Christmas miracle

Чем меньше оставалось времени до встречи с Ребеккой и Томом, тем сильнее Билла одолевали мучительные и болезненные чувства. Томительное ожидание долгожданных гостей вкупе с тягостными мыслями, бушевавшими в его голове, настолько выматывало, что он уже был готов лезть на стену. Вообще-то у Билла были достаточно веские причины для оправдания поведения. Первая и самая главная причина заключалась в том, что уже сегодня Билл покинет людской мир. Ему не хватило смелости сказать об этом Тому заранее, поэтому разговор в стенах кабинета предстоял тяжелый. Билл отрепетировал дома речь, даже проговорил ее перед зеркалом. Но как только он представлял выражение лица Тома после всех сказанных слов, как только думал о том, что увидит его в последний раз, язык приклеивался к нёбу, и Билл молниеносно отворачивался от своего отражения, чтобы сдержать слезы. Биллу стоило неимоверных усилий не плакать все утро, чтобы не прийти на работу с красными глазами. За Ребекку он переживал не так рьяно: эта девочка сильна духом, она прекрасно справится и без его подсказок. К тому же, виделись они не так часто, как с Томом, поэтому вряд ли она успела привыкнуть к Биллу. Сейчас он находился на грани эмоционального срыва: ощущения были такие, словно он сидел на пороховой бочке, которая может взорваться в любую минуту. Сегодняшний день будет самым болезненным в его жизни, но он постарается держаться если не ради Тома, то хотя бы ради Ребекки. Вторая причина заключалась, как ни странно, в самом Томе. В тот вечер, когда Билл провалился под лед, а потом бесцеремонно уснул на чужом диване, он проснулся ночью от шума ударившейся об окно ветки разросшегося во дворе дуба, и в нем сразу же заговорила окаянная совесть: где это видано, чтобы ангел позволял себе подобные вольности по отношению к своему подопечному?! Биллу надо было немедленно что-то предпринять, поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как собраться и тихо уйти посреди ночи. Только под утро, сидя в одиночестве в своем пустом и холодном доме, Билл подумал, что надо было по меньшей мере оставить записку с благодарностями и извинениями за молчаливый уход, но уже было поздно что-то исправлять. Однако Билл в глубине души все-таки ждал, что Том опять внезапно нагрянет к нему домой вместе с собакой, но этого не произошло. Биллу начало казаться, что своей выходкой он обидел Тома, и совесть его снова замучила: Билл уже не был уверен в правильности своего опрометчивого поступка. К тому же, в силу своей застенчивости и нежелания лишний раз навязываться он просто не мог заставить себя проявить активность и без веской причины наведаться к Тому домой. А еще он не хотел ставить Тома в неловкое положение перед Ребеккой, потому что, как любая девчонка, она проявит излишнее любопытство, и тогда придется ей многое объяснять. С тех пор прошли два долгих дня, но Билл все же надеялся сегодня распрощаться с Томом на хорошей ноте. Билл без конца поглядывал на часы над дверью и с каким-то извращенным упоением ожидал окончания дня, чтобы наконец-то в полном одиночестве и без свидетелей выплакать все, что накопилось в душе. Когда раздался долгожданный стук в дверь, Билл внезапно осознал, что не готов к встрече, что не хочет видеть никого, особенно Тома, потому что не в состоянии беспристрастно объясниться перед человеком, без которого уже просто не мыслит жизни. Но время вспять не повернуть, и ему ничего не осталось, кроме как спрятать под стол задрожавшие руки и сдержанно улыбаться. Тем временем дверь медленно приоткрылась, что было не характерно для порывистых движений Тома, и в кабинет въехала Ребекка на коляске. Билл мельком взглянул на девочку и посмотрел поверх ее головы. Сейчас в проеме покажется Том, и ему придется постараться, чтобы не забыть хотя бы собственное имя. Но вместо Тома в кабинет вошла высокая женщина с длинными волосами темно-рыжего цвета. Билл отметил внешнее сходство между ней и Ребеккой. Но где же Том?.. - Привет, Билл! – Ребекка улыбнулась и помахала ему рукой. – Это моя тетя Рейчел. Сегодня она мой личный водитель. Тетя Рейчел вежливо поздоровалась, подкатила инвалидную коляску вплотную к рабочему столу и вышла из кабинета. Ребекка заметила, как у Билла вытянулось лицо, и расхохоталась, неверно истолковав его реакцию. - Моя тетя своеобразная женщина, - объяснила она. – Сказала, что присутствовать на моих сеансах психотерапии не собирается. Но я и не хотела, чтобы она здесь находилась. - Понятно, - Билл кивнул и посмотрел на веселую Ребекку. – А где же Том? - Том сегодня не придет, - Ребекка пожала плечами. Если бы она только знала, насколько Биллу важно его увидеть! – Он поехал к ветеринару с Каспером. Уколы делать, наверное. А что, он сегодня нам очень нужен?.. Билл испытывал такие ощущения, будто внутри него что-то сломалось. Он вцепился пальцами в подлокотники кресла так сильно, что его и без того бледная кожа на пальцах побелела еще больше. Он удивительным образом сохранил маску безмятежности на лице, хотя в душе разыгрывалась настоящая буря. Надежда на душевный разговор рухнула, ведь Том проигнорировал их последнюю встречу. Конечно же, он, как и Ребекка, еще не знал, что она последняя, но почему-то именно сегодня не смог прийти! Вряд ли это простое совпадение, тут даже дурак догадался бы. Неужели Билл настолько сильно его обидел? Но с другой стороны, будет легче, если не придется мучительно прощаться, так ведь? - Нет, Том нам сегодня не нужен. – Он медленно помотал головой. Билл уставился в стену пустым взглядом. Он так боялся увидеть Тома, рассерженного или разочарованного, но одно его присутствие уже говорило бы, что Билл ему не безразличен. А в результате все вышло наоборот, и с этим придется смириться. Билл перевел взгляд на Ребекку и подумал, что в первую очередь обязан помочь ей, ведь это она попросила его о помощи. - Ребекка, сегодня я хотел поговорить о тебе, о твоих успехах и проделанной работе, - Билл сдержанно улыбнулся. – Это будет важный разговор как для тебя, так и для меня. - Я внимательно слушаю, - отозвалась Ребекка. Она сложила руки на коленях и посмотрела на психолога. Билл понимал, что Ребекка ожидала услышать нечто ободряющее, ведь она действительно много старалась. У Билла пересохло в горле: отчего этот мир так сложно устроен?! Он потянулся к прозрачному графину на углу стола, налил немного воды в стакан и медленно проговорил: - Не знаю, заметила ли ты, сколько изменений произошло с тобой после нашей первой встречи. Ты стала больше улыбаться и смеяться, поняла, что жизнь, как и время, не стоит на месте. Наверное, такого никто еще не говорил, но ты похожа на комнатный цветочек, которому просто нужно немного света и воды, чтобы начать распускаться. Ребекка тихо рассмеялась в ответ, но перебивать не стала. - Поэтому сегодня мы просто с тобой подведем итог, - подытожил Билл и отпил из стакана. - Итог?.. – растерянно переспросила Ребекка. – В смысле итог перед завершением старого года? - Не совсем, хотя так тоже можно сказать. – Билл замялся. Хоть Тома здесь не было, и это немного облегчало разговор, он все равно клешнями вытягивал из себя слова. Билл проглотил застрявший в горле ком. – Ребекка, сегодня наша с тобой последняя встреча. К сожалению, я уезжаю на учебу в другой город. - Что? Почему? Вот так вы меня бросаете? Мы провели так мало занятий, я рассчитывала, что их будет больше! – от возмущения Ребекка не умолкала ни на секунду. Ее лоб прорезали горизонтальные морщинки, от чего она стала выглядеть на несколько лет старше. – Мне нравилось выполнять разные задания, и я думала, что это еще не конец. - Ребекка, подожди, - Билл тепло улыбнулся, а под столом ущипнул себя за руку, чтобы случайно не разрыдаться. – Я бы не стал тебя бросать на произвол судьбы, если бы не видел твоего прогресса. Я восхищаюсь твоей стойкостью и силой духа. У тебя большое сердце, Ребекка. Никогда не останавливайся на достигнутом. Не забывай, что к такому состоянию ты пришла только благодаря терапии, благодаря тому, что начала верить в себя. Ребекка в ответ пожала плечами. Отчасти она расценивала Билла как предателя, и ему было больно от этого. Они только начали разговор, а на его душе уже было скверно. Но Билл должен довести дело до конца, он просто обязан сказать что-то такое, чтобы девочка поверила в себя. - Ребекка, вспомни, какая ты пришла ко мне, - продолжал говорить он. – Потерянная, грустная, одинокая. Ты даже с Томом не хотела разговаривать. А сейчас передо мной сидит уже совсем другой человек. Ты постоянно улыбаешься, рассказываешь мне, чем планируешь заняться в будущем. И это не моя заслуга, а твоя. Я просто помог тебе увидеть себя с другой стороны, и все. Ребекка грустно кивнула и опустила глаза. Билл немного разговорился, а отсутствие свидетелей придавало ему смелости. Чем больше он говорил, тем быстрее душевная боль отпускала его. Правда, это было мнимое облегчение, ведь страдания всего лишь ушли на задний план, но Билл все же наивно понадеялся, что к концу дня ничего не изменится. - Именно ты изменяешь свою жизнь. Ни я, ни Том, только ты сама смогла преодолеть себя, смогла найти силы, чтобы жить дальше, - Билл заметил, как заблестели глаза Ребекки, и из его уст посыпались слова, как из рога изобилия: - Ребекка, ты особенная девочка. Когда ты первый раз пришла на прием, я уже тогда понял, что тебе нужно всего лишь указать правильный путь, который ты сама преодолеешь. Я был поражен твоей внутренней силой. Но я не всегда буду рядом, однажды тебе так или иначе придется учиться жить самостоятельно. Сейчас ты идешь по верной дороге, а я в последнее время уже не прилагаю особых усилий, чтобы тебе помочь, понимаешь? Билл перевел дыхание и снова поднес стакан к губам. Он дал Ребекке возможность выговориться, но все это время рассеянно кивал, попивая безвкусную воду. В силу своей ангельской сущности Билл влиял на людей намного сильнее, чем простой человек из плоти и крови. Хоть Ребекка и утверждает, что скучает по всем сеансам, которые они провели, Билл знал, что она уже морально достаточно окрепла, чтобы самой двигаться вперед. Он видел, что она просто привыкла к нему. Ребекка говорила много, но, как и предполагал Билл, она вполне осознавала, что сможет справиться сама, без его помощи. Он машинально кивал, как болванчик, после каждого произнесенного ею слова. И все же он достаточно быстро смог убедить Ребекку в том, что его помощь больше не потребуется, поэтому к концу сеанса она была в приподнятом настроении. Когда в кабинет зашла тетя Рейчел, чтобы увезти племянницу, Ребекка внимательно посмотрела на Билла. - Я бы хотела, чтобы вы вернулись к нам, когда подойдет к концу ваша учеба, - твердо сказала она вместо прощания. – Вас будет здесь очень не хватать. Билл кивнул, но ничего не ответил: он просто не имел права лгать девочке с кристально чистой душой.

***

За окном уже стемнело, частная клиника давно опустела, и только Билл сидел в широком кресле за рабочим столом и без конца думал. Можно ли было окрестить последний день в людском мире, а по совместительству и последний день перед Рождеством, самым бестолковым и бессмысленным? С одной стороны, он выполнил работу, дал Ребекке духовные наставления и со спокойной душой распрощался с ней. Формально он справился с поставленной задачей и спас сто несчастных душ. Но, с другой стороны, ситуация с Томом ни капельки не прояснилась, и самое ужасное, пожалуй, было то, что Билл не понимал, обиделся ли Том на него или нет. Покривив душой, Билл, конечно же, кому угодно сказал бы, что переживает за его шаткое душевное состояние, но ведь это не единственное, что его волновало. Через некоторое время Биллу стало казаться, что в бесконечном потоке мучительных мыслей он просто переливает из пустого в порожнее и никак не может отпустить создавшееся положение. Если Том не пришел попрощаться, значит, все его поступки были обоснованы банальной вежливостью, и нечего тут обсуждать. Билл сделал все, что было в его силах, и пора бы поставить на этом точку. Но эти убеждения были всего лишь каплей в море душевных истязаний, и он знал, что спустя день будет убиваться по Тому и безответно скучать. Сделав глубокий вдох, Билл подытожил свои мысли и поднялся с чуть слышно скрипнувшего кресла. Он надел пальто и провел по ткани пальцами: через пару часов эти вещи ему не понадобятся. Ах, как жаль, что их нельзя забрать с собой! Билл присел на подоконник, не спеша застегивая пуговицы. Он бросил тоскливый взгляд на ухоженный дворик под окнами своего кабинета. Билл завязывал шарф на тонкой шее, наблюдая за прохожими, спешившими к себе домой. Его взгляд остановился на одиноком мужчине в черной куртке, который медленно брел вдоль забора, отделявшего клинику от остальной части города. Несмотря на достаточно мрачное для Рождества облачение, его душа так ярко светилась, что Билл невольно позавидовал незнакомцу. «Такой же одинокий человек, как и я», - подумал он и из любопытства решил проследить, куда тот отправится дальше. Тем временем мужчина остановился около дорожки, ведущей на территорию здания, и свернул на нее, что немало удивило Билла. Он окаменел и вцепился пальцами в подоконник: что это за посетитель такой, которому нужна помощь в праздничный вечер? Между тем мужчина остановился около покрытого снегом разросшегося куста, достал из кармана куртки сигарету и закурил. Когда яркое пламя от зажигалки озарило его лицо, Билл резко вскочил с подоконника. Незнакомец, словно почувствовав на себе чужой взгляд, поднял голову и посмотрел прямо на окно, около которого только что сидел Билл. На ангела уставились проницательные и такие родные карие глаза. - Он пришел! – не удержавшись, вслух воскликнул Билл и опрометью бросился прочь из кабинета. Билл стоял на скользких узких ступеньках с криво завязанным шарфом и во все глаза смотрел на Тома, с которым он так отчаянно хотел увидеться. У него кружилась голова от опьяняющего состояния радости и облегчения. Билл с упоением и без всякой утайки разглядывал его, не торопясь делать шаг навстречу. Когда Том, прищурившись, подносил сигарету к губам, чтобы сделать короткую затяжку, на конце тлевшей части окурка вспыхивал красный огонек, который завораживал и манил Билла, как включенная лампочка манит одинокого мотылька. Он осторожно спустился по ступенькам на дорожку и побрел к Тому, наблюдая, как тот выпускал изо рта клубы дыма; на мгновение они обволакивали его лицо, а затем медленно рассеивались в холодном воздухе. Когда Билл, наконец, приблизился к нему, Том последний раз глубоко затянулся. Он выкинул сигарету в снег и внимательно осмотрел Билла, склонив голову набок. - Ты думал, что я не приду к тебе, правда ведь? - серьезно начал он, спрятав руки в карманы. – Но вот я здесь. И мне очень интересно услышать твои объяснения. - Я не совсем понимаю тебя, - беспомощно пролепетал Билл. Он не ожидал такого напора и не успел морально подготовиться. - Не понимаешь? Я тебе помогу. Первое, - Том достал руку из кармана и начал загибать пальцы. – Ты сбежал ночью из дома, даже не попрощавшись со мной! Второе. Я так переживал, вдруг ты заболеешь, вдруг тебе нужна помощь, а меня даже нет рядом, чтобы ее оказать! А ведь всего лишь можно было дождаться утра, а не убегать в неизвестном направлении. Третье. Ты знаешь, насколько не безопасно в этом чертовом городе ходить по ночам в полном одиночестве?! Пожалей мои нервы и не делай так больше никогда! У меня все утро дергался глаз. И опять же возвращаемся к моей первоначальной мысли: если бы ты подождал до утра, сейчас я бы не говорил этот гребаный монолог. - Том, пожалуйста… - Объясни мне, какого хрена я узнаю от Ребекки, что ты больше не собираешься проводить свои сеансы психотерапии?! Ты пропадаешь на два дня, а потом внезапно куда-то уезжаешь! Почему не сказал об этом раньше? Билл растерянно смотрел на Тома и не находил ответы на вопросы. Между густыми бровями Тома залегла вертикальная складка, и Биллу очень хотелось ее разгладить. Он все молчал и никак не мог заставить себя ответить. Билл смотрел на снежинки, кружившиеся в воздухе, на высокие ели, росшие за спиной Тома, на покрасневшие от холода руки, но ответ застрял в горле. Он закрыл глаза и тихо произнес: - Да, я правда уезжаю. Раньше не говорил, потому что не хотел тебе портить настроение. Мне очень жаль, что я повел себя так трусливо. Он отвернулся от Тома, прилагая все усилия, чтобы сдержать подступившие слезы. - Эй, Билл, ты чего?.. Словно по мановению волшебной палочки весь гнев Тома улетучился. Он взял Билла за плечо и мягко развернул к себе. - Прости, что нагрубил. Я думал, это шутка такая, - Том бережно поправил шарф у него на шее. – А ты, оказывается, и правда уезжаешь. Значит, сегодня мы последний раз вдвоем? Том смотрел Биллу в глаза, полные грусти и боли. Билл казался ему ранимым и хрупким созданием, и продолжать выяснять отношения было бы равносильно преступлению. Наверное, так глупо тратить последнюю встречу на бессмысленные ссоры. - Да, получается, так. Том помолчал, а потом его осенило: - В таком случае предлагаю немного прогуляться по городу. Хочу, чтобы ты запомнил Детройт в рождественском обличии. Они вышли на ярко освещенную улицу. В воздухе витало праздничное настроение: город переливался разноцветными огнями, молодежь беззаботно веселилась, предвкушая грядущие каникулы, а люди постарше суетливо носились по магазинам, пытаясь в спешке доделать оставшиеся дела. Детройт был похож на внезапно оживший муравейник, в котором все были заняты важными делами. Но скоро жители разбегутся по своим домам, чтобы встретить Рождество, и город вновь окажется пустым. Билл с каким-то особым вниманием разглядывал все вокруг. Как бы ему сейчас хотелось так же веселиться, готовиться к празднику и наряжать дома елку, которой у него никогда не было. И, конечно же, хотелось бы вечно держать Тома за теплую ладонь и никогда не отпускать. Том, словно прочитав его мысли, коснулся кончиками пальцев его запястья и взял за руку. - Никак нельзя перенести эту учебу, да? – тихо спросил он. – Может, я смогу тебя иногда навещать? - Я… я буду очень далеко. В Европе. Наверное, тебе будет тяжело постоянно покупать билет на самолет. - Билл нервно пожевал нижнюю губу, пытаясь как можно быстрее перевести разговор на другую тему. – Если ты переживаешь за Ребекку, то она справится без моей помощи. Мы с ней все обсудили, и я дал ей несколько советов. Она молодец. - Положа руку на сердце, должен признать, что за нее я как раз спокоен, - неловко улыбнулся Том. – Она, конечно, немного обескуражена, но это временно. Том рассчитывал, что Билл как-то отреагирует на его неловкую попытку проявления заботы, но Билл лишь в растерянности чесал затылок. Он не мог понять, куда там надо положить руку и зачем, но внутренний голос подсказывал, что не стоит об этом спрашивать. Так и не дождавшись хоть какой-нибудь реакции, Том вздохнул и крепче сжал ладонь Билла. Он думал о том, что через несколько часов Билл уже будет от него за тысячи километров, а он так и не успел сказать ему самое главное. Он знал Билла совсем чуть-чуть, но ему казалось, что они знакомы всю жизнь. Сегодня с утра он пытался придумать, как бы пригласить Билла на рождественский ужин, но теперь эта надобность отпала, а Том все еще чувствовал недосказанность в их взаимоотношениях. И теперь перед ним стоял выбор: позволить Биллу уехать из города и разойтись хорошими друзьями или рискнуть и излить душу в надежде, что он все-таки сдаст эти чертовы билеты? Билл находился так близко и в то же время так далеко. Что может быть хуже, чем беспомощность перед необратимым? Том нахмурился и машинально прибавил шаг. Он успокоился только тогда, когда Билл стал задыхаться, пытаясь поспеть за ним. - А ты правда повел Каспера к ветеринару? – робко спросил Билл, заранее готовясь к худшему ответу. - Правда, конечно. - Том ухмыльнулся. – Если хочешь знать, я действительно хотел за тобой зайти вечером, даже если бы ты не сбегал ночью из дома и не грозился уехать из Детройта. Билл так грустно улыбнулся в ответ, что Тому захотелось остановиться и прямо сейчас крепко его обнять. Ох, и почему же в последнее время жизнь так несправедлива! Внезапно Билл остановился и разжал ладонь Тома. - Я, кажется, узнаю это место, - проговорил он. Том тоже остановился и вынырнул из своих мыслей. Он поднял глаза и огляделся. Он и не заметил, как они свернули с многолюдной улицы и попали на аллею, где они вдвоем неделю назад спасли беспомощного маленького Каспера. Билл отпустил руку Тома и подошел поближе к тому дереву, где сидел маленький щенок, и прижался плечом к коре, покрытой толстым слоем снега. Он вспоминал, как Том легко поднял его, как искренне переживал за щенка и пытался помочь. Он будет скучать по этому небольшому приключению. Билл чувствовал, как с каждой минутой у них остается все меньше времени друг на друга, которое так не хотелось тратить впустую! - Том, извини меня, ладно? – выпалил он, так и не придумав, с чего лучше начать. - За что? - За все. Не надо мне было уходить никуда ночью. Я не знал, что ты будешь так переживать. Я просто не хотел быть навязчивым, не хотел тебя беспокоить. Том наклонился к Биллу таким образом, что ангел оказался зажат между ним и деревом. Он быстро заговорил, не отводя от Билла взгляд. - Запомни. Ты никогда не будешь для меня навязчивым. Как бы далеко ты не находился, знай, что здесь тебя всегда ждут, о тебе всегда помнят. Пускай это звучит глупо, но ты самое лучшее, что случилось со мной за последнее время. Я буду очень скучать по тебе. Слова врезались Биллу в сердце и распались на миллион мелких осколков, причинявших еще больше страданий. Он смотрел на Тома и не мог протянуть к нему руку, потому что их разделяла целая пропасть разных миров. Том не знал, что Билл никогда не вернется в Детройт, и поэтому неосознанно продолжал причинять ему боль своими горячими обещаниями. Но кто знает, может, уже через месяц он встретит нового человека в своей жизни, который перечеркнет все прошлые толком не зародившиеся отношения. Биллу было невыносимо об этом думать. Он закрыл глаза и обнял себя руками. Том подошел к нему ближе, и Билл услышал хруст снега под ногами. Он ждал, когда Том снова заговорит о вещах, которым не суждено сбыться, но вместо этого почувствовал на своей щеке теплую ладонь. От нежных прикосновений по его телу разлилась приятная дрожь, и он машинально подался вперед, навстречу Тому. - Скажи, что делать, если ты мне нравишься? – прошептал Том и коснулся его щеки кончиком носа. Он обнял Билла и притянул к себе. Когда он нежно поцеловал Билла в мягкие губы, Билл раз и навсегда уяснил, что устал сдерживаться, устал бегать от себя и своих мыслей. Почти невинный поцелуй окрылил его и придал уверенности. Осмелев, Билл обвил тонкими руками Тома за шею и так крепко сжал, что у него покраснело лицо. Вкусив запретный плод, он не мог себя заставить остановиться, хотя голос разума где-то внутри него неистово кричал и сигнализировал всеми возможными способами, чтобы он немедленно прекратил. Билл никогда не целовался и делал это неумело, но не испытывал ни малейшего смущения. Том с трудом заставил себя оторваться от сладких губ и прижался носом к его шее и жадно вдохнул приятный запах, исходивший от кожи. Он крепко сжимал дрожавшего Билла в своих объятиях и нежно гладил по волосам. - Где бы ты ни был, я всегда буду рядом с тобой, слышишь? У Билла заходилось сердце от произнесенных слов. Билл так крепко вцепился в его шею, что даже под угрозой смертной казни ни за что не отпустил бы его. Они наслаждались друг другом и пытались не упустить ни одной минуты, которые стремительно утекали. Билл слушал горячие клятвы Тома о верности, и по его щекам катились слезы. Билл внезапно осознал, что никакое безмятежное существование в ангельском обличии не сравнится с невероятными ощущениями от близости любимого человека. Билл готов был прямо сейчас променять крылья на то, чтобы вечно обнимать и целовать Тома.

***

Александрос – защитник человечества Амалиэль – ангел, Билл Танатос – смерть Диаболос – обвинитель, клеветник В то время, когда жители Детройта вовсю готовились отпраздновать Рождество, Рай и Ад положили конец бессмысленному спору, затеянному ровно год назад. Александрос был этому рад, возможно, даже больше, чем все ангелы, посланные к людям. Конечно же, его переполняла гордость, но не столько за выигранное пари, пускай даже символическое, сколько за учеников, прекрасно справившихся с заданием. Ему было отрадно видеть их в том же самом зале, в котором состоялось заключение пари, но уже в качестве безоговорочных победителей. Они затмевали приспешников Танатоса, которые сновали туда-сюда и крутились вокруг них. Однажды Александрос слышал от Майрона байку, будто демону, вырвавшему перо из белого крыла, будет дана возможность принять ангельское обличие и явиться в нем к людям. Конечно же, это нарушало все мыслимые и немыслимые границы между Раем и Адом, и поэтому было просто невозможно. Но все-таки демонам доставляло удовольствие лишний раз причинить ангелам боль, поэтому кто-то все равно втихаря пытался это сделать. Каждый раз, когда к Александросу походили старцы в белых одеяниях с сердечными поздравлениями, он поднимался со своего кресла, стоявшего на пьедестале в центре зала, чтобы поблагодарить каждого. А когда поздравления закончились, Александрос пересчитал своих крылатых учеников. Он хотел убедиться, что все присутствуют на празднике, но обзор ему загородил внезапно появившийся перед его глазами мужчина в черном одеянии. - Ну что же, я беру свои слова обратно, - сказал Танатос и вальяжно сел на соседнее кресло. – Они действительно идеально выполнили свою работу, твои ангелы. Особенно Амалиэль, - он усмехнулся. - Я прекрасно знаю, что ты пытался ему помешать, - спокойно ответил Александрос, оторвав взгляд от толпы. – Это было не честно. - Зато какая проверка на вшивость! Диаболос наблюдал за ним. Может, крылья у него и безупречно белые, но так же безупречна его душа, а? - Ты пытаешься оклеветать моего ученика, Танатос. После боя кулаками не машут, вот и ты прекрати донимать его. Просто признай свое поражение. - Нет-нет, что ты, они правда молодцы! – Танатос выставил руки перед собой в примирительном жесте. – Но не так просто быть непорочным ангелочком, когда держишь в руках сладкий запретный плод, согласен? Танатос потянулся, похрустел костями и поднялся с кресла. - А сейчас прошу меня извинить. Я должен проследить, чтобы никто из демонов не общипал твоих ангелов, как курочек. Танатос осклабился в улыбке, поправляя кольца на пальцах, и побрел прочь. Со смесью тревоги и негодования Александрос обеспокоенно оглядел зал, пытаясь при этом пересчитать всех учеников. Хоть Танатос и умудрился омрачить ему настроение даже в такой важный день, но насчет Амалиэля он действительно прав, и Александрос не видел смысла строить из себя дурачка. Когда он отправлял ангелов к людям, больше всего переживал именно за Амалиэля, самого доверчивого и чувствительного воспитанника. Если говорить начистоту, то Александрос и не собирался поручать ему такую сложную миссию. Ситуацию в корне изменил Танатос, который вспомнил про Амалиэля, явно намекая на его непосредственное участие в пари. Поэтому особого выбора у Александроса не было. Не сказать, что сбылись его худшие опасения, но если даже Танатос заметил в Амалиэле какие-то изменения, то все же стоило с ним поговорить. К тому же, есть вероятность, что кто-то из падших ангелов или демонов пристанет к нему с лишними вопросами, и Амалиэль просто сорвется. Александрос поднялся с кресла, чтобы лучше оглядеть зал. Все вокруг веселились и смеялись, зал был наполнен торжеством. Но среди собравшихся не было видно Амалиэля, и этот факт заставил Александроса нахмуриться: если ангела нет здесь, значит, он может быть только в одном месте.

***

Как и предполагал Александрос, Амалиэль нашелся в опустевшем райском саду. Пока все веселились, Амалиэль воспользовался возможностью побыть в одиночестве: это было жизненно необходимо. Он сидел, сгорбившись и прижав колени к груди, под цветущими ветвями яблони. Яркие лучи солнца ласкали его массивные белоснежные крылья, которые касались земли и закрывали ангела от всего мира, словно обволакивая его. Они как никогда прежде давили ему на спину, и вынуждали ангела терпеть эту ношу. Ощущая себя опустошенным, Амалиэль потер сухие покрасневшие глаза и сжал руки в кулаки, чтобы хоть как-то держаться. Когда Александрос неслышно приблизился к ученику и присел перед ним на корточки, Амалиэль резко вскинул голову. Губы у него задрожали, а по щеке скатилась предательская слеза. Он энергично потер лицо и выдавил из себя несчастную улыбку. Александрос с горечью заметил, что Амалиэль отнюдь не рад возвращению домой, и заплаканные глаза были тому подтверждением. Он догадывался о причине такого поведения, но не хотел акцентировать на этом внимание, чтобы ангел не замкнулся в себе. - Что-то я не видел тебя сегодня на празднике, - дружелюбно начал он. – Тебя кто-то обидел? - Нет, - Амалиэль поднялся на ноги. – Я просто не хочу идти на праздник. Что мне там делать? - Все поздравляли ангелов с успешно выполненным заданием, а ты справился лучше всех. - Я? Лучше всех? – Амалиэль сглотнул комок в горле и невесело усмехнулся. Вот какая ирония получается: он не хочет возвращаться в родной дом, где-то в глубине души пытается подавить зарождавшуюся ненависть к этому месту, а ему говорят, что он безупречно справился с заданием. - Да. Ты спас сто душ и еще одного человека, который помощи не просил. Но ты все равно ему помог. - Я не могу, - Амалиэль замотал головой. От любого упоминания о Томе его сердце разрывалось на мелкие кусочки. – Просто не могу заставить себя туда пойти. Александрос выпрямился и указал рукой куда-то в сторону. - Тебя никто не заставляет. Давай пройдемся, я тебе кое-что покажу. Амалиэль брел за Александросом по узким вытоптанным дорожкам. Он шел, понурив голову, и даже заманчиво благоухающие цветы не смогли привлечь его внимание. Амалиэль был полностью сконцентрирован на себе: ему потребовалась немалая сила воли, чтобы не дать чувствам захлестнуть его. Поначалу ему казалось, что запас эмоций и слез уже иссяк, но когда Александрос напомнил о Томе, он осознал, что все страдания только начались, а сегодняшний день – вершина айсберга. Одновременно с этим Амалиэль понимал, что за ушедший вечер совершил грех, иначе никак нельзя сказать по-другому. Он все еще чувствовал губы Тома на своих губах, ощущал всем телом тепло и нежность его прикосновений и пожертвовал бы многим, чтобы увидеть Тома еще раз хотя бы на минуту. И, пожалуй, он не солжет, если скажет, что сегодняшний день был самым лучшим в его жизни. В глубине души Амалиэль подозревал, что Александрос видел его насквозь: сейчас состоится допрос с пристрастием, и вот тогда всплывет вся правда, тогда все узнают, что он самый ужасный ангел. Но он заранее смирился с плохой участью и теперь думал лишь о том, как все-таки ужасно, когда скучаешь по человеку и при этом не имеешь возможности ни позвонить ему, ни отправить письмо. Тем временем Александрос остановился, и погрузившийся в свои мысли Амалиэль едва не врезался носом ему в спину. Он выглянул из-за широких плеч наставника и обомлел. Перед его глазами раскинулось небольшое озеро, похожее на то, к которому его водил Том. Кое-где окруженное ивами и камышами, оно находилось посреди густо заросшей травой поляны, словно оазис в пустыне. Александрос сел по-турецки на берегу озера и жестом пригласил Амалиэля присоединиться. - Я не понимаю, откуда оно тут взялось, - растерянно пробормотал Амалиэль, присаживаясь на сухую землю. Амалиэль провел рукой по колючей траве и уставился на тихую гладь водоема. Перед глазами проносились воспоминания, как он упал в пруд и провалился под лед, как Том спас его и нес всю дорогу на руках. - Это озеро было здесь всегда, ты просто никогда не нуждался в его помощи, поэтому не обращал внимания, - улыбнулся Александрос. – Оно кажется тебе знакомым, не так ли? - Да! То есть немного похоже на озеро, около которого мне довелось однажды погулять… - Ты можешь больше не юлить. Расскажи мне, что с тобой происходит. Амалиэль краем глаза глянул на Александроса. И все-таки наставник был проницательным, так что ему больше не стоит кривляться и отнекиваться. - Я скучаю по своему подопечному, - вздохнул Амалиэль. Он решил не вдаваться в лишние подробности по поводу своих более глубоких чувств. – Я не хотел возвращаться домой, потому что мне хорошо с ним, мы… мы подружились. А еще мне нравится в людском мире. Мне нравится пить разные напитки, пробовать разную еду, есть сладкое. Сегодня я сказал подопечному, что больше меня не будет в этом городе, и этим сделал ему очень больно. Поэтому я бы хотел исполнить его самое заветное желание, чтобы хоть немного осчастливить его. Амалиэль перевел дыхание и посмотрел на Александроса. - Пожалуйста! Это все, что я прошу! Александрос положил тяжелую теплую руку, испещренную морщинами, ангелу на плечо и несильно сжал. Потом он опустил ладонь в озеро, немного поводил по поверхности воды пальцами, вызывая рябь и убрал руку. - Взгляни на свое отражение. Амалиэль смутился столь странной просьбе, но все же наклонился вперед. Кроме самого себя в воде он ничего не увидел. Но спустя некоторое время в отблеске солнечного света его собственное лицо начало растворяться, черты лица исказились до неузнаваемости, и вот уже вместо себя он увидел Тома. - Том! – не удержавшись, воскликнул Амалиэль и в смятении посмотрел на Александроса. Но тот лишь указал ладонью на воду. - Смотри туда. Ангел снова уставился в отражение озера. Том стоял на коленях перед окном в своей спальне, как мальчишка в надежде, что Санта обязательно его услышит и принесет хороший подарок. Сложив ладони для молитвы, он что-то бормотал себе под нос. Сначала Том говорил неразборчиво, но потом Амалиэль стал понимать слова. - Пожалуйста, сделай так, чтобы Билл вернулся обратно в Детройт. Пускай он просто будет рядом, чтобы я мог его видеть каждый день. Я никогда так не был счастлив, никогда так не заботился ни о ком. Дай мне возможность видеть Билла рядом с собой. Вдруг изображение начало стремительно меняться, и вместо Тома Билл уже видел Ребекку. Та сидела в своей инвалидной коляске около елки и еле слышно что-то шептала, обратившись в пустоту. - Она молится за своего брата, - подсказал Александрос. – Она считает, что ей уже не встать с коляски, поэтому желает счастья не себе. Стоило ему произнести последнее слово, как изображение начало медленно растворяться в воде, а когда оно совсем исчезло, Амалиэль взволнованно опустил пальцы в воду. Он так низко наклонился к поверхности озера, что едва не свалился в него. - Они больше не появятся, - объяснил Александрос и поднялся с земли. – Ты хотел исполнить заветное желание своего подопечного, а он и его сестра хотят, чтобы ты был рядом с ними. Александрос протянул руку ангелу и помог ему встать с колен. - И ты вот так легко дашь мне сделать выбор и уйти? Амалиэль чувствовал, как сердце бешено отбивает ритм. Он топтался на месте, как обеспокоенная антилопа, готовая сбежать от хищника, ведь сейчас решалась его судьба! - Видишь ли, после того, как ты явился ко мне за советом, я много наблюдал за тобой, - сказал Александрос. – Твои мысли оставались кристально чисты, но что самое интересное, твой подопечный переживал за тебя куда больше, чем ты за себя. Я уже давно не видел настолько искренних чувств. А потом он спас тебя, не преследуя никаких корыстных целей. А еще сегодня канун Рождества, и я думаю, нам стоит пустить немного магии в души людей. Александрос тепло улыбнулся и похлопал по плечу обескураженного Амалиэля. Ангел не знал, куда деть трясущиеся руки и просто спрятал их за спину. - Неужели сейчас все в моих руках? – взволнованно спросил он и машинально прикоснулся к крыльям. - Можно и так сказать. Но есть одно условие. – Александрос поднял вверх указательный палец. – Ты по-прежнему останешься ангелом, но без крыльев. Души, как прежде, ты тоже видеть не сможешь. Ты будешь помогать людям, которые нуждаются в помощи, но отныне тебе придется прилагать действительно много усилий, чтобы они услышали тебя. А теперь хватит разговоров: у нас мало времени, ведь скоро наступит Рождество. Тебе нужно поторопиться. Надеюсь, ты успел попрощаться со своими крыльями. Амалиэль онемел от внезапно накатившего приступа счастья. Он так волновался, что никак не мог отблагодарить Александроса, и вообще начал полагать, что ему все это просто снится. Внезапно Амалиэль почувствовал, как его тело становится легким. Он посмотрел на свои руки, которые излучали золотой свет, словно их покрыли блестящей пылью. Постепенно все его тело начинало светиться, а тяжелые крылья с каждой секундой становились все короче, пока не исчезли совсем. Амалиэль зажмурился от яркого сияния собственной кожи, а потом земля исчезла под его ногами, и он стал быстро падать в бездну.