Его жизнь началась с огня

      Выругавшись после прямого попадания в кучу помоёв на каком-то закоулке, юноше пришлось отговаривать услужливого эльфа биться головой о каменную кладку дома:       - … Хватит! Я сказал, Райли, хватит! – видимо Бертрам всё-таки неосознанной позаимствовал модель поведения своего прадеда, пусть и не всю. Поймав ладонями голову домовика, развернул его полностью к себе лицом и серьёзно вглядываясь в голубые глаза приказал:       - Так, Райли, ты сейчас же перестаёшь наказывать себя! И я не шучу, - его взгляду сейчас, наверное, позавидовал бы василиск, эльф дернулся как от удара и сжался, не переставая смотреть в глаза своему хозяину, который смягчился, лишь увидев реакцию волшебного существа. – Ты же не знал, что мы полетим в грязь лицом, нет?       Дождавшись неуверенного кивка эльфа, Бертрам продолжил успокаивающую терапию для одного небезызвестного эльфа.       - Значит ты не специально сделал это, - со всей уверенностью произнёс молодой человек, словно стараясь передать её и домовику. Но Райли всё равно уверил хозяина, что всё случайно получилось и он не хотел, при этом не прекращая смотреть на Перевелла с неистовым обожанием. - Вот видишь, значит, ты не виноват, - спокойно увещевал эльфа юноша, и удивлялся своему и дедовому терпению. При воспоминании о родственнике, пусть и дальнем, губы изогнулись во что-то смутно напоминающее улыбку – окклюменция брала своё. – А теперь ты возвращаешься домой и ждешь моего вызова и относишь меня обратно.       Берти отпустил затихшего эльфа, отстранился и уставился на внезапно запищавшего эльфа:       - Райли всё понял, маленький хозяин, Райли всё сделает, - а затем он щёлкнул пальцами, очищая одежду своего господина и растаял, оставляя юному Перевеллу пялиться в стену.

~

      Неровные углы камней, слагающих чужое жилище, и трещина, которая, судя по всему, проходила через всё здание занимали всё внимание темноволосового юноши в старой, но добротной мантии, что стоял в закоулке главной аллеи магического мира. Ещё несколько минут внимательного наблюдения за камнями, вплетёнными в цемент, или чем была эта смесь, и Бертрам Перевелл, а это был именно он, будет готов идти, сохраняя спокойствие, по крайней мере, внешнее. За внутреннее он не мог ручаться: он прекрасно помнил толпу спешащих людей в Лондоне, помнил, как приходилось бежать, пытаясь поспеть за толпой, как прорываться сквозь спешащих людей от кричащего полицейского, пытающегося поймать мелкого воришку…       Да, он был вором, и довольно давно. Его трофеи начинались с конфет и заканчивались бумажником, в котором оказалось несколько десятков фунтов. Было ли ему стыдно? Да. Но голос совести довольно быстро заглушался скручивающей болью внутри живота. Но в основном воровал Гарри, а не Берти, так что сейчас, когда мальчик начал самостоятельно писать историю своей жизни, совесть его не сильно волновала, ну а сворованная панамка не считалась большим преступлением.       Недавно дедушка сказал, что разделение его жизни на то время, что он был Гарри, и на сегодняшнее не поможет ему и не спасёт, лучше не разделять, а просто принять. Вначале будет, конечно, сложно, но потом уже лучше. Бертрам понимал, что дед прав, но пока он не мог, а точнее не хотел принимать. Не смешивать было проще.       Досчитав до десяти, он прошёл несколько метров и замер, оглядываясь вокруг. С непонятной ни для кого ухмылкой на губах, он стоял и разглядывал странную улочку, на которую попал. Оказывается, название аллеи объяснялось весьма просто.       Раньше Берти не мог представить, почему аллею назвали косой, из-за её архитектора, или из-за косых крыш на домах или чего-то другого. Теперь он понял отчего такое название: инженера или хотя бы команды строителей у этой улочки не могло быть по определению, она сформировалась стихийно. Иначе и не объяснить наезжающих друг на друга лавочек и магазинов, которые пытаются выделиться, среди множества подобных себе, отражая весь хаос своего создания.       Боковым зрение заметив, как каменная кладка исчезает с соседней стены и на её месте образуется арка, шагнул назад, в подворотню, пытаясь скрыться в тени. Из прохода вышло трое волшебников, и очевидно, они были чуть пьяны.       Берти почувствовал как будто навеянное любопытство и желание проскочить туда, откуда вышли маги, но громкие голоса вывели его из задумчивости, и он здраво рассудил, что ему там делать нечего.       Бар, а где ещё люди могли выпить утром в девять утра, являлся выходом в магловский мир, куда Бертраму не хотелось ходить в принципе. Он узнал арку из рассказав Лорда Сайруса, только из слов дедушки он понял, что раньше на месте бара должна быть небольшая барахолка, которая не вызывала вопросов у магловских властей и инквизиции, ведь в страшную церковную организацию входили не только обычные маглы, но и видящие магию сквибы, маги, точнее недоучки грязнокровки, не понимающие и не принимающие ценности и дары магии, считающие себя проклятыми, ведь так говорили все.       И Берти был таким же до встречи с дедушкой, Райли, до того момента, как нашёл магический мир и провёл там несколько месяцев…       Он верил в то, что говорила его тётя. Он верил, что он ненормальный, никчёмный мальчишка, не достойный жить также как они. Верил, потому что сложно не поверить человеку, который настолько уверен в своих словах, что его глаза горят фанатичным огоньком. Но он не хотел, чтобы всё было так. И впервые его уверенность поколебалась, когда он был у своего друга в гостях. А потом он уже не смог принимать все слова родственников на веру, словно его изнутри подтачивал червячок, под названием сомнение, он стал пытаться смотреть на все события и слова с разных сторон и точек зрения, и, наверное, только из-за этого он сейчас гуляет по Косой аллее, а не сидит в приюте.       Кирпичики снова превратились в глухую стену, и звук, с которым они встали на место, привели Бертрама в чувство и он, прижимая к себе сумку со звенящими флакончиками, поспешил выйти на освещённую солнечным светом улицу.       Косая аллея оправдала его ожидания. Она была сродни волшебной сказки, что читала тётя Петунья Дадли, пока он прибирал вещи в его комнате. Но юноша не давал себе и своему желанию побегать с криками восторга от одной витрины к другой свободы, сейчас он студент Хогвартса и эта улочка не должна удивлять и волновать его. Но всё-таки любопытство никуда не делось, и он забежал в магазин, над которым виднелась вывеска «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные». На вывеске была только правда, все полки занимали котлы самых разных размеров, сделанные как и из сплава олова и меди, так и из золота. Если первые и вторые у него имелись, то самопомешивающихся или стеклянных с двойной стенкой у него не было, и вскоре, лишь взглянув на ценник, он понял, что и сейчас ему их не видать.       Следующий магазин, видимо, назывался по именам владельцев - «Флориш и Блотс». Столько книг он не видел никогда. Книги занимали все полки, они громоздились вокруг них, словно они размножались почкованием. Берти гулял и отдыхал душой среди стопочек книг, некоторые из которых были почти с него ростом, а его сейчас можно было считать довольно высоким. Только его огорчило одно обстоятельство – магазин был рассчитан на грязнокровок, школьников и, так сказать, хороших людей, которые не могли интересоваться тёмными искусствами, некромантии и кровомагией. И скоро Бертрам понял почему.       Найдя продавца, парнишку не старше его мнимого возраста, он спросил где раздел зельеварения, и на вопрос что именно его интересует, ответил, что органы и кровь виверн, и очень удивился, заметив реакцию консультанта. Тот посмотрел на него внимательно, даже слишком внимательно, а затем призвал из дальнего стеллажа толстый фолиант с названием, не предвещающим ничего хорошего – «Законы Магического Мира. Под редакцией Министерства Магии от 1978 г.г.». Сказать, что Берти узнал много нового – ничего не сказать. Немного прочитав, и выразив признательность парнишке, как учил дедушка, принял важное, и абсолютно верное решение приобрести книги по истории, традициям и законам мира, в котором он живёт, ведь как бы он не любил деда, но тот жил сотни лет назад, а за это время многое поменялось. Но отказываться от своих знаний, занятий и даров он не собирался. А как известно, правила созданы для того, чтобы их нарушать, а книги для того, чтобы знать, что нарушаешь и каково наказание, чтобы попадаться не хотелось ещё сильнее.       Проблема была только в том, что денег у него не хватит на всё, что хочется. А мальчика это не устраивало, он хотел ещё заглянуть в то дальнее кафе, где продавалось мороженое. Всё же он ребёнок, который много не знает и не потому, что не хочет, а потому что ему не позволяли это узнать, к этому в том числе относилось и сладости.       Припрятав на дальней полке подборку книг, Берти незаметно вышел из лавки и направился прямиком в соседний тупик, кажется там он видел лавку старьёвщика.       Выйдя через некоторое время из лавки поддержанных вещей с карманом, наполненным уменьшенными книгами и безделушками, Берти был, мягко говоря, озадачен. Оказывается, школьникам нельзя колдовать на каникулах, он еле-еле удержал восклицание, когда владелец лавки принялся уменьшать вещи, говоря, что раз он школьник, то он сам всё сделает, ему не сложно. Кто придумал этот нелепый закон, а самое главное, как это контролируют? На доме стоит надзор или на палочке? Хотя, по его мнению оба способа глупые, из этого положения есть четыре выхода: не колдовать дома, а в общественных местах, если ты единственный волшебник в семье; палочка взрослого волшебника; незарегистрированная палочка и самый сложный, но одновременно безопасный – беспалочковая магия.       Черт возьми, это же глупо! Или этот закон придумали, чтобы грязнокровки не рассказывали всем о волшебстве… В этом есть, конечно, капля здравого смысла, но вряд ли россказням ребёнка поверят, а взрослые не совсем же глупые, чтобы рассказывать людям о способностях, которые обычному человеку ни за что не получить.       Каждый же волшебник, кто хоть мало-мальски ориентируется в волшебном мире, по мнение Берти, должен иметь две палочки, и своему ребёнку он, скорее всего, приобретёт вторую.       Бертрам был готов поспорить, что все маглорождённые хоть и учат заклинания, но не умеют их применять в своей жизни, ведь закрепления материала не происходит и ребёнок вспоминает о своём инструменте и оружии лишь на уроках.       Всё-таки закон дурацкий! И глупый! Да… А у него даже палочки своей нет… А всё дед, с его навязчивой идеей освоить беспалочковую магию. Это ужасно тяжело! Просто невозможно освоить её быстро.       Он тренировал беспалочковый и невербальный «Секо» долго, с начала апреля до августа… Сначала у него получился лишь «Люмос», и только потому, что он начал его пробовать наколдовать с самого начала пребывания в своём новом доме. Что радовало мальчишку – так это то, что он, скорее всего, изобрёл некую разновидность режущего заклятья и магии иллюзий, по крайней мере, дед ничего подобного не видел и не слышал о таком. Берти был счастлив, ведь всё, связанное с магией его радовало, но вот вспоминать о том, как он вообще узнал о том, что создал заклинание не любил.

~

      Очередное движение рукой, от которого пальцы и ладошку сводит судорога. Слишком долго он уже сидит у камина в попытках разрубить брёвнышки в неработающем камине пополам, но как же хочется достичь успеха, увидеть гордость в синих глазах деда, и, наконец-то, отправиться на главную улицу магического мира. Аллеи будоражили воображение мальчика с самых первых слов дедушки о них. Почему именно Косая аллея? А почему Лютный? А Призрачный потому что его невозможно найти самому, или потому что он подобен призраку?       Вопросы лились рекой на Лорда Перевелла, и он отвечал, иногда срываясь на непоседливого и любопытного сорванца, у которого начался припозднившийся период почемучки. И кажется, он затянется надолго – минимум год…       Усталый взгляд болотных глаз переходит с дремлющего деда на тёмно-коричневую раму его портрета, затем на почти вычищенную полку камина, последним пунктом являются дрова, сложенные друг на друге. Берти уже не хочет ни смотреть на бывшие ветки деревьев, ни разрезать их заклинанием, но, чёрт возьми, есть такое слово «надо», и юный маг слишком хорошо знает, что оно означает. И он, вдыхая, снова готовиться: поднимает руку в исходную позицию, концентрируется на смысле заклинания и пытается почувствовать магию, текущую по его венам, что у него получается, но очень слабо и едва ощущается.       Отпуская силу со своих пальцев, мальчишка открывает глаза и смотрит на предмет, что сейчас должен подвергнуться воздействию магии, но перед ним материализуется Райли с счастливым выражением на мордочке, видимо должен сообщить хозяину какую-то хорошую новость. Мысль проскальзывает на краешке сознания, заменяясь лишь одной, только бы из заклятья не получилось ничего сейчас. Но его молитва не услышана, он это понимает, взглянув на белое лицо домовика, застывшее в немой гримасе боли и улыбки.       У Берти как будто сердце перестало биться, и только когда эльф упал на пол и зашелся в крике, он смог двинуться с места – броситься к своему маленькому другу. Он обхватил его тело, пытаясь сдержать бьющегося и кричащего домовика.       На периферии сознания раздался голос деда: «Обхвати его голову руками и вливай в него свою силу, только не сразу, а равными долями и они должны быть не очень большими… Чего сидишь, бестолочь, приступай!». И он послушался.       Потом, выжатый, словно апельсин в соковыжималке, он сидел на полу, тяжело дыша и опираясь на кресло, обхватив дрожащими руками домового эльфа, который беспрестанно повторял:       - Райли уже не больно… Маленький хозяин, не больно… Не больно…       После нескольких повторений, когда Берти, всё же услышал и понял то, что бормочет маленький эльф, он заплакал. Он плакал и сжимал маленькое тело в своих объятьях, грозя этим переломать кости домовику, но мальчика можно оправдать – он не осознавал этого. Он не хотел потерять своего друга, но это могло случиться прямо сейчас, если бы заклинание подействовало бы правильно, чего, к счастью, не случилось.       Бертрам знал, что мир магии не сказочный и прекрасный, знал, но не понимал. Только сейчас, отдавая свою силу, инородную для домовика, он осознал, почувствовал, что магия - это не только полезные и интересные зелья, не заклятья, помогающие в быту и учёбе, а сила, способная забирать и дарить жизнь и все блага в ней. Он должен был осознать ещё раньше, при изучении некромантии, ведь она лучше всего отражает суть магии.       Только всё эти выводы он сделал чуть позже, анализируя свои чувства и эмоции, а тогда мальчишку просто прорвало. Он, как и каждый девятилетний мальчик, испугался, а слезы стали лишь накопившимися страхами и переживаниями. Он хотел, чтобы кто-нибудь пришёл к нему и обнял, чтобы успокоил и укачал на своих руках, забирая боль и страхи, а так он только слышал заботливый голос дела и теплый воздух вьющийся вокруг него. Это не плохо, нет, у него и этого раньше не было, но как же хочется иногда побыть ребёнком…

~

      Как у него получилось иллюзорно «Секо» не понял ни Бертрам, ни его дедушка. Перевеллы, а точнее, юный представитель этой фамилии, перерыли всё, что нашли в книжном шкафу, но книги не очень помогли, так как они в этот день и последующие относились к магическим животным, зельям и рунам. Лишь через месяц они в обнаруженном дневнике Генриха Арктурса Перевелла нашли упоминание, что его ученик, пробуя сам освоить беспалочковое и невербальное «Эванеско» умудрился сделать так, что предметы хоть и исчезали, но были обнаружены через неделю в дупле дуба неподалёку от дома, в котором они жили. Этот феномен никак не обосновывался в труде предка, но приводился совет, как освоить правильное заклинание, если такое случилось и с последующими поколениями рода – надо тренировать заклинание беспалочково, но вербально. Слова тоже имеют свою силу, и они помогают, не следует замахиваться на слишком трудное действо, рискуя заработать истощение магического ядра.       Так что Бетрам всё же смог освоить и обычное «Секо», а не иллюзорное, чему был безмерно рад, потому что дед хоть и оценил его вариацию, но без настоящего режущего заклятья всё равно обещал в большой мир не выпустить. И мальчик поверил ему, потому что дед, хоть и был портретом, но некую власть над домом имел даже оттуда.       Хоть Лорд Сайрус и не говорил, что его изображение является не просто портретом, Берти сам уже начал догадываться об этом. Взять ту же ауру, что излучал Лорд на картине. Она как будто принадлежала настоящему, живому человеку, он мог подавлять самого мальчика и домового эльфа, мог приказывать, и в конце концов, смог как-то защитить Берти, когда в лаборатории произошёл непредвиденный взрыв, в котором и Райли и сам юный Перевелл были оглушены и ничего не могли сделать с плавившимся котлом и обжигающем зельем. Тогда дедушка ничего не объяснял, а лишь неделю спал в своём кресле на портрете, а Райли с Берти лишь переглядывались и ходили на цыпочках, чтобы не разбудить уважаемого Лорда. Но и после пробуждения он лишь отмахнулся от вопрос своего внука, а как понял из общения с дедом Берти спрашивать ещё раз не имело смысла, захочет – ответит сам, но этот вопрос Сайрус точно не забыл.       И сейчас Берти шёл по улице, сжимая лямку сумки, где в небьющихся флакончиках плескались различные зелья, начиная от болеутоляющего до костероста, который он готовил четыре раза, пока дед не соизволил милостиво кивнуть, одобряя его работу. С собой у него были лишь пробники зелий по нескольким десяткам миллилитров, а сами котлы стояли в лаборатории под чарами стазиса домовиков, ведь зелья не терпят уменьшающих или увеличивающих чар – они могут потерять свои свойства, всё-таки зельеварение тонкая наука, а безразмерной сумки у него не было.       Сглотнув от волнения, он остановился рядом с вывеской, изображающей закупоренные колбочки с зельями. И притворив дверь, зашёл внутрь.

~

      Итак, можно подводить промежуточные итоги, из которых можно сделать вывод, что он либо вселенский неудачник, либо всё вокруг слишком изменилось с тех пор, как дедушка приходил сюда… Но скорее всего, дело в том, что он пока только будущий семикурсник Хогвартса, а не выпускник с дипломом, ведь именно в тот момент, когда когда продавцы узнавали эту информацию, их лицо затвердевало, принимая форму кирпича, а голос становился глуше и язвительнее, и они переходили на крик, возмущения или, как некоторые, на угрозы. Интересно, чтобы было, если бы он сюда пришёл, выглядя на свой настоящий – девятилетний – возраст?       Если немного подумать над ситуацией и привести аналогии с тем же обычным миром, то тогда становится понятно почему ему все отказали – зелья может у него и хорошие, но не проверенные, точнее не так – он не проверенный. У него нет ни аттестата по тритонам, ни по совам, значит, в глазах аптекарей он просто мальчишка-самоучка, которому нужны деньги.       В обычной магловской аптеке его сразу же вышвырнули бы вон, потому как аптеку могут закрыть, если там будут продавать неизвестно откуда взявшиеся лекарства, не заверенные ни одной фармакологической фирмой или не приготовленные специалистом-фармацевтиком. Но также в обычном мире были и шарлатаны, которых проклинала тетя, едва слышала о них. Итак, ему надо в Лютный!       Воодушевившись, он зачерпнул последнюю ложечку мороженого и довольный от приятного вкуса сливок и ванили во рту улыбнулся почти по-кошачьи. А потом, когда увидел, что вазочка пуста, вдруг подумал, что именно в это место ему заходить не стоило – он почти все последние деньги потратил на мимолетное маленькое счастье, какой же он идиот… и тот ещё ребёнок.       Отчего Лютный назывался таковым Берт не понял. Ну да, почти весь переулок был выполнен в тёмных и немного мрачных тонах, в которых преобладал грязно-серый, но дома то были на всей улице выполненны в камне, что говорило о достатке, разве не так? Да, на улицах было не чисто, но и в Косом подобное было не редкостью, это он понял на собственном примере. Хотя, если признаться честно, то заходить в тупички и узкие улочки, ответвляющиеся от переулка, не хотелось, и скорее всего потому, что они были ни капельки не освещенные и изредка Бертраму чудились крики и ругань оттуда… а может и не чудились.       Дойдя до ближайшей постройки, больше всех похожую на аптеку или лавку зельевара, он собрался с мыслями и занёс руку, чтобы потянуть дверь за ручку на себя, как она широко открылась, чуть не пришибив при этом юношу, благо реакция у Берта была выработана в связи с серьёзным увлечением зельеварением – обжигаться кипящим зельем очень не приятно.       Он уже хотел возмутиться, но увидев мужчину, что вышел из лавки, поспешил прикусить язык. Малфой, а это был именно представитель этого древнего рода – сложно не узнать их семью по характерному признаку – блондинистым волосам различных оттенков, чуть брезгливо посмотрел на парня, который стоял с чуть приоткрытым ртом, смотря на него. Парень тупил, и очень, очень сильно, и если бы мужчина не ждал своего спутника, то уже давно отшвырнул бы этот своеобразный столб с дороги. Что-то в болотных глазах мальчишки его привлекло, наверное, пробегающие с невероятной скоростью мысли, но он лишь фыркнул и обернулся назад, зовя своего спутника, которого не отпускал продавец:       - Армандо, пойдём уже!       - Сейчас, - отозвался из темноты лавки более глухой голос.       Как только послышались шаги его спутника лорд Малфой, снова повернулся к выходу, ожидая увидеть таращившегося на него мальчишку, но никого не было на его пути. Он сразу бы забыл о нём, как об обычном бесполезном человеке, но тихо нашёптывающая голосом его жены интуиция не давала забыть об этом парнишке, который был, скорее всего под оборотным зельем и намного меньше возраста, на который выглядел, хотя в уме ему не откажешь. Люциус не был бы тем, кем является, если бы не заметил это и не понял всё за несколько минут. Скольких людей он наблюдал под оборотным не насчитать, и у всех были проблемы с координацией, точнее в умении управлять своим телом, правда у этого мальчишки получалось не в пример лучше многих знакомых Малфоя, а также парня выдал взгляд, что был у него в первый момент – взгляд ребёнка, который увидел героя сказки, а потом вспомнил, что герой был не таким уж и добрым. Блондин усмехнулся своим мыслям и обратился к такому же, как и он сам статному высокому человеку в дорогой, но уже порядком потёртой мантии:       - Гринграсс, я тебе говорил, что следует обратиться к Северусу, он тебе твоё зелье приготовит в кратчайшие сроки, только заплати, - ехидно усмехнувшись произнёс Малфой.       - Наверное, - пробормотал шатен, шагая в задумчивости по пыльной брусчатке.       - Значит шли сову нашему дорогому другу, а мне пора проститься с вами…       Больше из разговора двух лордов Берт ничего не услышал, он всё продолжал смотреть им вслед.       Про род Малфоев дед рассказывал, называя при этом всех его представителей кардиналами магического мира, лучшими финансистами и очень, повторял он, скользкими личностями, которым лучше дорогу не переходить, будь ты хоть Лордом Перевеллом – эта тварь запомнит, затаится и отомстит с лихвой. Представители же другого рода были известны своими успехами и новаторством в кровной и рунной магии. Конечно, не чета женщинам из рода Блек, но тоже не лыком шиты.       Больше в аптеку он заходить не хотел, понимая, что из неё его погонят метлами и отнюдь не волшебными. Потому что эта лавка слишком дорогая, скорее всего, специализирующаяся на редких и дорогостоящих зельях, дорожащая своей репутаций, как гоблин одержим выгодой и деньгами. Потому что обычно, раньше, по крайней мере, практически у всех родов и семей был свой штатный зельевар, не мастер, но подмастерье. И если он не мог что-то сварить, то тогда уже в игру вступали мастера своего дела, правда осуществлялось это через посредников – аптекарей.       Нет, здесь Берти с его обыкновенным набором зелий делать нечего.       И он развернулся, отправляясь на дальнейшие поиски, как чуть не врезался в ужасную старуху, россыпь бородавок и жёлтый цвет лица которой не оставлял фантазии никакого места, но она не нужна была. Встретишься с такой ночью в подворотне и точно штаны сухими не останутся – именно так и думал Берти, сопротивляясь желанию сбежать от неё куда подальше. А оно стало вдвойне огромным, когда его взгляд перешёл с её лица на руки. Ведьма держала в руках поднос, полный ногтей, обычных – человеческих ногтей, и больших и маленьких… Бертрам сглотнул, подавляя рвотный порыв.       - Купи ноготочки, свеженькие! Приворожи девушку, о которой и мечтать не смеешь, сладенький, - приторным и оттого ещё больше противным голосом старуха пыталась найти к потенциальному клиенту подход, но выходило у неё, мягко говоря, плоховатенько. Берт в уме прикинул, где подобный товар может пригодиться и понял, что шансов у старухи обзавестись деньгами практически нет, но это при условии, что она действительно этим занимается. – Смотри какие свеженькие…       - Благодарю сердечно, - юноша постарался как можно спокойней, без заиканий избавиться от такого «приятного» общества. – Мне своих достаточно.       - Молодой человек, ну не уходите, в оборотку добавите в конце-концов…       Уже тихонько желающего последовать примеру Райли и постучаться головой о стену Берти отвлёк голос позади него. Девчачий.       - Сейра, не доставай его. Не видишь разве – мой клиент.       Услышав это уверенное заявление, парень повернулся и удивлённо замер. К нему вплотную подобралась девушка с неестественно красными волосами, которые у корней перебивались коричневыми, чуть блёклые. Воздух, что она выдыхала прямо в шею парня, заставлял кожу странно реагировать. По телу, причем только по той стороне, что соприкасался с горячим воздухом из легких девушки, пробегал табун мурашек, и не один.       - Миссис…- начал было по привычке юноша.       - Мисс, парнишка, мисс Гловер, - с нескрываемым недовольством, которое, право, очень быстро слетело с её исхудалого лица. Ладошки девушки легли ему на грудь, обжигая чем-то непонятным даже через мантию, рубашку и майку. Перевелл всё же отшатнулся немного, пытаясь восстановить неприкосновенность личного пространства, что получилось довольно плохо – мисс не отставала.       - Не спеши, парень. Разве ты не хотел приятно провести время, когда приходил сюда, - схватив за плечо юношу, она не собиралась его отпускать, и продолжила, прижимаясь к нему всем телом. – Разве не хочешь получить ни с чем не сравнимое удовольствие? - и её свободная рука легла на его ремень, на мгновение чуть соскальзывая вниз.       То, чего добивалась мисс Гловер произошло, инструмент в штанах Бертрама начал подавать недвусмысленные признаки насчет того, чтобы он соглашался. Но тело хоть и было взрослым, но главным всё же был разум девятилетнего мальчишки, так что парень сообразив, что от него хотят, лишь ещё раз попытался сбежать. В его голове только что соотнеслись слова «клиент, развлечься», поведение девушки и то, что он узнал о женщинах непристойного поведения, попросту шлюхах, из магловского мира.       Тело шестнадцатилетнего парня настойчиво требовало воспользоваться услугами этой, несмотря ни на худобу и серость лица, симпатичной шлюхи и Берти проклинал тот момент, когда решил воспользоваться усовершенствованной версией зелья старения. Разум в нелёгкой борьбе победил и парень, прикладывая неимоверные усилия, отцепил девушку от себя и торопливо попрощался, точнее сбежал.       - Мисс Гловер, спасибо, не нуждаюсь! – и рванул со всех ног, в подворотню, стараясь скрыться от наглой девицы и не испытывать стыда за реакции пока взрослого тела.       В переулке, опираясь на грязноватую стену, он приводил в порядок свои мысли и себя ровно до того момента, как ни от куда пойми появился тёмный силуэт мужского тела, который юноша даже не успел толком рассмотреть. Его резко схватили, развернули и прижали животом к стене, так что он видел лишь мелкие трещины на камне.       Паника наступила резко и быстро, он не мог оторвать руки от боков, они просто приклеились, также, как и всё тело, он попытался закричать или позвать Райли, но изо рта вырывался лишь пустой воздух. «Силенцио» тяжело выдохнул Берти, и попытался сбросить заклинание, пока его сзади трогали, обыскивали, так решил он, хотя после того как сумку бросили на землю, он стал в этом сильно сомневаться. А когда его штаны расстегнули он точно убедился, что действие не похоже на обычное ограбление. И он принялся сопротивляться всё яростней, его интуиция вопила, что надо скорее вырываться и сматываться, иначе Бертрама Перевелла больше не будет на этом свете, или будет, но уже точно он не сможет быть таким же как раньше. Магия почему-то не слушалась, ни одно заклинание не формировалось.       Но нет. Ему сегодня определённо не везло. Когда он почувствовал, что может оторвать тело от стены, его резко нагнули, волоча тем самым лицо парня по каменной кладке вниз, а затем резко схватили за хвост тёмных волос, и потянули за себя. Берти почувствовал, что заклятье немоты дало трещину, и ударил по нему с двойной силой. Он радовался - у него получилось.       Только он не учёл одного, его голос от беззвучных криков охрип, а в таком положении головы у него ничего больше хрипа, большего похожего на стон не вышло. И тут он услышал голос нападавшего, тяжелый, басистый, от которого стало страшно ещё больше.       - Скинул, сучёнок! А так! – за возгласом последовало новое «Силенцио» и «Перфектус тоталус». Бертрам, если бы мог, уже дрожал бы от страха, пробирающего его до самого нутра, но тем и отвратительней это заклятье. Всё видишь, слышишь, чувствуешь, но ничего не можешь поделать. А чувствовал парень многое: и боль на поцарапанном лице, и боль в затёкшем теле, и холодный ветерок, прикасающийся к его почти оголённой задней части, и сильные лепки по попе, и запах перегара от склонившегося к его уху мужика. Он готов был плакать, он понимал, что собираются сделать с ним сейчас, но ничего не мог противопоставить силе и заклинаниях насильника. Если бы мог, он бы уже ревел, зовя на помощь всех: маму, папу, дедушку и Райли, он даже не отказался бы от своих родственников, они хоть тоже его били и издевались, но подобного они бы не сделали и не позволили бы никогда.       А уж когда к его оголённой заднице прикоснулось что-то твёрдое и горячее, он заплакал. Но эти слезы были злыми, они отражали не только страх, но и обещание отомстить. Так рушится психика и жизни – пролетела в голове странная мысль. И тут он почувствовал, что этот кобель начинает своё грязное действо. Этого Берти выдержать не мог. Никак. Он хотел, желал разорвать эту пьянь на маленькие кусочки, хотел убить, но не быстро, а так как читал в дневнике предка: долго, кроваво и мучительно.       Что-то внутри щёлкнуло, и вот, он падает безвольной кучей на брусчатку, а рядом пылает огонь, из которого слышаться мучительные для горящего крики. Но Берти плевать, его бьёт крупная дрожь и он греется от пламени костра, что зажёг, бесспорно, экстренный выброс магии. По лицу беспрепятственно текут слёзы не собираясь останавливаться, а сознательные мысли покинули его прекрасную головушку.       Не известно, сколько бы ещё Берт пробыл в практически бессознательном состоянии, но приводит его в более-менее нормальное состояние энергия, что врывается в него. Тёмная, жгучая, приносящая болезненные ощущения в конечностях, но энергия. Она вливается в него, жжа всё нутро. Слезы быстро высыхают, но не останавливаются. Ему стало спокойнее и легче, но успокоиться до конца не получалось, да и вряд ли скоро удастся после такого.       Дед был прав, сюда нельзя идти неподготовленным, ни в коем разе, но его заготовки ему не помогли… Здесь ограбят, убьют и никто не заметит, а тем кто заметит будет плевать, потому что никому проблемы не нужны.       Мысль позвать Райли не ушла, она осталась, пульсируя в сознании, но Бертрам понимал, что если сейчас уйдёт, то не вернётся сюда ни при каких обстоятельствах. О родителях придётся забыть до четырнадцатилетия. И он не стал звать домовика, предпочтя разобраться сам, ему же уже девять лет. Он живёт один, если не считать Райли и портрета деда. Его никогда никто не оберегал и не любил, кроме, может, последнего и первого года его жизни. Он почти всегда был один…       А теперь надо успокоиться и перестать плакать! Встать, собрать рассыпанные зелья с земли, найти поскорее аптеку и уходить из этого грёбанного переулка! Берти всё сформулировал, он должен сделать это и сделает! Но чуть позже…       А пока он сел, прижимая ноги к подбородку и затих, погружаясь в водоворот мыслей. Что было бы с ним, если бы не его стихийная магия огня? Дедушка снова оказался прав – огонь надо любить, раз он тебе покровительствует, спасает тебя из подобных передряг. Берти усиленно старался отогнать мысли и картины, ползущие ему в голову, того, что с ним могло бы быть. Он догадывался как должен был выглядеть и что чувствовать после этого… Он даже не мог придумать объяснение этому слову. Не мог и не хотел. Желание было сейчас только одно – отмыться. Он чувствовал себя грязным, как будто липкие и грязные пальца находились сейчас на его теле, или оставили следы.       Так он и сидел, пытаясь успокоиться и не плакать, когда он услышал, точнее почувствовал колебания магических потоков. Только подняв голову, он понял в чём дело. Заклинания, подвешенные на территорию вокруг, мигали и переливались. Они были заглушающими и отталкивающими для всех, кроме находящихся внутри. И сейчас кто-то упорно хотел пройти именно здесь. Пора было сматываться. Берти понял почему никто не явился на крик его и его мучителя… Парень криво усмехнулся и посмотрел на горстку пепла, ещё не известно кто из них двоих мучитель. Он то сейчас жив и относительно здоров.       Разумом Бертрам был далеко от тёмного закоулка в магическом Лондоне, его мысли носились в неведомых далях, но тело уже действовало. Поэтому ещё одного мужчину он встретил уже стоя на чуть подрагивающих ногах, собирая крохи сил, что остались после магического выброса, на кончиках пальцев.       Незнакомец не был похож на неудачного насильника. Он был ниже и тоньше, черты лица были, прямо говоря, миловидными, но на девушку он не походил, несмотря на собранные в низкий хвост чёрнявые волосы. Мантии на нём не было, что удивило бы юного мага, если бы тот вылез из своих мыслей. Вообще наряд мужчины нисколько не подходил магическому Лондону с его чопорной культурой и традициями – коричневые штаны, заправленные в кожаные сапоги и смутно напоминавшая магловскую кожанку байкеров куртка того же цвета, что и штаны.       - Кто вы?       Глаза мужчины бегали по юноше и обстановке, царящей вокруг него. Взъерошенное состояние парнишки, разрезанный ремень, грязная смятая мантия и рубашка, наводили его на не очень хорошие мысли, а едва видневшиеся трусы из-под сползающих штанов, заплаканное лицо и поцарапанная чем-то щека их только подтверждали. Ему захотелось выругаться. Очень захотелось. Нет, конечно грабежи и разбой были не в новинку каждому, кто жил или бывал в Лютном, но насильников не любили нигде, тем более нападающих на школьников.       Он бы уже давно помог мальчишке и успокоил того, но его останавливало одно обстоятельство – в воздухе витала тёмная, почти черная с небольшими яркими проблесками остаточная энергия, такая бывает после применения «Адского Пламени». Сила, витавшая в переулке, была огромна, а это значило лишь одно – насильник не сбежал. Он, а точнее, то, что осталось от него сейчас здесь.       - Это сделал ты? – и шагнул ближе к пареньку. Ошибку, что он допустил, мужчина понял сразу, и сразу же отодвинулся назад, но было поздно. Шаг назад спас ему жизнь – там, где он только что стоял, прямо на уровне шеи пронеслось режущее заклятье.       Мозг мужчины работал быстро – каждому хочется жить. Мальчишка силён – палочки он у него не видел, так же как и любых других накопителей, профессиональный взгляд артефактора заметил, что у него нет ни одного щита или усилителя, кроме ленты, что криво висела у него на кончике длинных волос. Но она лишь для того, чтобы волосы нельзя было срезать или выдернуть. Так что мысль не провоцировать мальчишку была, определённо, здравой.       - Не подходите! – мальчик не угрожал, он предупреждал, словно зверь, охраняющий свою территорию. – Не приближайтесь! – боль и ярость плескались в его глазах, правда они скрывали притаившийся страх, и мужчина это чувствовал. Он знал, что это такое - быть беспомощным и ничего не мочь сделать с этим. Беспомощность – самое страшное, что может произойти с сильным человеком, оно ломает его. Страшно, криво и больно. И мы не хотим оказаться в том же положении ещё раз, и лучший пример сломанного сильного человека мужчина привести мог – Волдеморт, или попросту Том Марволо Риддл.       - Я не причиню тебе никакого вреда, - насколько мог мягко произнёс незнакомец Бертраму. – Меня зовут Раймонд Принцвелл, я артефактор, мой магазин прямо на стыке Косого и Лютного. Можем зайти туда, а ты приведёшь себя в порядок, - парень замотал головой, - там с тобой всё будет хорошо, я тебя не трону.       - Нет.       - Могу поклясться, - слово «магией» почти слетело с губ Раймонда, но он захлопнул рот очень быстро. Нельзя призывать магию постоянно, она не терпит суеты и быта, да и клятву надо тогда формулировать слишком точно, своей магией он рисковать е очень то хотел.       - Нет, мистер Принцвелл, спасибо, но не стоит. Со мной всё в порядке, - упрямо заявил мальчишка, отчаянно краснея. Когда краснота чуть прошла, он снова поднял на Раймонда свои глаза и уставился на него внимательным взглядом, мужчина посмотрел так же и на него. И оба заметили некое сходство между собой – цвет волос и кожи, разрез глаз и скулы. Это удивляло, но Берти на какое либо выражение эмоций не хватило, он не мог забыть предшествующую сцену. - Не знаю как тебя зовут, но может всё-таки примешь приглашение, я тебя не съем, - улыбнулся мужчина и Берти сбежать захотелось ещё быстрее. Не, он не особо боялся этого мужчину, от него веяло запахом жженых трав и металлов, не исходило никакой опасности, но Бертрам предпочёл бы с мистером Принцвеллом не встречаться больше никогда.       Как только Берти посмотрел в черные глаза, он понял, что мужчина всё знает – он знает, что здесь произошло, он знает, что хотели сделать или сделали с Бертрамом, и что сделал он с нападавшим. И тогда стыд прошивал парня как копьё – он не хотел, чтобы кто-нибудь знал о его слабости, то, каким беспомощным он был…       - Со мной всё в полном порядке, - повторил, сам не веря в собственную ложь, юноша и принялся торопливо собирать рассыпанные флакончики в сумку, а затем встал, настороженно глядя на Раймонда. Он не хотел быть грубым с этим человеком, он не сделал ему ничего плохого, но то, что придётся сейчас проходить мимо него в тесном переулке напрягало.       - Выйдете на главную улицу, - сглатывая и сжимая кулаки сказал мальчишка, а потом, видимо, спохватившись, добавил, - пожалуйста.       Брюнет, нахмурился и грустно посмотрел на Берти, но всё же отошёл, пропуская юного мага, пронёсшегося мимо него стрелой к выходу из Лютного. Раймонду осталось лишь покачать головой и войти обратно в проулок, но он не вытерпел и схватив проскальзывающего парнишку за ворот мантии сзади притянул к себе, но почти не прикасаясь, чтобы не будоражить и так напуганного юношу ещё больше.       - Не смей зацикливаться на этом, живи дальше, учись, становись сильнее, но не попадай в зависимость от страха. Это того не стоит, - чёрные глаза с синеватым отливом внимательно заглядывали в болотные и видели там лишь согласие вперемежку с не ушедшим до сих пор стыдом и страхом, причём первого было больше, что уже радовала мужчину. - И аптека, если ты надумал что-то продавать, в противоположной стороне. Если Фергюс будет отбрыкиваться, то скажи, что ты от меня, понял?       Медленный кивок парня последовал за вопросом Раймонда, и артефактор тем временем уже улыбнулся, потрепал мальчишку по шевелюре и ушёл в переулок, оставив Берти непонимающе пялиться ему в след.