В дороге звезды ближе

«Коронадо», тихо вздохнув, встал под огромной сосной. Рыжий выглянул в окно, задрав голову – верхушка дерева терялась где-то в небе. -Ты уверен, что оставить его здесь будет разумно? А если эта сосна грохнется? Или даже ветка? Ты ж не расплатишься. -Я не расплачусь – ты расплатишься, - заметил охотник, и, поймав взгляд Алана, добавил, - шучу. Все хорошо будет. Рыжий заворчал, отпер дверь. Волки сидели тут же, то есть, кто-то сидел, кто-то лежал. Они выглядели расслабленными и не обращали на охотников ни малейшего внимания. -И что это значит? – повернулся к Данте Алан. Мужчина перелез на сиденье парня, перегнулся через него, тоже выглядывая наружу. Алан зашипел – охотник прижал ему волосы и локтем двинул в плечо. Данте, будто не замечая его недовольства, оперся парню ладонью о голову и ответил: -Ну, полагаю, пока мы должны ждать. Наверное, Хозяина еще нет на установленном месте. Видишь, наши пушистые друзья отдыхают, и тебе бы брать с них пример – силы нам еще понадобятся. -Ладно, только, блин, слезь с меня! Данте засмеялся и послушно слез – рыжий же принялся спешно проверять, как много волосяного покрова противный полудемон успел у него выдергать своими заклепками и замками. -Ты козел, Данте, - сообщил парень, подняв еще один длинный красноватый волос. -Можно подумать, какое открытие! - хохотнул охотник, - доставай сэндвичи, есть охота. Алан вновь недовольно заворчал, но послушался. На самом деле парень был рад передышке. Перед боем ему требовалось привести нервы в порядок, и просто посидеть рядом с Данте, пережевывая остывший бургер…. Да, это было как раз то, что нужно. В кабине было тихо и тепло. Ровно мерцала подсветка приборной доски, пахло хвоей. Пахло не настоящим деревом, всего лишь какой-то освежитель – рыж считал это плебейством, но охотнику нравилось, а в мелочах с ним лучше было не спорить. Алан повернул голову, разглядывая Спарду. А уж о чем-то серьезном спорить было не просто бесполезно, но и опасно. Это грозило, например, подзатыльником. Или какими-нибудь садистскими выходками в постели… Рыжик расстроенно поймал в руку пострадавший хвост. Однажды у него сильно играло звериное начало, парень зажимался, не давал развести себе ноги… Тогда Данте просто сломал ему хвост. Это было обидно, очень больно и, конечно, он распсиховался. Все закончилось ночевкой в разных комнатах. Сейчас охотник был сосредоточен. Данте смотрел в лобовое и слегка хмурился, поигрывая пальцами по рулю. Лес вокруг был нереально черным. Плотные ветви переплетались высоко-высоко над головой. Все это было сказкой. Очень-очень страшной сказкой для маленького рыжего мальчика… Они просидели так около часа. Может, меньше, но рыжий успел накрутить себя так, что вздрогнул, когда снаружи послышался шум. Волки поднимались с земли. Они потягивались, зевали, тянулись друг к другу, чтобы понюхать или лизнуть. Рыжий зябко переминался с ноги на ногу, поджидая Данте, расчехлявшего меч. Он чувствовал себя лишним. Было видно, что волки самодостаточны, что им не нужны чужаки – звери даже не смотрели на охотников. -Что они делают? – тихо спросил парень, когда Данте положил руку ему на плечо. -Готовятся к охоте. -Разве они не готовы? -Как тебе сказать, парень… - охотник приласкал Алану щеку и легко коснулся приоткрытых холодных губ, - они не одиночки. Когда начинается борьба, каждый из них должен знать, где находится другой, насколько он силен или слаб, как может помочь, или наоборот, может быть, его нужно защищать… Это ритуал, обряд. Без этого волки никогда не выходят на охоту. Рыж беспомощно улыбнулся и поддернул ворот куртки. Хвост взволнованно скользил по земле, сметая сухую хвою. Данте видел его волнение, видел, как бегают зрачки, и охотнику это не нравилось – рыжик никогда раньше не выходил на дело в таком состоянии. Волки неторопливо снялись с места, исчезая во тьме. Алан вздохнул, потер переносицу и двинулся следом, неслышно ступая по подстилке звериными лапами. Данте посмотрел им вслед. Помедлил – и обернулся, бросая в карман плаща футляр со шприцами. Вдали послышался переливчатый вой. Несколько очень сильных, звонких голосов, несколько чуть более глухих. Волки перешли на рысь, Данте и Алан тоже ускорились, торопясь к обозначенному на карте месту. Земля задрожала. Теперь было слышно не только волков – мерный гул нарастал, вытесняя остальные звуки. Охотники вышли на позиции – Данте, закинув меч на плечо, встал посреди карьера. Фыркнул только по поводу песка под ногами, но место выбирал не он. Алан отошел назад, и теперь стоял, вглядываясь в ночной мрак, пытаясь разглядеть приближающееся чудовище. Воображение рисовало жуткие картины. Земля не просто дрожала – она содрогалась от чьей-то тяжести и все громче и громче становились рев и лай. Сердце парня гулко билось под ребрами, казалось, эта жуткая какофония проходит через его тело и оседает тревогой и липким страхом… Рыж сглотнул, переступил лапами, пытаясь отвлечься. Перевел взгляд на спину Данте. Сын Спарды расслабленно играл пальцами на рукояти меча. Это хорошо… значит, все под контролем. Данте не паникует, значит и парню не следует. Стыд-позор некоторым рыжим. Успокаивая себя, Алан поднес ладони к лицу, выдохнул в них. Облачко пара растаяло в воздухе. Становилось холоднее. С каждой секундой, с каждым глухим ударом в землю становилось все холоднее - и не только у парня внутри. -Алан! – позвал Данте, - Будь готов. И в тот же миг раздался треск. Рыж закрылся рукой, когда огромная сосна рухнула, сметая соседние деревья, брызнули в стороны обломки коры и веток. Через изломанный вековой ствол перемахнул седой от пыли волк. За ним еще один и еще, а следом, распространяя зловоние гниющего мяса, рухнул на песок огромный монстр. Демон явился. Алан закрыл нос руками и отступил, нахлестывая себя по бокам хвостом. Он был отвратителен. Будто ком болотной грязи вытащили на берег и оживили. Склизкая плоская голова, несколько пар разномастных ног, короткий толстый хвост – со всего этого текло. Демон оставлял за собой грязный след, и волки, которые кружили вокруг, щелкая челюстями, были вымазаны в этой дряни от морд до хвостов. Было видно, что бой идет уже даже не несколько часов, а несколько суток. Измотанные, все в пене, звери неустанно гнали демона-паразита к намеченной точке. Мерзкая тварь испускала трубный рев, упиралась в землю всеми ногами и нагибала голову, словно бык, чтобы поддеть мелькающих пастухов. Среди волков был и Рэн. Данте смотрел на него, прищурив светлые глаза. Теневой волк работал наравне с другими. Он тоже вымотался, но грязи а его шкуре заметно не было. Потому что вожак? В этот момент демон раскрыл пасть и снова завопил, в волков полетели ошметки грязи. Блэку на морду упал кусок, волк встряхнул головой, потом заскреб по ней лапой – видимо эта черная субстанция была чертовски прилипчивой, потому что волк никак не мог соскрести ее. Тогда он просто исчез. То есть, так могло показаться всем, кто не был знаком с этим зверем. На самом деле Рэн провалился в тень и спустя какой-то миг снова был перед демоном, чистый, рассерженный, сильный. Данте смотрел, как стая носится вокруг демона, заставляя его кружиться на месте и медленно двигаться туда, куда они его вели. Теневой то и дело нырял в свой собственный Сумрак, но не задерживался там, вновь и вновь швыряясь на монстра. Он впивался зубами в вязкие лапы паразита, утопал в грязи и зловонии, отплевывался от грязи, забивающей нос и рот, и кидался снова и снова, и снова. Пастухи подставлялись. То и дело какой-то из волков намеренно открывался для атаки демона. Пока неповоротливая тварь обрушивала мощь на одного единственного зверя, остальные нападали, драли бока, лапы, впивались в пальцы. На атаку у них было всего несколько секунд, потому что в самый последний миг Рэн набрасывал на волка-приманку тень, закрывая его, словно щитом. Демон разворачивался, и все начиналось сначала. Сил у этой твари было немерено, и хоть она и шаталась и выла от атак волков, падать пока не собиралась. Данте должен был это исправить. -Рыж. -Да? – парень тотчас подскочил, размахивая хвостом. -Иди-ка сам поотвлекай этого грязнулю, дай пастухам отдохнуть. Своего зверя не спускай. -Хорошо. И рыж, встряхнув гривой, молнией метнулся в гущу схватки. Данте потер щетину, глядя любовнику вслед. Мальчишка мог бояться, мог ныть или капризничать, но в деле на него всегда можно было положиться. Алан никогда не подводил и очень часто делал даже больше, чем от него требовалось. Это одновременно радовало и пугало охотника. Все же каждое пробуждение Берсерка приближало его к смерти… Рыжая бестия влетела в гущу схватки. Волки покосились на помощника и только, это никак не повлияло на их стратегию. Данте опустился на песок, наблюдая. Вмешиваться было рано. А на другой стороне карьера, словно пенные морские брызги, во все стороны разлетался песок. Демон бился в кольце охотников, расшвыривал волков, но те раз за разом вскакивали снова. Щелканье челюстей эхом отдавалось от стены деревьев. Алан же кошкой скакал меж вспахивающих песок лап, выжидая подходящий момент. Один из волков взвизгнул пронзительно – и тут же рядом с ним оказались еще двое, прикрывая собой товарища. Демон потянулся к ним головой. Из разверстой пасти тугими жгутами свисала черная слюна. Рэн напрягся, собираясь вновь поднять щит-тень, но Алан успел раньше. Он выпрямился перед мордой чудовища во весь рост, щелкнул в воздухе хвостом и поднял руку так чтобы мразь уж точно увидела фигуру из одного пальца. -Глянь, что у меня есть, выродок! Данте тихо засмеялся. И ведь успел нахвататься, щенок рыжий… Демон зашипел, узрев нового врага. Он устал, пытаясь отвязаться от волков. Он был голоден и зол, а эта новая живность перед самой его мордой так остро пахнула чем-то знакомым… С громогласным ревом чудовищный монстр оттолкнулся от земли четырьмя передними лапами. Рыж сглотнул и чуть-чуть, самую малость вжал голову в плечи, когда над ним, словно запугивающий охотника медведь, выросла черная громадина. Волки залаяли. Рыжий оскалился, не отступая. Демон занес лапу и опустил ее с такой силой, что застонали сосны. Когда осела пыль, рыжий мальчишка стоял в промежутке между его пальцами и улыбался. Волки в это время угрожающе наступали, роняя пену на песок. По неровному, словно вылепленному из глины загривку демона прошла дрожь. Он снова поднял лапу и снова обрушил на мешающихся зверей, но не попал, и это, кажется, стало для него последней каплей. С диким ревом демон кинулся вперед, хлопнул беззубыми челюстями, окатив стаю порцией грязи. Алан увернулся, щелкнул его по ноздрям хвостом, вызвав новый приступ бешенства. Данте сидел и смотрел, как Килер играет с этой смрадной заразой. Уж что-то, а бесить парень умел как никто, у него был прям самый настоящий талант в этой области. Сейчас Алан один отвлекал на себя внимание демона, а стая теснила его к стене обрыва - туда, где находился охотник. И, надо сказать, справлялся он блестяще. Пока заявлять о своем присутствии было нельзя. Вонючая тварь должна была думать, что позади нее безопасно – и только поэтому шаг за шагом отступала сейчас, зверея от выходок Алана. А парень изгалялся как мог. Отвлекая внимание от волков, он давал этим сильным угрюмым животным без препятствий выполнять свою работу, а уворачиваться от неуклюжих и медленных атак демона труда ему не составляло. Он даже до сих пор оставался чистым, в отличие от всего, что их окружало. Смотреть на игры рыжика можно было бесконечно долго – все равно что на пляшущий язычок огня. Он всегда казался Данте хрупким, особенно когда прогибался перед ним, волосы соскальзывали с шеи, обнажая трогательные позвонки... А уж сейчас, против такой громадины и вовсе выглядел крошечным. Однако менее опасным от этого он не становился. Раскатистый рык сотряс воздух. Демон был уже в непосредственной близости и рыж вместе с волками усилили нажим. Паразит, наконец, осознал, что что-то не так и стал разворачиваться, бешено загребая лапами и мотая хвостом. Стая тотчас поменяла строй. Трое повисли у него на гачах, тормозя, причиняя острую боль. Демон снова развернулся, завертелся, теряясь… Данте не торопясь поднялся с земли, отряхнул плащ, перехватил рукоять Мятежа поудобнее… Алан выпустил когти и, когда огромная ряха оказалась напротив, встретил ее медвежьими объятиями. Сначала монстр не понял проблемы. Он фыркнул и резко дал назад, видимо, решив стряхнуть с головы помеху, но не тут-то было. Алан крепко стоял на земле и держал морду, глубоко утопив когти в рыхлой и влажной коже демона. Тот снова попытался освободиться, уперся лапами в землю, присел, отталкиваясь передними… И Мятеж, словно гильотина, обрушился на вытянутую шею. Рыжик напрягся, сдерживая монстра. Тот отчаянно бился, заливая песок отвратно воняющей черной жижей. Упираясь лбом в морду, парень не мог видеть происходящего, но свист рассекающего воздух оружия и дрожь демона говорили ему о многом. Данте удалось сделать еще несколько разящих выпадов, прежде чем паразит вырвался из рук мальчишки, украсившись зияющими ранами на морде. Мальчишка упал бы, но какой-то волк быстро подставил свое плечо и парень сухо кивнул ему, выражая благодарность. Руки дрожали. С когтей до сих пор капала густая кровь твари. Волки снова вступили в игру. Теперь демона никто не отвлекал – теперь его просто рвали на куски. Лохмотья шкуры пластами падали на песок, пропитывая его кровью. Демон выл и орал, а беспощадные звери с Рэном во главе и Данте с мечом наперевес, продолжали его убивать. Теперь рыжий понимал, почему демона гнали именно сюда – он метался, прыгал на стены карьера, но песок не мог выдержать его чудовищный вес – и демон срывался, падая прямиком в кольцо терзающих его хищников. По земле разбегались волны изморози. Тварь отращивала новые и новые конечности, и вскоре подобраться к ней для удара стало довольно сложно. Очередной выпад демон отбил – Данте отскочил на несколько шагов, оказываясь рядом с Блэком. -Темный, ты не хочешь просто утопить его в своих тенях и не париться? -Не могу. Хозяин все еще у него в плену. -В плену, да? Ну что ж, будем выцарапывать! Рэн усмехнулся: -Самое время, Спарда. Они навалились вдвоем. Втроем – потому что Алан присоединился, длинным кошачьим прыжком взлетев на бок уродцу. Рыжий любил действовать так, когда охотился в паре с Данте. Охотник наносил мощные удары с фронта, а мальчишка незаметно, но больно подтачивал силы с тыла. Особенно хорошо это работало с большими противниками – по ним рыж скакал как лемур по лианам, и поймать юркого мальчишку до сих пор не удавалось никому. Но провернуть подобное сейчас оказалось плохой идеей. На спине и боках демона влаги было больше – парень буквально увязал, пытаясь добраться до уязвимой хребтины. До гребня оставалось еще прилично, а он уже с трудом мог вырвать ноги из черной няши, которая стекала вниз, стаскивая за собой юного охотника. Рыж дернулся – и не смог сделать шаг… Он увяз, будто птица в болоте, и с каждым движением вяз все сильнее и сильнее… -Данте, - шепотом выдохнул мальчишка, панически дергая хвостом, и уже громче - Данте! Но охотник его не слышал. На пару с волком они разносили демона на куски – и они были слишком далеко, учитывая размеры противника. Рыж попытался ухватиться за что-нибудь, но за что? Демон напоминал густо обмазанный грязью камень. В нее влип хвост, лапы… Опереться рыжу было не на что, он плавно съезжал все ниже, рискуя быть просто затоптанным огромной тварью. Понимая, что все может закончиться раньше, чем хотелось бы, Алан в спешке поднял эмпатические щиты, хлебая силу своего демона, словно иссушенный жаждой путник. Данте почуял пробуждение Берсерка, и не он один. Рэн поднял агрессивно прижатые к голове уши и повернулся в сторону, откуда хлестала сила. Охотник выматерился. Нужно было бежать к Алану, но волка задержать было важнее… Рыж решил за двоих. С диким ревом Берсерк оттолкнулся, в прыжке распахивая огромные крылья, на миг завис в воздухе, а потом ударил демона когтями. И демон-паразит – громадная тварь, которую не могла уложить стая волков – рухнул на песок. Пастухи накинулись на него молчаливой волной. Берсерк стоял на поверженном враге, яростно махал длинным хвостом и рычал, не позволяя волкам приближаться к себе слишком близко. Те ярились, скалились, но у них была другая задача – грязь уже расползалась по песку. Демон разлагался на глазах, а звери копали, отбрасывали пласты тухлого мяса, разгребали кишки, выбрасывая их на грязный песок. Очень быстро раздался скрежет – и они выволокли кокон, увидев который, Берсерк в бешенстве зашипел. Все произошло очень быстро. Кокон треснул, выпуская на волю ослепительно-белый свет. В тот же миг Берсерк сорвался с туши, Рэн поднял щит над источником света, а Данте рванул его сзади за шею, заваливая навзничь. В бешеной какофонии звуков потерялось все. Под бешенный стук сердца Данте навалился на Рэна, прилагая все усилия, чтобы отвернуть его пасть от себя. Позади надрывно выл Берсерк. Спарда не знал от чего – быть может, ему было больно, а может, он уже добивал там Хозяина и пастухов… Это чудовище ненавидело свет. Оно ненавидело абсолютно все кроме своего брата. В этом они с Данте были даже похожи… -Рыжик! – заорал полудемон, пытаясь перекричать шум, - Рыжий!!! Земля снова дрогнула. Блэк сбросил с себя охотника, посмотрел на него мрачно и исчез в тенях, чтобы снова возникнуть возле раскрытого кокона. Там, окруженный ореолом света, лежал без движения белый как снег олень. Его голова была увенчана короной раскидистых рогов, настолько витых и красивых, что сомневаться в личности существа не приходилось. Хозяин Леса лежал на земле без сил, а вокруг, словно подступающая к светлому дню ночь, кружили волки. Вот только они не нападали, а поднимали прекрасное создание. Коричневая волчица лизала ему нос, прочищая дыхательные пути, кто-то приподнимал, стараясь поставить на ноги, но большинство просто окружило оленя кольцом, защищая от Берсерка. Демон Ярости неистовствовал, пытаясь прорваться сквозь теневую защиту Рэна. Он тянул к источнику света когтистые лапы, бешено выл, бил по щитам кулаками и плечами, угрожающе шипел… Блэк невозмутимо отдавал команды волкам. Те уже привели Хозяина в чувства и медленно уводили от трупа демона-паразита под сень деревьев. Данте зашел рыжему за спину. Когда Берсерк в очередной раз метнулся вдоль черной преграды, надеясь найти лазейку, охотник рванул к нему. Зверь развернулся, почуяв, наконец, еще одну угрозу, расставил ноги шире и пригнулся, сотрясая песчаные стены карьера ревом. Блэк обернулся. А дальше настала ночь. Тени захлестнули поляну. Данте упал на колени, пытаясь сделать вдох, рядом захрипел Берсерк. Непроницаемая мгла убивала звуки, убивала все живое – охотник очень хорошо знал, на что способна тень Темного волка. -Хватит! – рявкнул он, - Рэн! Блэк спокойно прошел мимо. К Берсерку, который судорожно приспосабливался к новым условиям, проявляя свою чудовищную способность к выживанию. По телу мальчишки, обросшему шипами и когтями, пробегали красноватые разряды. Когда образ парня начал катастрофически плыть, Данте запустил процесс превращения. В форме демона он мог обходиться без воздуха. Времени было в обрез, но он надеялся, что этого хватит… Рэн раскрыл пасть и уперся лапами Берсерку в плечо. Волк весил немало – куда больше, чем взрослый мужчина, и, прежде чем Берсерк в своем состоянии смог спихнуть его, вцепился мальчишке в горло. У Данте сжалось в груди, когда он увидел, как дернулся в стальной хватке его мальчик. Плевать, что мальчик был древним демоном, сейчас он скулил как ребенок, в тело которому впился бульдог. Спарда размахнулся и рубанул Мятежом, но там, где был волк всего мгновение назад, уже была только темнота. -Ты мешаешь мне, - прозвучало за спиной. -Не трогай его! – разъяренно громыхнул Данте, оборачиваясь к волку, - ты знаешь, он мой! Зверь непроницаемо глянул на него, а в следующий миг прыгнул, сшибая демона с ног. Они оба рухнули туда, где по идее должен был быть пол. Челюсти Рэна скрежетали по броне полудемона, Данте отпихивал волка, но тот словно ничего не замечал. Он давил с той же силой, с какой Берсерк когда-то ломал Данте ребра даже в этой форме. Противники боролись в абсолютной тишине, сосредоточенно и яростно. Рэн раз за разом бил в красно-черные пластины и броня поддавалась, заставляя полудемона все крепче сжимать зубы, сдерживая стон боли. Данте удалось обхватить волка рукой, он надеялся покончить со всем, просто раздавив ему шею, но волк будто растаял в его объятиях, собравшись черным дымом уже поверх когтистой руки. Данте не успел среагировать. Волк сомкнул челюсти на его лице, и броня затрещала, ломаясь, крошась под зубами… Триггер стремительно разрушался, Данте рванулся прочь, оставляя в зубах Блэка часть лицевой маски – и закашлялся, задыхаясь. Рэн выплюнул «трофей». И снял сумрачную завесу. Внезапно появившиеся звуки ударили по ушам. Шумел лес, тявкали волки, кто-то шуршал в траве… Такая малость, но она буквально оглушала, а от спасительного воздуха огнем горели легкие. -Зач… зачем ты… -Ты не моя цель. Ты не угроза. -Он тоже! Волк не сдержал ехидного взгляда. Берсерк как раз поднимался на ноги, полный желания уничтожить здесь все. Данте тоже поднялся, хоть и с определенным трудом: -Он со мной. Я не дам ему буянить. Волк повел ухом и повернулся. Данте вытянул руку: -Рэн, постой! Я действительно его удержу! -Ты не смог, - Темный удостоил его взглядом, в котором даже читалось… понимание? – уже поздно, Данте. -Не делай этого! Волк не ответил. Берсерк хвостом встретил прыжок Блэка и отшвырнул его с такой силой, что сосна, в которую тот влетел, содрогнулась. Кинулся следом, ухватил за лапу и вывернул, тряхнул, вмял в землю. Волки обеспокоенно зарычали где-то там, под деревьями. Мелькали меж оскаленными зубами красные от крови языки, но звери смотрели, не вмешиваясь, как Темный и Берсерк вынимают друг из друга души. Пистолетная очередь разогнала обоих противников. Данте сплюнул кровь под ноги, перевел дуло на Берсерка и приказал, четко, внятно: -Уходи. Зверь сузил зрачки, узнав старого врага. Ноздри затрепетали, втягивая запах полудемона, когти лязгнули… Охотник принял удар на грудь, обхватил юркого демона и заломил ему руки. Ему мешали огромные крылья, мешал хвост, с убойной силой хлещущий по спине, но это было привычно. Спарда знал, как любит драться Берсерк, знал, когда и что он сделает – и был к этому готов. Он повалил Берсерка на колени, снова взывая к своему собственному внутреннему демону. Силы были на исходе – но их хватило, чтобы прикрыть броней грудь, живот и спину – места, куда так любил бить когтями его персональный яростный противник. Вой рыжего и рев Данте смешались в один. По коже мальчишки снова побежали искры. На сей раз они не были просто вспышками, сейчас, когда вокруг был воздух, красноватые искры превращались в огонь, они ползли по спине, по линии позвоночника. Берсерк отпихнул Данте, заложив дрифт на повороте и обернулся, поднимаясь на ноги, поднимая крылья, еще более сильный и дикий, чем когда-либо. Гребень острых длинных шипов пылал, голову венчали рога. Демон скакнул вперед, словно зверь, и там, где он отталкивался от земли, песок превращался в стекло. Данте отбил когти Мятежником, но хвост сбил с ног. Кулаки ударили по нагрудной броне, от рева заложило уши. Пинок в лицо, Берсерк отскочил, мерцающие перья Люцифера одно за другим вонзились в кристаллизованный песок, окружая его клеткой. Демон вырвал одно, переломил с хрустом, сметая остальные хвостом. Взрывы грохнули, когда Берсерк уже на половину выполз из зоны поражения – он скорчился, заорал, словно ребенок… Данте вогнал лезвие меча ему в плечо, ухватил за шею, нагнулся к самому уху, зарычал: -Пошел нахуй отсюда, тварь, Алан мой! – и с ненавистью провернул рукоять, распахивая рану, упиваясь криком боли. Берсерк больше не пытался опереться на левую руку, он поджал ее, скуля, дернулся, но сбежать сейчас не мог, только злобно сверкал бешенными красными глазами. -Уходи! – заорал Данте, запрокидывая ему голову. Языки огня лизали ему закованные в броню руки, Данте смотрел в лицо демону, ища в нем своего мальчишку. -Слышишь меня?! Пошел прочь!! И вот тогда паника охватила полудемона. Не было рыжика. Был Берсерк, уже усталый, страдающий от боли… Он всегда уходил, прятался, когда ресурсы тела носителя подходили к концу. Но только не сейчас. -Уходи!!! Мятеж снова вонзился в тело под дикий рев Берсерка. Берсерка… Данте отбросил клинок, прижал к себе бьющегося демона, вжался носом под линию волос на холке, закрыл глаза, пытаясь нащупать линию эмпатической связи, канал, который соединял их долгие четыре года… Пустота. Только обрывок ее, словно желтая лента Ямато на ветру… -Нет, - выдохнул охотник, - рыжик. Где ты? Рыж… Берсерк ударил хвостом по земле, брызнули обломки кристаллизовавшегося стекла. Их прижали волчьи лапы. Блэк поднял голову, возвышаясь над скорчившимися демонами. Стая притихла… Данте зарычал, не поднимая головы, не прекращая сжимать в объятиях рыжего зверя: -Ты не заберешь его у меня! -Заберу. Лапа уперлась Берсерку в спину. Тени – живые, ненавистные, холодные – поднялись за спиной волка сотней таких же как он… Скользнули по земле, забирая в себя кровь, размазанную по стеклу и песку. В звенящей тишине Блэк раскрыл пасть… И стена теней упала, подгребая под собой… Данте. Волки залаяли, зарычали, неистово метаясь под сенью деревьев. Рэн отпрянул, тени, словно полотно, собрались под его лапами и исчезли. Они должны были ударить не того. -Что ты наделал, Спарда… Волк выдохнул тоскливо. -Что ты наделал… Сбоку кто-то закашлялся. Рэн отметил боковым зрением, как завозился на песке рыжий мальчик, как выдернул из бедра шприц, гладя на него слегка удивленным, расфокусированным взглядом. -Данте? Ему хватило нескольких секунд, чтобы увидеть охотника. Рэн Блэк прижал уши и отвернулся, стараясь не смотреть на то, что происходило потом. Он не хотел видеть, как Алан звал и тряс Спарду, не хотел слышать, как невнятные всхлипы перешли в рыдания. Рэн был зверем. Но он терял достаточно, чтобы знать, какая боль заставляет мальчишку захлебываться стонами, стискивая в кулаках толстовку Данте. Что заставляет его раз за разом звать охотника по имени, касаться еще теплых губ и прижиматься к широкой крепкой груди, как он делал множество раз до этого. Волк повернулся и отошел, запрокидывая голову, глядя в небо. А потом закрыл глаза. И завыл… Алан почти ничего не видел из-за застилающих глаза слез. Он не понимал, что произошло, не понимал, не хотел верить… Данте Спарда не мог умереть. Он просто НЕ МОГ умереть раньше него самого, не мог, не мог… Он шептал это, пытаясь разбудить охотника, ощупывая его трясущимися руками в поисках ран, которое можно было бы зажать, перевязать, вытянуть яд. Только ран не было. Алан гладил колючие щеки, искал, прижимался носом… И тихо, жалобно плакал, с каждой секундой понимая, что это конец. -Нельзя… Данте… пожалуйста, ты не можешь, - рыжий вжался лбом в грудь охотнику, заливая его слезами, рванул за плащ, - Данте!!! Крик мальчишки отразился от стен карьера. -Данте… Алан медленно, словно тело не повиновалось ему, нагнулся, поцеловал любимого демона, провел ладонью по щеке, прижался щекой, вдыхая его запах… -Люблю тебя… слышишь? Мой… Дрожащие подушечки пальцев аккуратно стерли грязь с виска. -Мой… Под печальный вой волчьей стаи хрупкий рыжий мальчик свернулся на груди полудемона, словно бездомный щенок… и провалился во тьму, милосердно спасаясь в ней от боли… Небо расцветили первые всполохи рассвета. Где-то далеко вспорхнула из кустов тяжелая лесная птица, знаменуя пробуждение всего живого. Тоскливая, горькая песнь о павшем герое звучала все тише и тише… Волки замолкали, опуская головы с прижатыми к голове ушами, выражая почтение и скорбь. Над карьером, ставшим этой ночью полем битвы звучал теперь только один голос. Самый сильный… самый чистый… Последние отзвуки этого голоса растаяли, когда лучи солнца заиграли на красном плаще. Необычно яркий цвет. Не кровь… Жизнь. Жизнь… -Рыжик… Алан всхлипнул и прижался еще плотнее, щекой к груди. И недоверчиво приоткрыл глаза, не совсем понимая почему… бьется сердце. -Рыжик, очнулся? – широкая грубая ладонь приласкала щеку и ушла в волосы, убирая их с лица. Голос был тихим, слабым… но несомненно его. Алан, боясь лишний раз вздохнуть, поднял глаза. Данте с улыбкой смотрел на мальчишку, перебирая ему волосы. -Я уж думал, ты как Ромео над телом Джульетты… дух испустишь. -Данте? -Кто ж еще, - очень тихо ответил охотник. Он был бледен. Измучан. Но жив. -Ты не… Но… -Тш-ш… Рыж свел брови на переносице, сдерживая подступившие рыдания. Не удержался – предательские слезы снова поползли по щекам, делая мир вокруг нечетким. -Данте, я думал все уже, думал… Охотник снова ласково шикнул. Осторожно стер мокрую дорожку с лица партнера. -Услышать песню волков можно раз в жизни, да и то, если повезет. Я не мог упустить такого шанса. Ведь красиво пели, да? -Ты урод, - сдавленно пробормотал парень, - ублюдок ты… Скотина… Данте рассмеялся громко, счастливо, прижал к себе разрыдавшегося с новой силой, матерящегося подростка и завалился с ним обратно на песок. Небо было чистым. Лес вокруг был живым, он дышал, шумел ветром в верхах деревьев, был в птичьих трелях, в быстром сердце зайца, в глазах оленей, в журчании ручья… А где-то южнее стоял огромный черный «Фрейтлайнер». Их ждала дорога домой. Долгая дорога домой...