Другая история: В новом свете

Стив так и смотрел, не отрываясь, за Тони, проплывшим под водой несколько метров и остававшимся в воде, пока тот не выбрался на поверхность у дальнего от Роджерса края бассейна, где спрятался открытый душ. Не думая прикрываться, Старк подошел к крытому стеллажу за полотенцем, которое обмотал вокруг бёдер, и лёг прямо в нём под низкий зонт, укрывающий его тело от утреннего солнца полностью, и, пожалуй, под ним и в зените не страшно было бы остаться, если бы не адское калифорнийское пекло. Роджерс, оценив, что ему абсолютно не уделяют внимания, прошел к той же лейке, подобрав скинутые Тони вещи, присовокупил к ним свои, раздевшись, и также встал под упругие струи душа. Стоило смыть с себя все те прелести, что подарила долгая дорога ещё ночью, но мысли тогда были не об этом. Тони отчётливо фыркнул, услышав звук льющейся воды, но глаза так и не открыл, будто специально ещё и отгораживаясь от Стива предплечьем, закрывшим глаза, хотя солнце никак бы не помешало Старку в искусственной тени. Покончив с водными процедурами, безрезультатно надеясь хотя бы на пару лишних слов или взглядов, Роджерс ушёл на кухню, стащив с полки халат необъятного размера, словно его здесь и ждавший, Тони бы точно в таком утонул, и, снова подхватив ворох грязных вещей, вернулся в дом. Где-то он видел, не прачечную, конечно, а машину для стирки белья. Оказалось, в знакомой уже кухне. Таймер на плите показывал время — около восьми утра, чтобы проверить это, Стив прошёлся по карманам скомканных джинсов, хотя и так уже понял — его телефон остался в спальне Шторма вместе с рюкзаком. Одежда, тщательно проверенная на наличие посторонних предметов, в кои попала-таки небольшая отвёртка-щуп, была отправлена в машину, холодильник, целиком и полностью забитый продуктами, даже не распакованными толком, навели Стива на мысль, что не то чтобы Тони, а сам он последний раз что-то в себя запихивал в компании с Шерон, перед тем, как решиться на авиаперелёт. Вспоминая, как Тони находил время для того, чтобы утром сделать ему приятно, Роджерс методично готовил завтрак, но сначала решился-таки на быстрый яблочный пирог по рецепту мамы, предположив, что день рождения — не самый худший повод для демонстрации подобных умений, сам он прежде Старка в этом ключе не особенно баловал. Удачно распределив время, надеясь, что Тони, заметивший его уход, успел немного отдохнуть, он вышел на улицу по знакомому коридору, держа в руках поднос. Солнце уже припекало, несмотря на всё ещё ранний час, поэтому по-любому стоило увести за собой Тони, даже если тот уснул. Стив предположил, что океан, звуки которого теперь стали явно слышны, где-то совсем рядом, словно бы за парапетом, но проверять не стал. Открытая площадка у бассейна была настолько огромной и огороженной по краю навесом такой длины, что можно было устраивать здесь, пожалуй, и полноценные вечеринки под открытым небом, не особенно разбираясь с количеством приглашенных. Стив, располагаясь рядом, коснулся сползшей с лица руки Старка и тот, проморгавшись, сначала нахмурился, но, заметив еду и кофе, автоматически сглотнул. — Мне надо работать, — хрипло сказал он мило улыбавшемуся Стиву, следящему за каждой эмоцией на лице любовника. — Ты сначала хотя бы поешь, — предложил Роджерс, заботливо передавая тарелку под низкий зонт. Тони как-то хитро толкнул его основание, после чего крона приподнялась, чтобы Стив не изгибался, заглядывая к нему. Старк, стиснул зубы, явно удерживая ядовитые комментарии и, надсадно вздохнув, принял подношение. — С днём рождения. Я не нашёл свечей, но зато у нас есть яблочный пай. Слушай… — Это ты послушай, Стив, — глотая, практически не прожевав, кусок тоста с ростбифом, сделанный на манер любимого Тони фастфуда, перебил тот. — Не хочешь уезжать — оставайся, сходи на пляж, там внизу пара досок даже есть, но не провоцируй меня. Поздновато. Мне, правда, нужно время. — Ты мне ещё в новогоднюю ночь сказал, что если бы он не был похож на меня, ты бы и имени его не запомнил. Всё потому, что он здесь? Почему вообще здесь он? Тони закатил глаза, отставляя тарелку, но перехватил кофе, после чего резко поднялся с шезлонга, оставляя Стива одного, с пирогом и недоеденным завтраком наперевес. — Я хочу знать, — Роджерс не позволил Старку далеко уйти, поворачивая к себе, отчего тот выплеснул кипяток им под ноги, а полотенце, будучи неоправленным, тут же сползло вниз. — Тебя трахнуть, что ли, для успокоения? — глядя, как Стив реагировал на его тело, съязвил Старк, на что тот, отшатнувшись сначала, тут же потянулся руками к шее Тони, желая хотя бы поцеловать, не скандаля.

***

Баки не видел Люка с дня рождения Тора. Локи перевалил на него в последние дни перед семейным отпуском львиную долю своих обязанностей, но милостиво сообщил, что загоняться не стоит, всё подождёт. Конечно, хорошо ковать железо, пока оно горячо, но пара недель точно погоды не сделает. Провокационных вопросов или намёков он себе не позволял, но улыбался с определенной долей ехидства, что было для него весьма типичным. Дома был сбор чемоданов и море новых планов, поэтому Джеймс даже выдохнул, когда Одинсоны по прилёте отписались, что Фригг с Одином и малышкой, очаровавшись красотами термального комплекса Blue Lagoon, близ Рейкьявика, решили там и остаться, отпустив Тора с Локи дальше, куда тех и приглашали. Баки без зазрения совести не лез в ряд серьёзных моментов, уговаривая заинтересованных подождать возвращения Локи, но ему всё равно казалось, что даже время на объяснения и вежливые переносы встреч высасывают из него все соки, он уже морально был готов предложить Одинсонам завести достойного секретаря или мальчика на побегушках для ряда организационных дел, понимая, какой груз лежит на их плечах практически ежедневно. В этот самый момент отчаяния рядом оказалась их звезда — Гейб, что в компании ряда подопечных чуть ли не волоком вытащил Баки в клуб потанцевать. Сдался он, на их личное удивление, невероятно быстро, и хотя помимо времени для сборов и уже прошедших десяти дней отпуска своих любимых работодателей впереди было ещё четыре-пять для аврала, он согласился и сам отдохнуть, понимая, что больше просто не сможет. Разноперые коктейли, смеющиеся девчонки и парни из Центра, неформальная обстановка, текила, пусть и в умеренных количествах, подняли настроение достаточно быстро. Он было подумал о виски, но отвлёкся на вывеску «straight friendly» прямо над их столиком и подвис. Гейб, заметив его удивление, пояснил, что это, конечно, красного словца ради и в Стокгольме, на самом деле, гей-клубов такая прорва, что шуточки про то, что и они при этом рады натуралам, давно просочились за границы придумавшего слоган Израиля. Баки, поджав губы, сразу подумал, что Москве до такого дальше дальнего и, про себя порадовавшись, что наконец нашел, казалось бы, своё место, которое можно было назвать домом, никуда не хочет рваться. Да и из Штатов, в принципе, не хотел, но так уж сложилась жизнь. Поток внимания и лишних мыслей на себя переключили алкоголь и разговоры о дальнейших планах, в которых, на его взгляд, сквозило подростковое безумие. После серии ремарок, все дружно загудели, поведав, что в свои двадцать пять он бухтит как столетний старик, и что если жизнью и наслаждаться по полной, то только сейчас, пока молод. В один из моментов, пусть поначалу и нехотя, Джеймс утащил за собой на танцпол или позволил утащить себя, тут уже было не разобраться, девушку с копной длинных чёрных волнистых, как у самой Эсмеральды, волос, с которой они под микс одного из популярных здесь, что было странно, румынских треков, станцевали чуть ли не «цыганочку», внезапно добившись аплодисментов окружающих. Дальше было море движений под лучами софитов и стробоскопа, благодаря отличной работе человека за пультом, никто не хотел прерываться, да и продолжать заливать в себя текилу, бередя душу серьёзными разговорами… Для такого вечера Джеймс выбрал бы что-нибудь вроде «Камар-Тадж» и немного другую компанию. Вроде бы все вокруг были почти его ровесниками, но настолько лёгкими, праздными и легкомысленными, что он отделаться от мысли не мог, как ему душновато. Не то чтобы наличие жизненного опыта представляло собой барьер, но определенно имело вес. Он и прежде даже партнёров-то и приятелей предпочитал постарше себя. Стив стал исключением, которое лишь подтвердило правило. — Что такой напряжённый? — показавшийся рядом Гейб сократил дистанцию между ними настолько, что сопровождающие «звезду» мальчики и девочки из их компании завизжали что-то на шведском, но Баки, ухмыльнувшись, не стал заставлять себя задумываться над этим, вычленив «горячие» и «перетанцевать». Разумеется, шутки с баттлами они оставили за бортом, но, как перекрикивая музыку завопила та самая «Эсмеральда»: «Оставьте хоть шанс присутствующим здесь натуралам, парни!». Оба скорее восприняли это как вызов, но Джеймс, всё-таки понимая, что переиграть Гейба, который уже вовсю скорее пытался затискать его, чем перетанцевать, позволил себе отдалиться. Джонс изобразил разбитое сердце, но отстранился с улыбкой и без негатива. Джеймс был благодарен за это, хотелось совсем другого. После череды следующих треков, наконец танцуя для самого себя и ради своего удовольствия, понимая, что мелодия утекает во что-то медленное и явно рассчитанное на то, чтобы слегка остудить разгорячённые парочки, он попытался уйти, отмечая краем глаза, как светящийся от эмоций Гейб оказался в объятиях цыганки, но и его собственной спины так правильно коснулась чья-то рука, что он даже не стал противиться, позволив прижаться к ней весьма многообещающе. Джеймс не стал оборачиваться, подумаешь, танец, даже мелькнувшая мысль о том, что насильно его никто явно не будет в состоянии утащить в сторону тех же пресловутых туалетных кабинок, ясно-понятно, за чем. Не настолько он пьян, не настолько юн и беззаботен, не настолько дурак. Тем временем его требовательно, но деликатно обняли, вроде бы как и стискивая, но оставляя достаточное количество места, чтобы в случае чего можно было остановить. И он решил расслабиться. Закрыл глаза, в очередную минуту откидывая голову на чужое плечо, растекаясь, позволяя себя поддерживать. Чёрт, да в этой позе, будь они со случайным партнёром обнажены, ясно, что уж не на танцполе, хотя о подобных выходках со стороны парочек в местах попроще он знал, они бы точно могли заняться сексом, идеально совпадая изгибами, соблюдая баланс силы. По его телу вниз спустилась чужая рука, но так, что доводя до лобка, перетекла на бедро, минуя всё самое банальное. В голове взорвалась пугающая мысль о собственной бесконтрольной эрекции и что, кажется, пора завязывать, а не доводить себя до случайных трахов, ещё и в присутствии массы знакомых, ведь как раз это он себе так уверенно и даже брезгливо объяснил, прежде чем закрыть глаза и забыться в чужих объятиях. Баки дернулся, уходя от ласкающих движений, пожалуй, слишком резко, но его отпустили легко, без попыток что-то прокричать на ухо, без лишней демонстрации силы. И ему показалось, что он точно знает, кто именно сейчас здесь, за его спиной. И нет. Не показалось. Люк.