Flowerfell: Buttercups

      Её пальцы выскальзывали из его рук, превращаясь в цветы и падая в чёрную бездну, заставляя его беспомощно прыгать за ними, пытаясь схватить хотя бы несколько лепестков. Они ведь части его дорогой Фриск, он должен собрать каждый лепесток, ничего не должно пропасть. Ведь он всё ещё верил, что однажды его любимая вернётся, снова пройдёт возле него, одарив нежной улыбкой. И больше Санс её не отпустит, никогда. Обнимет её так крепко и спрячет, чтобы не один монстр больше не смог коснуться её тела своими лапами, щупальцами, клешнями. Он так виноват перед ней, он не смог уберечь её от беды. Но цветы исчезли в бездне, словно ушедшее на ночь солнце, оставив его в темноте и одиночестве. Санс чувствовал, как по щекам текут слёзы, но он больше не падал, замерев в воздухе, а напротив него горела красная душа Фриск. В который раз монстр попытался коснуться её, но она просто рассыпалась в прах, образовав в темноте трещину, сквозь которую проглядывало голубое небо. Он ненавидел этот цвет. — Санс... — тихо позвал голос, скелет не хотел оборачиваться, но тело не слушалось.       Его милая Фриск мягко улыбалась, смотря на него заплаканными алыми глазами. На её теле ни единого цветка, но это лишь на мгновение. Вдруг она начинает кричать, заливаясь слезами: цветы буквально вырываются из под её кожи, разрывая хрупкое тело, а их золотой цвет почти не виден из-за крови, медленно стекающей с лепестков. И он просто наблюдал, ничего не в силах сделать. Санс не мог пошевелиться или даже сказать что-нибудь, он просто смотрел, как она умирает. И так уже очень давно. Это его наказание. И лишь когда перед ним остаётся куча кровавых цветов, скелет наконец-то открывает глаза и вскакивает с кровати.

***

      Санс рывком сел, чувствуя, как трепещет его душа в груди, потревоженная старыми воспоминаниями. Оглянувшись, чтобы точно убедиться, что он лежит в своей комнате, скелет прикрыл глазницы рукой, пытаясь прийти в себя. Снова этот кошмар. Он видит его на протяжении двух лет. Иногда каждый день, а иногда целый месяц спит спокойно. Говорят, что время лечит, но... боль Санса не утихала, сколько бы его не прошло. В груди до сих пор чувствовалась сосущая пустота, поглощающая в себе все другие чувства. Прошло два года, а Фриск так и не пришла. Она не придёт, потому что Санс убил её, просто бездействуя. Скелет встал с кровати, потирая шею, оделся и вышел на улицу. Сноудин ещё спал, по улице бегал лишь неугомонный Монстрёнок, кивнувший ему в знак приветствия. Монстры оказались на свободе, барьер больше не существовал, но многие всё равно предпочитали жить в Подземелье, ведь тут как-никак был их дом. Они выходили на Поверхность гулять, за продуктами, в школу. Азгор смог договориться с предводителем людей и заключить перемирие, так что больше у монстров проблем не было. Конечно, людям оказалось трудно привыкнуть к их обществу, но всё же через два года всё более-менее наладилось. Сам Санс не появлялся на Поверхности, его тошнило от вида голубого неба, от людей, которые загнали его милую Фриск на гору, из-за которых она упала. Да и с монстрами трудновато стало общаться, его единственным другом стал Азриэль. Ведь он был единственным, кто мог понять его боль. Надо отдать ему должное, помирив семью, заставив отца измениться, он медленно начал менять Подземелье и отношение монстров к людям. Сами монстры стали меняться в лучшую сторону: их кровожадность поубавилась, они завязали с тёмными делишками, а главное, больше им не нужно было убивать, так что они вздохнули с облегчением.       Санс не спеша добрёл до Руин, двери которых теперь всегда стояли открытыми. В доме Ториэль царила тишина, женщина перебралась в Новый Дом, живя вместе с мужем и сыном, но по утрам приходила сюда, дабы проверить могилы. К счастью, её разум наконец-то вернулся в норму, она снова стала доброй и понимающей Тори, даже устроилась учительницей в школу: учит человеческих детишек и маленьких монстров. Остального народа тут тоже особо уже не было видно: как только Руины открылись, почти все перебрались в столицу, поближе к выходу. Даже паукам помогли переселиться и воссоединиться с Маффет, так что... локация находилась в запустении. Но Санса всё равно интересовало только начало Руин, там, где цвели золотые растения, залитые ярким солнцем. После смерти Фриск скелет отнёс её тело сюда и похоронил рядом с Чарой. Они с Азриэлем решили, что так будет лучше. В который раз Санс просто пришёл и лёг на цветы, собираясь провести тут несколько часов: он всегда приходил, когда видел этот чёртов сон, но сегодня была особая дата. — О, ты уже здесь? — в пещере появился слегка запыхавшийся Азриэль, похоже он бежал сюда. Ну, ему-то в школу сегодня, у него не так много времени. — Прости, я немного поздно встал...       Он сел рядом с Сансом, грустно вздохнув. Его мягкие руки нежно гладили цветки, что росли из тел его двух подруг, которых он не мог спасти. Когда-то он сказал Чаре жестокие слова, сильно разозлившись на неё, и жутко жалел, так что надеялся, что спася Фриск, Принцу удастся как-нибудь... искупить свою вину, но он умудрился потерять и её. Не смог защитить от монстров, от ловушек и от её страшного выбора, а добрая Фриск не только спасла всех их, но и вернула ему тело, позволив помочь своей семье. Он оказался перед ней в неоплатном долгу, и шанса оплатить его уже не было. Да и вообще за эти несколько дней Азриэль сильно привязался к ней, а потому очень скучал. И сегодня исполнилось два года с тех пор, когда девушка отдала свою душу, умерев на руках скелета. Принц знал, что его друг страдает намного сильнее кого-либо, и он очень бы хотел хоть чуть-чуть облегчить его боль, но... что Азриэль мог? — Послушай, Санс... может ты хочешь прогуляться на поверхность? — скелет вопросительно промычал в ответ, лежа к нему спиной. — Ну, знаешь, Фриск ведь отдала свою жизнь за нашу свободу. За твою в первую очередь, но ты продолжаешь сидеть здесь. — Меня тошнит от вида голубого неба. Ты это знаешь. Вообще-то это они вынудили её умереть. Она могла остаться здесь со мной, я бы защищал её от всего. Если бы я только нашёл её первым... — монстр сжался, пустыми глазницами смотря на жёлтые цветы, яркие, словно её улыбка. — Фриск хотела, чтобы ты радовался жизни... — Эта девчонка что-то не учла, что моей радостью в жизни стала она сама. О каких радостях ты говоришь? — он сел, потирая черепушку. — Предлагаешь забыть о ней и просто веселиться? Чем вы там занимаетесь? Ходите в школу, играете с людьми, тусуетесь в забегаловках. Что я пропустил? — Там... есть аттракционы? — несмело предложил Азриэль. — Точно! Уверен, что катание на карусельке с лошадками поднимет мне настроение. Ведь Фриск снимала барьер, чтобы увидеть меня разъезжающим на розовом пони. — Но, Санс, Папайрус волнуется... — Разъезжая в своём красном кабриолете, он умудряется помнить о ком-то ещё? Ничего себе. А я ведь его дома всего пару раз в неделю вижу. — Но... — Принц грустно вздохнул, потупив взгляд, и поднялся, отряхнув штаны. — Ладно, мне пора в школу... Надеюсь, всё же смогу когда-нибудь тебя отсюда вытащить, ведь Фриск хотела этого, — развернувшись, он направился в сторону выхода, как его остановил голос скелета. Азриэль даже не рискнул поворачиваться, спиной чувствуя прожигающий взгляд пустых глазниц. — Ты ведь знал о её намерении, не так ли? — Да. Ещё в Ватерфоле она сказала мне, что не сможет выбраться, потому хочет спасти монстров, — и, желая избежать дальнейших вопросов, Азриэль поспешил покинуть пещеру, сжав свитер на груди, как часто это делала его подруга. В груди протяжно заныло сердце, потревоженное воспоминаниями, глаза заслезились, но Принц держался, зная, что ни Чара, ни Фриск не желали видеть его слёзы.

***

      Санс всегда знал, когда Папайрус возвращается домой: он начинал орать в любое время суток, не заботясь, ночь ли сейчас или день, при этом будя если не половину Сноудина, так несчастного брата и некоторых соседей. В этот раз высокий скелет явился ранним утром после двухнедельного отсутствия, Санс даже волновался немного, но ни за что бы в этом не признался, особенно когда его вырвали из постели эти истошные крики, словно Боссу считали косточки кувалдой. Старший скелет, ужасно злой и не выспавшийся, вышел из комнаты, не обращая внимания, как Папс орёт про очередной неубранный носок, направляясь к выходу, но брат поймал его за локоть. — Санс, прекрати меня игнорировать! — Разве ты не занимался этим несколько последних лет? — поинтересовался монстр, понимая, что это не так. По-своему, но братец всегда выражал к нему свою любовь. Но уж очень ему хотелось задеть его, эдакая месть за их отношения в последний год. Но Папайрус ударил в самое больное место. — Прошло больше двух лет, Санс! Сколько ты ещё будешь страдать по той клумбе?! Она всего лишь девчонка, на Поверхности таких миллионы! Прекрати быть такой размазнёй! — Эта "клумба" вытащила тебя на эту самую чёртову Поверхность! Где бы ты был сейчас, если она всё-таки согласилась покинуть Подземелье?! Сидел бы в Сноудине и дальше командовал своими псами, ворующими у тебя кости! — вдруг монстр, сам не ожидая от себя такого, уткнулся брату в грудь, чувствуя, как из глаз потекли слёзы. Не в силах больше кричать от ощущения поглотившей его пустоты, он продолжил: — Я... теперь совсем один. Её больше нет со мной, я один... один... — Санс, — Папайрус положил руку ему на плечо, заставив вздрогнуть и поднять голову. Младший скелет не выглядел злобным или насмехающимся над его слабостью, в его глазах горела решимость, — ты не один, дурак. Нас с тобой двое. Нас станет трое, если позовём Андайн. С ней обязательно придёт Альфис, так что станет четверо. А если мы все вместе пойдём пить чай к Королеве, то вместе с её семьёй нас семеро. Но какие чаепития у Ториэль, если к ней не сбежится половина Подземелья? И нас станет так много, что всех мы просто не сосчитаем. Прекрати уже прятаться в той пещере, окружённый золотыми цветами. За ними ты не видишь всех нас. Мы все благодарны твоей девчонке, она подарила нам новую жизнь, как и ещё шесть детей. Мы стараемся жить на полную, чтобы их жертвы не пропали даром. Просто дай мне руку, я познакомлю тебя с Поверхностью, покажу тебе то, что хотела показать твоя Фриск. Разве ты не хочешь увидеть мир, в котором она жила?       Папс подошёл к входной двери, набросил сверху куртку и повернулся к брату, протянув ему руку. Санс поражённо замер, обдумывая события за минувшее время. Он приходил к золотым цветам и кричал, кричал, кричал, но никто не отзывался. Никто не пришёл. И скелет чувствовал себя таким одиноким, так что просто приходил и ложился на поляну, бросив попытки докричаться. Но... стоило ему лишь немного потерять над собой контроль рядом с Папайрусом, как брат сразу отозвался. До Санса вдруг дошло, что он всё реже и реже бывал дома, потому что не мог вытерпеть его кислой мины. И когда брат уже отвернулся, решив, что всё это бесполезно, скелет слабо схватил его за край футболки. — Меня действительно тошнит от вида голубого неба... — пробормотал он. — Собери кости в кулак! Я ведь буду рядом! Великий Папайрус не даст тебя в обиду какому-то голубому куску чего-то там!

***

      Фриск не только подарила им свободу, но и поменяла монстров в лучшую сторону. Раньше Санс не слишком жаловал компании многих из них, но сейчас он действительно был рад проводить время с друзьями, его это отвлекало от тяжёлых воспоминаний. Поверхность, как и люди, не вызывали у него каких-то сильных эмоций, он с трудом смог привыкнуть бродить по улицам города в одиночестве без кого-либо, всё ещё ощущая дискомфорт, особенно под любопытными взглядами окружающих. Существовали вещи, изредка пробуждающие в нём любопытство, например: они всей шумной компанией ходили на фестиваль фейерверков, или же луна и звёзды, которыми Санс обожал любоваться, сидя на бластере где-нибудь на безлюдном пляже. Но в основном, мотивацией подниматься сюда раз-два в неделю было желание увидеть мир Фриск. Иногда вышагивая по какой-либо улице, заглядывая в витрины, он задавался вопросом, а ходила ли она когда-нибудь здесь? Может, девушка тоже бывала в этой улочке, улыбалась своему отражению и шла дальше по своим делам? Или, может, она тоже ела хот-доги в небольшой палатке у моря, зарываясь ногами в золотой песок? Мысли, что когда-то она существовала здесь, смотрела на те же пейзажи, что и он, ела ту же еду, видела те же звёзды и луну, успокаивали его.       Тот день ничем не отличался от предыдущих. С исчезновения Фриск прошло уже почти три года, потому Санс... не то чтобы забыл, он просто попытался не думать о ней. Не замечал золотые цветы, растущие под ногами, умышленно игнорировал сны с её тёплой улыбкой, не разговаривал о ней с Азриэлем. Даже прекратил ходить на могилу, понимая, что один неверный шаг, и вся его призрачная решимость продолжать спокойно жить, испарится, словно её растворяющееся в воздухе дыхание на морозах Сноудина. Санс не признавал, что помнил её тонкие губы, слегка изогнутые в улыбке, заметно посиневшие от холода, с которых слетали облачки пара при каждом вздохе.       В тот день он прогуливался по главной площади, лениво наблюдая за куда-то спешащими людьми. В последнее время скелет часто занимался подобным, просто смотрел на окружающих, как занимался этим всю жизнь, стараясь привыкнуть к толпе: после долгой изоляции в Подземелье у всех у них были с этим проблемы, особенно у Альфис. И никаких бзиков не возникало только у Папса, обожавшего купаться в лучах славы и нырять в бассейны внимания. Тогда Санс просто гулял, когда краем глаза уловил в толпе голубой свитер с фиолетовыми полосками, на плечи которого падали каштановые волосы. Его тело сработало быстрее, чем пришла мысль: "она мертва, а я хочу забыть о ней, может мне просто показалось", монстр кинулся через толпу, что-то крича, но голубой свитер нигде не показался. Они пообещали Азгору не использовать много магии на Поверхности, но сейчас Санса действительно ничего не волновало, он, ослеплённый своим видением, создал бластер, взмыв на нём над толпой, заставив некоторых людей испуганно вскрикнуть, а кого-то восторженно зааплодировать. Монстр облетел всю толпу, но синего свитера нигде не было. Значит ли это... что жизнь никогда не даст ему забыть о ней? Быть может, эта его плата за её смерть? Санс прижал руку к груди, чувствуя, как потревоженно колышется душа. Он пытался выкинуть её из головы, как и обещал Папсу, но... скелет слабо улыбнулся, сжимая футболку на груди. Фриск сама не хочет, чтобы её забывали.

***

      Со смерти человеческой девушки прошло три года. Впервые, когда Санс пришёл на её могилу, здесь стояла куча народу. Монстры, все те, от кого они убегали, с кем сражались, с кем говорили, все пришли сюда, чтобы немного побыть с доброй девочкой, подарившей им свободу. Скелет чувствовал себя полностью ошарашенным и выбитым из колеи, когда рядом появились Азриэль и Папайрус. — Мы давно не ходили к Фриск, я подумал, что ей скучно, — слегка улыбнулся юный принц. — Потому мы позвали всех! Уверен, она обрадуется всем нам! — Папайрус положил руку на плечо Санса, ехидно усмехнувшись. — Не волнуйся, мистер одиноКОСТЬ, мы ненадолго, дадим вам побыть наедине.       Монстр ничего не ответил, просто наблюдая, как его друзья по очереди садятся возле золотых цветов, складывают руки и что-то шепчут. Пришла даже хозяйка магазина Сноудина, которая обычно не вылезает оттуда. И Гриллби здесь, хоть он и держался на небольшом расстоянии. И даже Маффет (и как она сюда попала, если для неё в Сноудине слишком холодно? Через Поверхность что ли?) в окружении своих пауков. Что уж говорить об обычных монстрах. Не все приближались к цветам, кто-то просто приходил и уходил, но все они шептали тихое "спасибо". Впервые Санс подумал о том, что жертва Фриск не была напрасной.       Когда все разошлись, даже слегка задержавшийся Азриэль, скелет лёг на золотые цветы, медленно поглаживая их руками. Давно он здесь не лежал и за это мысленно просил у девушки прощения, чувствуя стыд и раскаяние. Просто... если бы Санс пришёл сюда раньше, то не выдержал бы напряжения, но сейчас монстр впервые за долгое время ощущал не печаль и скорбь, лёжа здесь, а спокойствие и умиротворение. Его глаза медленно закрывались, вскоре он уснул, и во сне, конечно, к нему пришла его милая Фриск. Она улыбалась, слегка постукивая ногой по чёрной пустоте, но неожиданно её лицо исказил страх, девушка упала с громким криком. От неожиданности, скелет резко открыл глаза и хотел подняться, как вдруг что-то громкоорущее приземлилось прямо на него. — Кажется... у меня что-то хрустнуло... — хрипло выдавил он. Упавший объект несколько секунд возился, видимо, приходя в себя от падения и вдруг заорал ещё громче. — Санс!       Этот голос заставил скелета замереть. Он всё ещё спит и видит сон? Потому что... этот мягкий тембр, чуть писклявый, когда она повышала голос. Это была Фриск. Это могла быть только она. Они резко отползли друг от друга, не в силах поверить в происходящее. Перед ним сидела девушка, казавшаяся такой чужой и родной одновременно: она очень была похожа на Фриск, но... слегка повзрослевшую. Её волосы спадали ниже плеч, свитер был мал и на лице не было ни единого золотого цветка, лишь огромные от удивления и радости алые глаза. Санс, не нуждающийся в подобных вещах, вдруг резко сглотнул несуществующую слюну, пытаясь найти нужные слова. — Б-быть не может... Милая, это ты?.. — девушка несколько секунд сидела неподвижно, а потом слегка кивнула, словно неуверенная в этом. Если уж она сомневается, то как ему решать?! — К-какого... хрена... час тому назад... мы все стояли на твоей могиле! — Не очень вежливо такое говорить, если честно... — пробормотала она, слегка надув губы. Этот жест... он видел его пару раз, когда она была чем-то недовольна. — Я глазам не верю... — Ну, я тоже рада тебя видеть, — потенциальная Фриск расплылась в улыбке. И больше у Санса сомнений не возникло. Эта улыбка могла быть только у неё. Не веря своим глазам, он бросился к ней, крепко обняв. От неё пахло кофе и цветами, совершенно новый запах с нотками трехлетней ностальгии. Фриск крепко обняла его, и Санс чувствовал, как она дрожит и часто дышит. Похоже, она бежала сюда со всех ног. — Ты не поверишь, что со мной произошло... — тихо пробормотала она. — Прости, что заставила тебя ждать... — Я так и знал, что тогда видел тебя... я знал, что ты обязательно придешь...       Они никуда не спешили, просто лежали на цветах, переплетя пальцы и не отрывая друг от друга взгляда, понимая, что если сейчас сообщат новость о её возвращении, то им не удастся побыть вместе. Санс не мог отвести глаза даже на секунду, жадно впитывая каждую черточку её слегка поменявшегося лица, всё больше и больше убеждаясь, что это Фриск и только она. Её рука всё такая же маленькая и теплая, взгляд красных глаз нежный, а улыбка вновь и вновь заставляла его влюбляться, с каждым мгновением всё сильнее. Чувства, слегка подтертые временем, вспыхнули с новой силой, душа колыхалась так сильно, словно их огонь вот-вот прожжет в ней дыру. Фриск с трудом могла дышать от счастья, просто забывая о таких мелочах, цепляясь за его жесткую руку и чувствуя, как внутри всё разрывается от чувства вины и облегчения. Её Санс не поменялся. Он ждал её, ждал всё это время. И сейчас, даже спустя три года, он держит её ладонь, крепко сжимает, как и тогда, когда смело вёл через Подземелье, бросив вызов всем, кого знал. Если бы девушка не лежала, то упала на землю, испытывая жуткое головокружение и не в состоянии твердо стоять на ногах. Она рассказывала свою историю, иногда запинаясь, иногда говоря настолько быстро, что скелет просто не успевал за ходом её мыслей, иногда она начинала плакать, крепко сжимая его ладонь, и тогда он слегка прикасался свободной рукой к её лицу, словно боялся, что девушка снова скроется за цветами или, чего хуже, исчезнет, лопнет, как мыльный пузырь, рассыпется прахом, оказавшись очередным сном. — Когда мы сломали барьер, магия сброса оказалась недоступной, но и наши души почему-то не рассеялись, так что нас заперло в ловушке. Мы просто... словно спали, находились в коме, пока наши души медленно набирались сил и собирали из воздуха крупинки магии. Если я правильно поняла, мы очнулись через год после того, как сломали барьер. Мы... я и ещё шесть детей просто лежали перед горой Эботт, совершенно ничего не помня о произошедших событиях. Я вернулась домой, где жили уже совершенно другие люди, на моей подработке все тоже очень удивились... но остальным детям повезло ещё меньше, ведь они пропали более пяти, а кто-то даже и более десяти лет назад. Общими усилиями мы смогли обустроиться в жизни, объединенные одной бедой. Я помнила лишь свою прошлую жизнь на Поверхности, ровно до того момента, как меня загнали на гору, так что... я особо не волновалась о том, что произошло, просто радовалась своим новым друзьям. Но меня постоянно что-то беспокоило, во сне кто-то звал меня и просил оставаться решительной, утром я просыпалась в слезах, не могла расстаться с этим свитером, хотя он мне мал, а ещё жёлтые цветы... — глаза девушки наполнились слезами, она зажмурилась сжавшись в комочек. — Прости... мне потребовалось два года, чтобы вспомнить... сегодня я просто сидела в баре с другом, ела хот-дог, как вдруг... меня озарило. И я сразу помчалась сюда... не знала, где вход, так что просто прыгнула в ту же дырку, держась за корень. Но его не хватило... и я упала сюда... Санс, как же я рада, что ты здесь... ты ждал меня... — она начала всхлипывать через каждое слово, заливаясь слезами. — Эй, — Санс сел, заставив подняться девушку, и сжал её плечи. — Ты серьезно, милая? Ты просто снова сиганула в дыру, хотя просто могла обойти гору? Ты понимаешь, что в Подземелье больше нет высокого концентрата магии? А если бы ты умерла?! И однажды я бы пришел сюда, а тут... хочешь, чтобы я потерял тебя во второй раз?!       Он крепко её обнял, прижав к себе, отчего Фриск разрыдалась ещё громче, снова начав извиняться. Скелет почти не обращал на это внимание, просто... он до сих пор не мог поверить, что это действительно она: живая, тёплая, дышащая, и на её коже нет ни единого цветка, угрожающего её жизни. Он сжимал её в своих руках, слушая её сбивчивое дыхание, боясь, что она вот-вот исчезнет, растает как сон по утру. Если Санс сейчас спит и скоро проснётся, осознав, что это оказалось всего лишь наваждением ночи, он точно сдастся, у него не останется сил. Но шли секунды, минуты, Фриск не собиралась покрываться цветами, разлетаясь золотыми лепестками на ветру, не падала в бездну, не харкала кровью из-за костей, торчащих в ней, не рассыпалась прахом... монстр наблюдал во снах сотни её смертей. Одна ужаснее другой. — Ты... позволишь мне остаться с тобой? — тихо спросила она. — Даже после того, как я оставила тебя страдать на такое длительное время. — Только скажи, что это не сон, и вся моя жизнь будет принадлежать тебе до последней косточки, — вместо ответа, Фриск первая извернулась и прижилась губами к его рту. А оторвавшись, она тихо рассмеялась. — У тебя до сих пор нет губ. — Милая, за такие шутки вы вынуждаете меня наложить на вас САНСции, — скелет и сам не мог сдержать еле слышный смех. — И в чём же они заключаются? — Лишу тебя свободы, добьюсь, чтобы ты принадлежала лишь мне и никуда от меня не отходила. — Это точно имеет негативный характер? Я просто могу лежать как мешок с костями, ничего не делая, а тебе придётся либо таскать меня на руках, либо вечно сидеть рядом. — Твои шутки ужасны. — Учитель был отличным.       Они смеются во весь голос и их голоса звонко разлетаются по пещере. Пара забыла обо всём на свете: о времени, о годах, что они провели врозь, о людях и монстрах. Сейчас существовали лишь они одни, словно никогда и не разлучавшиеся, просто перекидывающиеся неудачными каламбурами, которые таковыми и назвать-то было сложно, но пара всё равно смеялась до слёз, словно малые дети. Наверное, они бы могли просидеть так до самой ночи, если бы не шорох за их спинами и чей-то высокий голос, удивлённо позвавший скелета по имени. — Фриск?! — из тени вышел Азриэль, удивлённо уставившись на девушку. Его глаза расширились, а сам он задрожал всем телом, не замечая мгновенно выступивших на глазах слёз. — Это же ты... правда? Ты мне не снишься?.. Это я... Флауи, хотя сейчас меня все снова зовут Азриэлем.       Похоже, девушка сначала оказалась смущена незнакомым обликом, но услышав имя, поднялась с цветов и кинулась к принцу, крепко обняв его. Не веря счастью, они простояли вот так несколько минут, просто рыдая у друг дружки на плечах и игнорируя ревнивые взгляды Санса. Фриск потребовалось ещё какое-то время, чтобы пересказать другу свою историю. Азриэль испуганно вцепился в её руку. — В с-смысле детей только семь?! Но, Фриск, ты упала восьмой! Почему Чара... — он принялся утирать глаза, отрицательно качая головой, словно не мог смириться с какой-то мыслью и иногда душераздирающе подвывая, — почему же... её душа не возродилась... Чара, я так скучаю... Почему ты бросила меня?! — Азриэль, — девушка крепко сжала его мягкие руки, стараясь хоть как-то поддержать. — Чара больше не существует... Та она, с кем я говорила, это всего лишь остатки её решимости, подпитанные магией. Почувствовав мою душу, решимость создала её проекцию. Души Чары уже давно нет как души человека, ведь ты поглотил её. И её душа, её решимость — они вот здесь, — она приложила ладонь к его груди. — Чара всегда с тобой, она никогда не бросит тебя. Даже если ты не видишь её, она всё равно рядом, спит глубоко в тебе. — Но я так скучаю... я хочу снова поговорить с ней... я хочу извиниться за те слова, что сказал ей... я её не ненавижу, Чара мой самый близкий друг... — Она не обижается, поверь мне! У нас не было много времени, чтобы поговорить, но... она отзывалась о тебе с такой нежностью и любовью, словно в мире для неё больше никого не существует. И она сказала тебе не рыдать. — Это... на неё похоже, — Азриэль слегка улыбнулся, утирая глаза. — Но... я рад, что с тобой и остальными детьми всё в порядке. — Ну что же, тогда добро пожаловать домой, Фриск? — Санс поднялся, протянув ей руку, и девушка схватилась за неё, не думая ни секунды. — Я вернулась, — она лучезарно улыбнулась, сжимая жёсткую ладонь скелета и мягкую руку Азриэля.

***Лёгкий бонус***

      Гора Эботт величественно возвышалась над землёй, словно могучий охранник приличной по размерам деревушки, что расположилась возле её основания. Подземелье действительно опустело: многие монстры перебрались в большой город, находящийся в пару километрах от горы, но большинство отстроило уютную деревню вблизи и теперь мирно жили здесь, даже Король и Королева. И до города близко, можно отправиться в него в любой момент, и родное Подземелье рядом, и в то же время тихое и живописное местечко, где не бывает особо много любопытных глаз. Монстры наконец-то жили вполне спокойно и ни в чём не нуждаясь. Умница Альфис умудрилась провести провода от Ядра до деревни, обеспечив электричеством каждый домик.       Один из таких домишек, ярко освещённый солнцем, пестрил рисунками на белых стенах: и цветы, и кости, и даже изображение высокого скелета с внушительной мускулатурой. Сейчас в домике царила тишина, но тот самый монстр, слегка (Азгором клянусь, слегка!) приукрашенный на картинке, сонно выполз из своей спальни, спустившись в ванную. Он планировал умыться, почистить зубы, а затем взять свою любимую красную машину и промчаться по дорогам с ветерком, чтобы ветер развевал его прекрасные длинные волосы... но как-то его планы сразу пошли не в ту степь, и проблема была даже не в отсутствии волос на гладкой черепушке. Посередине комнаты, которую обитатели звали гостиной, валялись два разноцветных носка. — Чёрт возьми, Санс! Ты опять разбросал свои носки! Пусть хоть Фриск скажет тебе... так, погодите-ка... — Босс на мгновение замолчал, а затем заорал с новой силой, отчего из кухни пулей вылетела испуганная белая собака, грызущая кость. — Фриск, это твой второй носок! Вы что, чёрт возьми, издеваетесь?!       На втором этаже, сладко посапывая, на кровати развалился Санс. Потревоженный шумом, он недовольно открыл глаза, некоторое время сонно таращась в потолок, словно пытался понять, о чём там кричит его брат. После недолгой загрузки, скелет откинул одеяло рядом с собой, где забавно похрапывая, уж явно не как леди, спала Фриск, обвившая руками его плечевую кость. Её волосы растрепались, образовав настоящее воронье гнездо, и Санс уже слышал, как она будет слегка попискивать, расчёсывая их. Надеясь, что Папайрус покричит и уйдёт, скелет снова закрыл глаза, обняв девушку, но брат нагло распахнул дверь их комнаты, даже не удосужившись постучаться. — Я кому сказал идти убирать носки?! — Фриск сонно завозилась, слегка приподняв голову. — Какие носки?.. — В гостиной! — Это не носки... — Да, а что это?! — Ну у нас же есть ручной камень и собака, постоянно грызущая твои атаки, — ответил Санс. — Теперь у нас два новых питомца. Фрисок и Сансок. Покорми их, пожалуйста, только не спагетти. От пасты у них несварение желудка. Наверное, фрискас подойдёт. — Вы издеваетесь?! — Папс заорал ещё громче, перекрывая заливистый смех девушки. — Санс, ты свинья! Ещё и Фриск этим заразил! — Мы рассмотрим этот приказ, босс, — с серьёзным выражением воскликнула девушка, прижав руку к голове. — Ага, и примем сансции, — поддержал скелет, вызвав дикий ор со стороны Папса. — Этот дом не выдержит двух отстойных шутников! Ещё несколько ваших сортирных каламбуров, и я вас выгоню! — Ещё несколько? — радостно переспросила Фриск, толкнув Санса локтём в ребро. — Значит, мы можем пошутить ещё несколько раз, не боясь последствий?       Папайрус хлопнул дверью так сильно, что с потолка в коридоре шлёпнулся Эндогини, переваривающий один из бластеров Санса. Он недовольно забулькал и пополз куда-то в сторону комнаты Босса, желая поживиться вкусными костями. Из-за скелетов и безграничной любви Фриск к собакам, почти все четвероногие друзья Подземелья, а также дворняжки с окрестностей, то и дело тусовались у них дома, уничтожая лишние кости. Несколько минут всё ещё слышалась ругань Папса с улицы, но она окончательно заглохла под рёвом мотора его машины, впрочем, скоро и двигатель затих где-то вдали, снова дав воцариться тишине. Пара сонно переглянулась, пожав плечами, и завалилась дальше спать в обнимочку. Санс позвал её по имени... И она сонно отозвалась в ответ Конец