, чистый, но явно не жилой. Он позволил себе пройтись по комнатам, отметил, что его мелочи, вроде той же зубной щетки и бритвенного станка остались на тех же местах, что и были. В шкафе спальни, где стояла кровать, которая даже не была сейчас заправлена постельным бельём, но с аккуратно прикрытым полиэтиленом матрасом, обнаружилась стопка его одежды с пресловутой капитанской формой. Рука не поднималась их забрать, и он пошёл дальше. В любимой мастерской Старка предсказуемо не оказалось, зато вышедший и чуть было не столкнувшийся с ним Клинт, тут же молча встал рядом с немым укором в глазах. — Его нет в Нью-Йорке, — сказал он, понимая, что Стив никуда не собирается исчезать, а терпеливо ждёт. — Если зашел за своими вещами, то они должны быть здесь, их никто бы не стал забирать или… У Брюса и Нат всё на чердаке тоже, как обещали, ничего не выкидывали. Могу передать им привет. Сказано это было, разумеется, тем самым тоном, от которого холод бежал по спине. — Спасибо, я зайду сам. И свяжусь. — Дело твоё, — пожал плечами Бартон, попытавшись обойти Стива. — Как мне его найти? — практически в спину спросил его Роджерс. — Чтобы, что? — серьёзно уточнил Клинт. — Хотя, знаешь, он в Малибу, на своей вилле и советую без звонка заходить даже не пробовать. — У него кто-то есть? — тут же вырвалось у Стива. — Вот и узнаешь, извини — работа, — обошел его Бартон по широкой дуге. — А где именно в Малибу? — Роджерс чуть ли не бросился вслед за ним, удаляющимся, казалось бы, с невероятной скоростью. — Я сброшу координаты, — Бартон резко остановился и повернулся, выставив перед собой руку, в которую тут же грудью уткнулся Стив. — Телефон не напомнишь? — Прежний, — растерялся тот. — У меня его не осталось, иначе обещанная стрела давно уже была в твоей заднице. — Клинт, — дипломатично прервала их поднявшаяся Пеппер в компании идущего вслед за ней Роудса, по движениям которого, Стив тут же поймал себя на этой мысли, практически не угадывалась работа сервоприводов экзоскелета, явно усовершенствованного Тони. — Вот, — Джеймс, не здороваясь, порывшись в портмоне, протянул Роджерсу визитку, на которой с одной стороны было написано: «Ты знаешь, кто я», а с другой — GPS-координаты дома. — И если ты не настроен серьёзно, мы все вынуждены просить тебя даже не начинать, что бы ты там не задумал. — Почти три месяца, — подводя черту, дополнила Пеппер. — Клинт готов был тебя из-под земли достать, и достал бы, поверь мне, если бы не Тони. Как бы ни было стыдно, Стив извинился и, попрощавшись, пулей вылетел из здания. Но, подумав, решил перед отъездом всё-таки заглянуть в Хотторн за вещами. И элементарно немного прийти в себя после и так тяжелой дороги. Лора как раз выходила из досугового центра вместе с Шерон Картер, и Стив, паркуя байк, направился сразу к ним. Миссис Бартон вела себя как ни в чем не бывало, хотя по её взгляду Стив понял, насколько она разочарована им, пусть и не пытается это озвучивать. Лора, торопившаяся домой, пообещала предупредить Наташу о том, что беглец вернулся и собирается заглянуть, а Шерон, мило улыбнувшись, предложила выпить кофе, позволив себе слова, что на Стиве лица нет. Роджерс согласился, и не переставая оглядываться по сторонам, направился за ней в пиццерию, в которой чуть меньше года назад они с Баки встречались, чтобы отметить трехлетнюю годовщину. Здесь всё тоже казалось таким же неизменным, как в Литтл Грехэме, идеальном для семейных ценностей месте, просто новом и близком к большому городу. Шерон ненавязчиво рассказала, что когда появилась вакансия, миссис Бартон связалась с ней, памятуя, что та когда-то была у них беби-ситтером, а теперь новая работа не мешала ей и заниматься живописью с бывшими учениками Стива уже для души. Картер, чуть толкнув Роджерса в плечо, уточнила, не хочет ли он возвращаться сюда, на что Стив тут же ответил, что, разумеется, никак не претендует на её место и скорее всего выберет для себя что-то совсем новое. Он честно, прежде всего для себя, добавил, что как только немного передохнёт от дороги, чтобы просто не разбиться на ближайшем хайвэе, отправится к Тони, с которым был дико жесток, но, учитывая обстоятельства, не мог поступить иначе, потому что не имел выбора. И все эти слова, все сплетни, слухи и сегодняшняя реакция знакомых сводит с ума и заставляет руки опускаться, но он чувствует острую необходимость хотя бы попробовать поговорить со Старком. Шерон, заказав для них еду и кофе, оговорилась, что она, так уж получилось, немного в курсе происходящего, и сказала то, что расставило всё окончательно у Стива в голове: — Даже если все доказывают тебе, что чёрное — это белое, даже если весь мир хочет тебя подвинуть, твой долг — врасти в землю, как дерево, посмотреть им в глаза и сказать: «Нет! Подвиньтесь вы». Она спросила, куда держит путь Стив, и, услышав о Малибу, рассмеялась, назвав его сумасшедшим, и твердым, не терпящим возражений голосом добавила, что сама довезёт его до аэропорта Кеннеди, и всего через шесть часов он будет на тихоокеанском побережье. Стив, всю жизнь боявшийся авиаперелётов, был вынужден согласиться, что сейчас это самый верный шаг.