Алое-Чёрное

Ренджи вышла из сюнпо, когда Бьякуя только лег спать и ещё не успел уснуть. Именно в этот день он дошел до футона чрезвычайно поздно, гораздо позднее обычного. Дело шло к двум часам ночи. Он удивленно замер, вглядываясь в знакомый силуэт своего лейтенанта. Она загнано дышала, белая спальная юката сползла с правого плеча, подчеркивая освещенные лунным светом, льющимся из открытых сёдзи, черные линии татуировок. Распущенные алые волосы разметались по плечам и закрывали часть лица привалившейся левым плечом к стене Ренджи. Кучики поднялся, медленно подошел к Абарай, выглядевшей напуганной и совершенно потерянной. И она будто вышла из транса. Кинулась к нему, ощупывая на предмет целости и отсутствия ран, прижалась всем телом. И звала, звала, звала. Всё время звала, будто мантру, повторяя: — Бьякуя… Бьякуя… Бьякуя… Кучики оторопело замер, не сопротивляясь ледяным рукам, шарящим по телу. А затем заключил Ренджи в теплые объятия, прижимая к себе как можно крепче. И зашептал: — Тшшш… Всё хорошо. Всё хорошо, я рядом. Ещё пытавшаяся ощупывать его Абарай вздрогнула и затихла. Послышались тихие всхлипы, девушка вцепилась в грудки его ночной юкаты. — Я так испугалась… — Ренджи уткнулась лбом в его плечо, рвано выдыхая и, похоже, успокоившись. — Что произошло? — Тихо спросил Бьякуя, не спеша отпускать подчинённую. — Рен? — Добавил он в ответ на тишину. — Просто… Черт, это так глупо. — Поднимая лицо к мужчине, пробурчала девушка. — Мне приснилось, что Эс Нодт тогда тебя всё же убил… Я видела Церемонию погребения… Бьякуя задохнулся готовыми вырваться словами утешения, когда заглянул в глаза Ренджи. Эта всепоглощающая боль при воспоминании о картинах сна. В этот момент он вдруг как никогда остро ощутил, что она действительно нуждается в нем. Что главное для неё — он рядом. — Идем спать. — Выдохнул ей на ухо, ведя к футону. — И помни — я никогда тебя не оставлю.