Другая история: В новом свете

— Ты за мной следишь? Люк, скорее прочитав по губам, чем расслышав, отрицательно покачал головой, сделал пару шагов и, оказавшись ближе, ответил достаточно громко: — Нет, это скорее судьба. Баки хотел было разозлиться, но, заметив, как Чарльз, обходя его, собирается продолжить движение в сторону бара с извечной своей улыбкой, присоединился к нему. Там, где звук стал глуше, Чарльз добавил, что и вовсе собирался домой ещё полчаса назад, не найдя того, чего хотелось. — Чего или кого? — пытливо уточнил Барнс, но на это замечание Люк сразу рассмеялся, предложив выпить, а не пытаться следить уже за ним. И та тонкая грань, за которую Джеймс не собирался переступать, лопнула. — Мне, наверное, на сегодня хватит, — вежливо ответил он, махая рукой показавшемуся недалеко Гэйбу. Тот с намёком поиграл бровями, но мешать Баки и мужику, с которым они сейчас на танцполе чуть ли не стриптиз танцевали, даром, что не раздевались, не стал. Да любой бы расценил их близость, как и вовсе у бывшей друг с другом давно парочки. — Я тогда домой, — едва Баки расположился за барной стойкой на соседнем стуле от Люка, который тут же стянул с него свой брошенный пиджак. — Я с тобой, — Джеймс почувствовал, что дальше уже ни танцевать, ни общаться со знакомыми не настроен, тем более — знакомиться или флиртовать, чем, казалось бы, были заняты все те, с кем он сюда заявился. Люк кивнул без лишних эмоций, щедро оставляя на чай, отчего у бармена, давно рассчитавшегося с ним, удивлённо распахнулись глаза. Баки вышел вслед за Чарльзом на улицу, и хоть ночь в центре была не самой тихой, лишние звуки сразу перестали давить на уши. Стало свежо, но он забыл легкую куртку на работе и жалеть смысла не было, май был северный-северный… Люк шёл рядом, периодически поднимая глаза наверх, к небу, не открывая рта, лишь улыбаясь своим мыслям. Перейдя пару проулков по наземным пешеходным переходам, Чарльз свернул и остановился у не особенно примечательного здания, и лишь когда Баки поднял глаза и увидел вывеску, из него вырвалось: — Хилтон? Да брось? Где размах? Президентские апартаменты? — А ты хочешь подняться? — удивлённо спросил Люк и, не ожидая ответа, продолжил: — Мне тут больше нравится, никаких шкур на стенах и без лишней ерунды в африканском стиле. Я всегда останавливаюсь в нём. — Хочу, — Баки, точно уверенный, что это не текила говорит сейчас в нём, а желание завершить гештальт, искренне не понимал, почему Люк ещё не пригласил его сам. — Ладно, — Чарльз пожал плечами и, кивнув незаметному швейцару, придержавшему им дверь, прошёл внутрь. Баки, заранее чувствуя себя идиотом, бросив взгляд по сторонам, оценил элегантность и отсутствие постояльцев в лобби и коридорах в поздний час и минимум персонала. Номер люкс, огромный, пусть и состоящий всего из двух комнат, оказался просторным и светлым, простым, но при этом незримо ощущалась рука как дизайнера, так и эргономиста. Спальня была скрыта от глаз, Люк, открыв минибар, достал для себя бокал под виски, но налил в него обычной колы из банки, после чего встал у окна с видом на набережную озера Меларен. — Если хочешь… — Хочу, — не дал ему договорить Баки, подходя ближе. — Слушай, не знаю, что ты там подумал, да и оправдываться я не любитель, но мне незачем за тобой следить, я пошёл в ближайший клуб, я в нём был уже, и твоё появление… Мне не с руки ни принуждать тебя к чему-либо, ни насиловать, ни просить. Мне хватает того, что есть. Правда. Мы друзья. И с намёками разобрались. Баки погасил свет с помощью проходного выключателя, после чего гостиная, не погрузившаяся во мрак благодаря огням города за панорамным окном, стала ещё приятнее внешне. — Я не знал, что танцую с тобой, — Джеймс, становясь ближе, задумался о собственном желании воспользоваться баром, любезно показанным Чарльзом, но решил, что на банальной коле не сможет остановиться. Тело требовало иного. Люк не отвечал, лениво кивнув, будто подтверждая мысль, бьющуюся в голове Баки: — «Но тебе понравилось». — Мне понравилось, — решился Баки. — Я не знал, что это ты, но понял ещё до того, как обернулся. — Я не делал ничего предосудительного. Просто танец, — отгораживаясь стаканом, ответил Чарльз. Он отвернулся от окна как раз к тому моменту, как Джеймс оказался совсем близко. — Ужин в номер? Кофе? Такси? Последнее предложение будто оцарапало, но на поцелуй Люк ответил сразу — жёстко, неистово, бескомпромиссно и чуть ли не сдирая с Баки одежду резкими движениями, до такой степени, что тот нашёл в себе силы выдохнуть: — Я — только сверху. — Плевать, — руки Чарльза уже были на его ремне, губы скользили вниз по скуле к шее, и если Джеймс ещё надеялся хотя бы на пару фраз обсуждений, они явно были лишними, как и придавленная страстью нерешительность. Если он и рассчитывал, если и представлял себе нечто другое — обдумывать не было ни времени, ни смысла. Его хотели так, что это не могло не заставлять реагировать все рецепторы тела до такой степени, что Баки искренне пытался не отставать, отвечать с не меньшим жаром, заводясь в ответ на каждое прикосновение. Уже будучи в спальне, дверь которой Чарльз чуть ли спиной своей выбил под напором ответных движений Джеймса, если бы тот не сразу нашел ручку ладонью, они оказались полностью обнаженными друг перед другом, но тайм-аут ради рассматривания никто не брал. Лишь в свете всё того же города за незанавешенным окном, Баки показалось, что на плечах, под его руками и губами у Чарльза новое широкое тату. Это тело он на давней работе видел не раз в той же пресловутой набедренной повязке, к примеру, но смотрел на него тогда и сейчас абсолютно по-разному. Он не мог вернуться к своим мыслям по дороге сюда, просто позволил себе быть молодым, раз уж молод, но с партнёром, который чувствовал его как никто и на которого он сам реагировал ясным образом. Это представлялось не как что-то серьёзное, ведь у Люка по-прежнему была неизбежная Ваканда, а у самого Джеймса — наконец-то стабильность непосредственно здесь, в Швеции. Думать вообще не получалось, даже та же лента с презервативами и смазка, до которой дотянулся Чарльз, появилась ещё до того, как Баки готов был начать формулировать свои вопросы о мерах контрацепции, да и смог ли бы, это ещё был вопрос. Контраст цветов их кожи манил, но отвлекал минимально, Баки чувствовал, как тонет в тех же жадных прикосновениях и поцелуях, пока справлялся с упаковкой и тюбиком. Оказавшись меж разведённых ног, которые тут же требовательно стиснули его собственные бёдра, он почти провалился в горящий от желания взгляд Чарльза. Джеймс не подумал даже, что того стоит растянуть хотя бы пальцами, примирял ли тот на себя когда-либо вообще пассивную роль, и если да, то, собственно говоря, как давно, а сразу упёрся в него, плавно раскачиваясь, раскрывая, и это было и сладко, и жарко, и удобно, пока Люк, сильно откинув голову назад, чуть ли не мост на плечах сделал, позволяя Баки действовать дальше. — Больно? — Джеймс, надсадно дыша, остановился, осознавая, что жутко торопится. — Если бы было больно, я бы остановил, — хрипло ответил Люк, подаваясь к нему, заставляя себя расслабляться, дюйм за дюймом. — Двигайся. И как бы ни хотелось избежать лишней ванили, такое начало отрезвило. Баки не смог не стать нежнее, не смог не следить за реакцией, не смог не стараться доставить удовольствие больше, чем желал получить. Получалось медленно, Чарльз, правда, это не комментировал, сжимая зубами собственную губу и не открывая глаз, но Баки чувствовал, что тот точно возбуждён, хоть и прежние знания в его голове исказились, в тот момент, когда они со Стивом случайно застали Люка и Скотта, первый показался просто огромным, как в чёртовом порно, а теперь… Джеймс немедленно приласкал его там, внизу. Да, большой, но не настолько, чтобы стоило пугаться за собственную задницу. Люк наконец опустился спиной на постель и перестал излишне напрягаться, подаваясь на каждое движение, но Баки нет-нет, да позволял себе мысли, что всё должно было быть не так — не сумбурный одноразовый трах, хорошо хоть он Чарльза не потащил к тем же кабинкам в клубе. — Эй, что не так? — целуя его, выдохнул Люк и, поймав удачный момент, вынуждая перевернуться, чтобы теперь задвигаться, вышибая новые искры, ломая предохранители, седлая и, пожалуй, скорее объезжая собой таким образом, что слова в ответ у Баки даже подбираться не хотели. Джеймс вцепился в его бёдра, хоть и хотел на самом-то деле их гладить, Люк тут же опустился к его лицу и груди с поцелуями, не переставая сжимать, скользя по всей длине, замирая у самой головки, но не теряя контакта. И когда тот ослабил хватку, резко поднялся, выгибаясь, вновь закусывая губы из-за срывающегося с губ стона, прижал своими руками ладони Джеймса на том же месте, залил его грудь спермой, и не думая прикасаться к себе, всё ещё не прекращая двигаться, беря какой-то новый ошеломляющий ритм, хотя, по идее, Баки знал по себе, в повышенном трении о простату сразу после оргазма приятного было не так много. Но Чарльз, словно почувствовав очередной его приступ неуместной растерянности, сжал ладонями пальцы Баки ещё сильнее, принимая полностью его член в себя, теперь лишь чуть покачиваясь на нём вперёд-назад. — Ладно, — сыто выдохнул Чарльз. — Ты жалеешь меня, это даже мило, — он легко соскользнул ниже, также быстро стянул резинку, отшвырнув её в сторону, и взял сразу на половину длины, медленно и беззастенчиво принимая глубже, пока не уткнулся носом в волосы лобка. Баки замер, не смея пошевельнуться, и почувствовал себя неопытным мальчишкой, всю работу за которого полностью взял на себя более опытный партнёр, вероятно, умиляясь его дерзости или даже жалея о потраченном зря времени, но эти мысли остались за бортом благодаря умелым движениям рта и языка. Баки толком не понял, когда переступил за грань, но делать что-либо было поздно, он кончал прямо в огненное горло, сжимающееся от глотков для него, терпеливое ради его удовольствия до самого финала, до последнего сокращения. Он растёкся, расслабился и дальше уже мог только лениво отвечать на поцелуи Чарльза, который явно готов был ещё и стометровку пробежать, а потом вернуться и завершить новый раунд в свои сорок и сколько ему там ещё?.. — Мне нужен реванш, — тоскливо промычал Джеймс в его губы, не в силах даже открыть глаза, проигрывая собственному расслабленному, истосковавшемуся по близости, которую принято делить пополам, телу, до такой степени, что даже смыть семя с собственной груди не было желания. — Повода нет, мститель, — усмехнулся Люк, подталкивая его, чтобы опять перевернуть, теперь уже на живот, после чего начал широкими движениями языка вылизывать спину Баки от ягодиц вверх, к плечам, периодически останавливаясь для массирующих движений в особенно забитых напряжением местах. Баки непроизвольно выгибался в приятные моменты, чтобы окончательно расслабиться и затихнуть, уснув. Люк устроился подле и всю ночь, едва Джеймс выныривал из сновидений, меняя позу, тискал его, ласкал, гладил по спине и целовал, чуть ли не мурча, чтобы утром Баки проснулся в его тяжелых объятиях, когда не смог больше спрятаться от потревожившего раннего солнца, своими лучами заполнившего пространство номера.