Бандит и дочь священника

С того чёртова дня прошло уже несколько лет…

***

      До сих пор каждую ночь мужчине снился его брат — Ричи. В сновидениях он неизменно оставался таким, каким был в последний миг: живым, смеющимся, полным неукротимой энергии. Но пробуждение всякий раз обрушивало на Сета жестокую правду: брат мёртв, а его, Сета, душа по‑прежнему скована цепями вины. Гекко надеялся, что убитый нашёл свой покой там, где он сейчас. Ричи был его семьёй — единственной настоящей семьёй, которую безжалостно вырвали из его жизни эти проклятые вампиры.       Хотя в том баре не только вор лишился своей семьи.       Жизнь Сета претерпела разительные перемены после последнего дела. Бесконечные переезды из страны в страну, смена лиц, имён, обличий — всё это стало его новой реальностью. И вот, наконец, он нашёл место, которое, пусть и не идеально, но более‑менее подходило для его израненного сердца. Запылённый городок на границе Мексики и США, где закаты пылали алым, а ночи хранили тайны.       Ранним утром Гекко разбудил резкий телефонный звонок. На дисплее высветилось «Картер» — его давний напарник по тёмным делам. Сет сонно провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки кошмарного сна, и ответил:       — Сет, ты что, спишь?! Вставай, твою мать! Он приехал. Ключ у него, — в голосе Картера звучала едва сдерживаемая улыбка, особенно после последней фразы.       — Значит, кто‑то сегодня станет богаче на 50 миллионов долларов… — усмехнулся Сет, чувствуя, как в крови закипает привычное возбуждение. — Встретимся по плану.       Он повесил трубку и начал готовиться к делу. Через час он уже сидел в неприметной машине у фасада старинного банка — здания с массивными колоннами и витражными окнами, словно застывшего во времени.       У каждого участника операции была своя роль, но Гекко стоял во главе. Его главной целью был Генри — пожилой работник банка с тихими глазами и дрожащими руками, у которого имелся ключ от ячейки Макса.       Наёмники, действуя с холодной расчётливостью, вырубили охрану и заглушили все сигналы. Они проникли внутрь через запасной ход, быстро положив всех присутствующих лицом в пол.       Сет сидел в машине, наблюдая за секундной стрелкой на часах. Ровно через 35 секунд он натянул на лицо чёрную маску, вышел из машины и направился к зданию. По дороге он надел чёрные кожаные перчатки и достал ствол из‑за спины. Его шаги были размеренными, почти неторопливыми — он знал: паника убивает точность.       Вор вошёл в банк, его взгляд мгновенно выхватил Генри. Подойдя вплотную, он приставил ствол к лицу старика и произнёс лишь одну фразу:       — Ключ…       Дряхлый старик, дрожа всем телом, протянул ему совсем другую связку ключей. Терпение Сета лопнуло:       — Ключ от ячейки 11.18, иначе прощайся со своими мозгами, дедуля… — его голос звучал холодно, без тени сомнения.       — Если не опустишь пушку, умник, то можешь попрощаться с назревающим кушем и выигрышем в лице полной свободы от полисменов. Точнее, от копов — тут уже на твой вкус, мистер «Я не ублюдок», — едко произнесла американка, остановившись на полпути и расслабленно сложив руки на груди.       Её силуэт выделялся на фоне витражных окон — строгий серый костюм подчёркивал стройную фигуру, а в глазах горела смесь дерзости и затаённой боли. Кейт Фуллер. Она не сильно изменилась, лишь черты лица стали резче, взрослее, а взгляд — пронзительнее.       Оглядев помещение, Кейт лишь тяжко вздохнула. Вокруг лежали заложники — испуганно и недоумённо поглядывали то на преступников, то на неё, явно гадая: не она ли навела бандитов на банк? Но девушке было абсолютно плевать.       — А ну‑ка повтори ещё разок? — Сет стиснул зубы, медленно поворачиваясь к ней. Его сердце пропустило удар — знакомый голос, знакомые интонации…       Все налётчики замерли, а заложники приподняли головы от пола, любопытствуя, чем закончится эта внезапная сцена.       Знакомая фраза, отдалённо что‑то напоминающий голос… Он был шокирован увиденным. Девушка, стоявшая в нескольких метрах от него, походила на ту самую малолетку из бара — Кейт. Только теперь она выглядела иначе: увереннее, жёстче, словно прошла через огонь и закалилась в нём.       Повисло молчание — тягучее, как смола. Вор не ожидал подобного поворота, поэтому пришлось мгновенно перестраивать план.       На самом деле Кейт не была такой храброй, как пыталась казаться внешне. Её сердце колотилось как безумное, ладони вспотели под тонкими перчатками. Она знала: это безумие — прийти сюда, бросить вызов человеку, который когда‑то спас ей жизнь, а теперь стал её врагом.       Возможно, она была шальной на всю голову — ещё с тех времён, до бара, или уже после. Но сейчас, в душе, она явно трусила в стократ больше, чем несколько лет назад, когда незнакомый голос бандита постучал в дверь душа, оглашая: «Время вышло, принцесса…» — и смерть твоя близка, как подумала уже сама Фуллер.       Она помнила тот момент до мельчайших деталей: запах пота и пороха, звук щелчка затвора, ледяной взгляд Сета. Тогда она думала, что это конец. Но он дал ей шанс — и она им воспользовалась.       Теперь же она стояла перед ним, зная, что её действия могут стоить ей жизни. Но что‑то внутри неё — то ли упрямство, то ли отчаянная надежда — толкало вперёд.       — Кейт… — наконец произнёс Сет, опуская ствол. Его голос звучал тише, чем раньше, словно он пытался осознать реальность происходящего. — Что ты здесь делаешь?       — То, что должна, — ответила она, не отводя взгляда. Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ты не получишь ячейку. Это моя игра.       — Твоя игра? — он усмехнулся, но в его глазах читалась тревога. — Ты хоть понимаешь, во что ввязалась?       — Понимаю, — она шагнула вперёд, и в её глазах вспыхнул огонь. — Я больше не та девочка из бара. Я знаю, чего хочу.       — И чего же? — его пальцы крепче сжали рукоять пистолета.       — Справедливости, — произнесла она, и в этой простой фразе прозвучала вся боль и гнев, копившиеся годами. — Ты забрал у меня всё. Теперь я забираю у тебя шанс.       Тишина повисла между ними — тяжёлая, напряжённая, полная невысказанных слов и старых обид. Заложники замерли, боясь пошевелиться, а наёмники переглядывались, не понимая, что происходит.       Сет медленно опустил пистолет. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — возможно, воспоминание о том, кем они оба были когда‑то.       — Ты не сможешь выиграть, Кейт, — тихо сказал он. — Это мир, где выживают только хищники.       — Тогда я стану хищницей, — её голос звучал твёрдо, но внутри она дрожала. — Или умру, пытаясь.       В этот момент мир вокруг них перестал существовать. Остались только двое — мужчина, потерявший всё, и женщина, решившая вернуть своё.       Но сейчас, стоя перед тем, кто был единственным, кто спас её чёртову жизнь в «Кручёной сиське», она волновалась и страшилась больше, чем тогда. Наверное, оттого, что уже знала его — изучила, словно древнюю карту, за одну‑единственную ночь. Она узнала о нём многое — возможно, больше, чем его бывшая жена за несколько лет совместной жизни. В его глазах она видела отблески боли, в его жестах — следы несбывшихся надежд.       Полутёмный зал банка, залитый холодным светом люминесцентных ламп. На полу — заложники, их лица искажены страхом, глаза широко раскрыты. Воздух пропитан запахом пота, металла и адреналина. Где‑то вдали — приглушённые звуки сирен, ещё не достигшие пика своей мощи, но уже напоминающие о неизбежном.       — Откуда вылезла эта смелая сучка? — с этой фразой к Кейт подлетел Картер — коренастый мужчина с безумным взглядом и татуировкой в виде змеи на шее. Он двигался резко, словно пружина, готовая сорваться. На какой‑то момент Сет уже подумал, что Картер вышибет ей мозги — настолько неистово горел огонь в его глазах.       Картер был такой же сумасшедший и импульсивный, как Ричард. Наверное, поэтому Гекко старался заменить его им — искал в нём отголоски брата, которого потерял.       — А ну‑ка в пол, тварь! И ни слова… — рявкнул Картер, схватив Кейт за локоть. Его пальцы впились в её кожу, оставляя синяки.       — Тише, тише… Остынь. Отведи её, только без глупостей. А ты молчи, тихо как мышка… — не изменив тона голоса, Сет повернулся сразу к Генри — пожилому охраннику с седыми висками и дрожащими руками. Вскользь ударил его в нос — резко, точно, без лишних эмоций. Генри всхлипнул и протянул нужный ключ, его пальцы дрожали, а глаза наполнились слезами.       Когда Сет приказал Кейт молчать, девушка, естественно, собиралась высказаться по этому поводу в не очень лестной манере. Но, увидев промелькнувший мужской взгляд Гекко — холодный, но с едва уловимой искрой беспокойства, — осознала всю правоту сказанного. Что бы кто ни говорил, Кейт верила: ей он уж точно не навредит ни в коем случае. А вот его компания… Те даже не задумываясь. А кому‑то только очков не хватает.       — Вылитый больной придурок Гекко‑младший, — слова ненароком вырвались лишь шёпотом, затерявшись в общем шуме. За всеобщим хаосом вряд ли кто‑то их разобрал — иначе не сносить ей головы. Фуллер даже хотела предложить помощь, лишь бы все люди не пострадали. Но предводитель Сет однозначно решил по‑своему — в принципе, как и всегда.       Зал банка постепенно пустел. Наёмники уводили заложников в подсобку, Картер тащил Кейт к выходу. Сет на мгновение задержался, провожая её взглядом. В этом взгляде читалось нечто неуловимое — смесь раздражения, тревоги и… ностальгии?       Повернувшись, бандит направился в хранилище. Собрав пару человек, он уверенно шагал по коридору, стены которого украшали портреты бывших директоров банка — строгие лица с каменными взглядами. Через пару минут он вышел с нужными документами и наличными — пухлая сумка в его руках казалась почти невесомой. Свистнул своим — и уже через несколько секунд всех и след простыл.       Дело было сделано. Всё сработано чётко и гладко, несмотря на сложившиеся обстоятельства, которые почти что застали врасплох. Гекко не думал вообще встретить когда‑либо Кейт — тем более в другом городе. В очередной раз убеждаясь, что земля круглая.       — Вот же ж, блять, насмешки судьбы, — истерически расхохоталась Кейт в машине, которая неслась прочь от опустошённого банка. Всё ближе и ближе к нему съезжались машины полиции, оглушая улицы звуком своих сирен — пронзительным, режущим слух.       Сумасбродный Картер, выведя её из банка, затолкал в тачку. Как бы шатенка ни сопротивлялась — все её попытки были тщетны. А истерика уж началась, когда напарник подхватил именно Сета, выбегающего из тайных проходов банка, чтобы не попасться в руки блюстителей закона.       — Скажи мне, мистер Гекко, как же это всё дерьмо состыковывается с твоими словами о том, что ты не ублюдок, нам не по пути и прочая дребедень? — да, она сквернословила, а ещё пыталась остановить истерику, которая так была ей не свойственна. В другой ситуации девушка вела бы себя куда более сдержанно, но сейчас… Тут уж простите. — 50 миллионов — твой потолок или ещё не предел? Что, жизнь в пресловутом Эль‑Рее оказалась слишком дорога? Ты уж поведай, а то я чуть ли не из низов общества там это проверяла в своё время. Радует хоть, что мир ещё не пропитан падалью, да помогли уехать к чёртовой матери…       Тут давно уже не Кейти‑Кейси — сболтнула явно лишнего, после чего спешно прикусила свой язык, слишком поздно. Отвернувшись к окну, вжалась сильнее в спинку заднего сиденья авто.       Услышав слова Кейт, Сет засмеялся — низкий, хрипловатый смех, который когда‑то заставлял её сердце замирать. Картер непонимающе посмотрел на него, затем на девушку.       — Вы что, знакомы? — удивлённо спросил водитель, его брови взлетели вверх.       — Да, было дело у нас с ней. А что касаемо ответа на твой вопрос, Кейт, то да, я до сих пор считаю, что нам было тогда не по пути. А в Эль‑Рее я прожил около года, а потом с Карлосом не поделили одно дело, — Сет говорил спокойно, почти равнодушно, но в его глазах мелькали отблески воспоминаний.       Во время рассказа Сета в машине Кейт пыталась демонстрировать абсолютную отстранённость и полное безразличие. Однако внимала каждому слову, осознавая, что ей действительно было интересно и важно знать, как он прожил все эти годы. Это её раздражало в себе и бесило до жути, но поделать с собой девушка ничего не могла. Однако не знала — к сожалению это или же к счастью.       Всё это время Картер не понимал, кто эта девушка, которой так благополучно вор рассказывает о своей жизни и отвечает на любой её вопрос. Ведь от него всё это было трудно добиться. Видя удивление напарника Гекко, Фуллер лишь усмехалась, ибо представляла его реакцию, если бы они рассказали бедолаге правду. Либо он бы застрелился сам, либо просто же списал всё на, как бы он выразился, «ебанутость ума» этих двоих.       — Останови тут. Мы пройдёмся. Машину поставь у меня тогда, — указав на угол здания, бандит кивнул Кейт, чтобы та выходила из машины.       Шатенка не спеша вышла, стараясь сохранить полное спокойствие и ясность ума. Сняв перчатки и выкинув их в окно, Гекко вышел вслед за ней. Ветер играл её волосами, а в воздухе витал запах приближающегося дождя.       — Не ожидал тебя увидеть на деле. Надеюсь, мне не придётся объяснять тебе, что ты не видела ничего… И я рад, что ты справилась… Давай я поймаю тебе машину, и ты поедешь домой. А завтра расскажешь, что тебя отпустили, и мы снова разойдёмся с тобой, как и в прошлый раз. Я, может, и ублюдок, но не конченный, — бандит усмехнулся, посмотрев на девушку напротив. Его глаза — холодные, но с проблеском чего‑то неуловимого.       — Нет, дорогой мой, ты как раз‑таки конченный! — пылко огрызнулась та, задрав подбородок чуть выше. Довольная собой, что смогла произнести эту мысль вслух и уверенная, что не схлопочет пулю в лоб за такой «финт».       — Скажи, ты специально выбрал именно этот банк?! Почему из всей кучи грёбаных бостонских банков ты выбрал именно этот?! Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной?! — взмахнув руками, американка поправила волосы, переведя дыхание. Её голос дрожал — то от гнева, то от невысказанных чувств.       — Я вор‑профессионал, а не какой‑то там жалкий карманник. Это самый элитный банк в округе, естественно, я выбрал его. Плюс ко всему, я взял то, что мне было нужно, не более того. Всего лишь одну ячейку, — сказал Сет, приуменьшая ущерб. Его голос звучал ровно, почти безразлично.       — Ты вот, Сет, вроде умный мужик, а размышляешь сейчас, как идиот последний! Кто же мне поверит, что последние бесстрашные преступники, схватив такие бабки и взяв заложницу, которая отчётливо их видела, вышли из всей этой истории живы и невредимы?! — бровь Кейт изогнулась, а сама она иронически усмехнулась. — Почему после твоего минутного появления в моей жизни мне приходится менять её с головы до ног?! Понимаешь ли ты, что этот город, как минимум, для меня теперь закрыт?! Что люди, которых я люблю, теперь должны остаться позади меня. Снова… — сочувственно к самой себе пробормотала Фуллер, отвернувшись к мужчине спиной. Её плечи дрогнули, но она быстро взяла себя в руки.       — Мне кажется, что совсем недавно ты стояла у моей спины и просила о том, чтобы я не бросил тебя в этом аду, а теперь я слышу от тебя подобное, — бандит засмеялся, слегка приподняв голову и щуря глаза от ярких лучей уходящего солнца.       Никому не было дозволено говорить с ним в подобном тоне — это знали все. Любые непонравившиеся высказывания в его сторону могли стать последними… но не для Кейт. Гекко немного позволял ей высокомерие, несмотря на её юные годы, — лишь потому, что они вместе прошли через то самое блядское чистилище. В её дерзком взгляде он видел отголоски собственной непокорности, а в её словах — эхо собственных мыслей, которые когда‑то давно он боялся озвучить.       — Правильно, что тебе! Ты весь такой крутой, весь такой независимый одиночка! — на этих словах Кейт подняла левую руку ладонью вверх, разглядывая кольцо в честь помолвки. Оно сверкнуло в лучах закатного солнца — крошечный символ новой жизни, которую она так старательно выстраивала. Она погладила его подушечками пальцев, словно пытаясь ощутить тепло того будущего, которое обещала себе.       — Ха, я предложил тебе самое очевидное, — Сет усмехнулся, его голос звучал почти равнодушно, но в глубине глаз таилась тень невысказанных слов. — Видимо, ты тут ужилась, поэтому уезжать не захочешь отсюда. Я это знаю. Могу вывести тебя за город и бросить где‑нибудь на пустыре, чтобы ты шла пешком миль так триста, но зачем? Это же ты… Хотя это было бы куда правдоподобнее. И знаешь, я тоже рад, что ты начала новую жизнь, в отличие от меня. Но мне грех жаловаться.       Его слова повисли в воздухе — тяжёлые, как свинцовые тучи перед грозой. В них было и признание её силы, и горькая ирония над собственной судьбой.       — Ладно, что тут говорить. Всё пустое, — Кейт вздохнула, её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Не скажу, что была рада такой встрече, однако приятно осознавать, что твоя задница всё ещё бродит по этому свету в полной целости и невредимости.       Вновь развернувшись лицом к мужчине, она впервые за всё время искренне улыбнулась. В этой улыбке смешались ностальгия, благодарность и едва уловимая тоска. Затем поджала губы, помахала рукой и развернулась на 180 градусов, направляясь к оживлённой улице, где сновали автомобили.       Городской пейзаж в закатных тонах — здания, окрашенные в золотисто‑оранжевые оттенки, длинные тени, растягивающиеся по асфальту, далёкий гул машин и редкие крики чаек. Воздух был пропитан запахом приближающегося дождя и выхлопных газов.       Телефонный звонок отвлёк бандита на пару секунд. Он наблюдал, как Кейт уходит, её силуэт постепенно растворяется в вечерней суете.       — Да, завтра встретимся, готовь деньги, — коротко бросил он в трубку.       Разговор завершился, но мысли Сета остались там — в прошлом. Он вспомнил слова Джейкоба, отца Кейт: «Сет, ты не умеешь наслаждаться победой». Сейчас ему хотелось выпустить пар — может, сломать кому‑нибудь ноги, чтобы почувствовать хоть какое‑то облегчение. Но вместо этого он просто стоял, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом.       Уходя, Кейт слышала обрывки телефонного разговора Сета, но попыталась стереть отголоски его голоса из памяти. Она сосредоточилась на том, что скоро вернётся домой, прижмётся к своему возлюбленному, поплачется ему в жилетку о тяжёлом, необычайно тяжёлом трудовом дне, проведёт уютный вечер и забудет о неожиданной встрече с тем, кого уже не надеялась увидеть вновь.       Автомобиль остановился, и Фуллер пулей заскочила в машину, борясь с желанием оглянуться напоследок. Ей хотелось ещё раз увидеть человека, с которым за одну ночь пережила столько всего — человека, которого она одновременно ненавидела и благодарила.       Только оказавшись в салоне такси, она повернула голову к окну. Вдали виднелся удаляющийся силуэт Гекко — тёмная фигура на фоне угасающего заката.       Неприятное чувство расстройства одолело её, но Кейт тут же схватилась за мобильный. Написала жениху короткое сообщение с просьбой вернуться домой как можно скорее. Не то чтобы она нуждалась в жалости — просто это был лучший способ выбросить из головы мысли об этом чёртовом бандите.       На работу следующим утром она не пошла, а с полицией договорилась о допросе лишь на следующий день, сославшись на эмоциональное потрясение и физическую усталость. Честно говоря, ей было уже всё равно, как на это отреагируют представители закона.       Нейт решил остаться дома, чтобы позаботиться о любимой, но через два часа его вызвали на срочную встречу с китайскими партнёрами. Кейт даже выдохнула с облегчением, оставшись в доме в полном одиночестве.       Что спасает женщину от тягостных мыслей и депрессии? Уборка, готовка и прочие бытовые хлопоты — всё, кроме подготовки к свадебному торжеству. Вот чего она боялась больше всего. Иногда ей казалось, что лучше бы она снова пережила ночь в «Кручёной сиське», чем столкнулась с необходимостью выбирать платье от Веры Вонг и планировать праздник на 300 гостей.       Прошлая ночь тянулась вечность. Гекко проснулся от того, что выкрикнул имя брата во сне. На мгновение ему показалось, что он слышит его голос и видит силуэт рядом с кроватью, но это был лишь миг иллюзии.       Перед глазами снова вставали картины прошлого: Ричи, превратившийся в чудовище, танцовщица‑вампир, высасывающая из него жизнь, звук перезаряжаемого ствола… Сет понял, что уже не сможет уснуть. Новый день наступил — очередной, безразличный, словно тень его собственной жизни.       Только когда рассвело, ему удалось закрыть глаза, лёжа на диване под монотонный звук телевизора. Но уже через полчаса его разбудил звонок. Нащупав телефон на полу, он снял трубку, не открывая глаз.       — Сет Гекко, мистер Левински готов встретиться. За вами придёт машина к назначенному времени, вы будете доставлены к месту встречи, — женский голос прозвучал механически, без эмоций.       — Угу, — сонно пробормотал он и положил трубку.       Через несколько часов чёрный «Мерседес» с охраной вез Сета к месту встречи. Всю дорогу он смотрел в окно, держа в руках чёрный чемодан с документами. В его голове крутились мысли о 15 миллионах, ради которых он сейчас ехал в чёрном смокинге.       Мистер Стюарт Левински был не последним человеком в городе — его связи простирались далеко за пределы штата. Странно, что он выбрал именно Сета для этой работы… хотя почему странно? Он был лучшим в своём деле.       Стюарт ждал Сета у ворот большого загородного дома. Место было впечатляющим: ухоженные газоны, фонтаны, мраморные статуи и величественный особняк в классическом стиле.       — Здравствуй, Сет. Прошу, поговорим о нашем деле в моём кабинете наверху, — Левински пожал ему руку, и они направились в здание.       Это была не первая их встреча, поэтому Сет не испытывал напряжения. Но внутри особняка его ждал сюрприз: разговор начался в присутствии посторонних. А когда он увидел Кейт, то на мгновение потерял дар речи.       Она стояла у большого окна, держа в руке стакан молока и печенье. Её платье было лёгким, воздушным — совсем не подходящим для деловых переговоров.       — Мистер Левински?! — ошарашено воскликнула Кейт, поперхнувшись печеньем и расплескав немного молока. — Нейт меня не предупреждал…       Её взгляд метнулся к Сету, и в нём вспыхнула смесь гнева, недоумения и… страха?       — Кейти? — спокойным тоном отозвался будущий тесть. — А сын сказал, что ты собиралась на финальную примерку платья.       Кейт понимала, что нужно срочно придумать объяснение, но слова застряли в горле. Она чувствовала себя загнанной в угол.       — Кейти, это Эйдан Пирс, мой партнёр по бизнесу. Мы поднимемся в мой кабинет и закончим к приезду Нейтана, чтобы мои любимые молодожёны могли больше провести времени наедине.       Гекко лишь улыбнулся, принимая новое имя.       — Поздравляю. Наверное, вы самая счастливая невеста, — произнёс он с лёгкой иронией.       В этот момент Кейт готова была сжечь его взглядом. Её притворно‑сладкая улыбка выдавала крайнее напряжение.       — Вы так проницательны, мистер Пирс, — её голос звучал медово, но в нём сквозила явная язвительность. — Рада приветствовать вас в нашем с Нейтом доме. Мистер Левински уж точно постарался ради своих молодожёнов на славу.       Благодарно кивнув будущему родственнику, она протянула руку Сету для пожатия. Её ладонь была холодной, но твёрдой.       — Не буду отвлекать вас, господа. К тому же мой внешний вид уж явно не располагает для встречи гостей, — Кейт произнесла эти слова с изысканной вежливостью, но в голосе явственно звучала натянутая нотка. Она бросила короткий взгляд на Сета — его невозмутимое лицо, казалось, дразнило её своей безмятежностью. — Прошу простить, но ваше появление стало для меня крайней неожиданностью.       Оправдываясь — но явно не для Сета, а лишь для отца жениха, — девушка плавно прошла по просторной гостиной. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна, рисовали на полированном паркете причудливые узоры. На мгновение она замешкалась у резного столика из красного дерева, поставила стакан с молоком (оставшийся наполовину недопитым) и, едва сдерживая нервное подрагивание пальцев, поспешила наверх в спальню. Ей нужно было срочно укрыться от этих взглядов, привести в порядок мысли и чувства, бурлившие внутри, словно вода в кипящем котле.       Спальня Кейт была воплощением сдержанной роскоши — пастельные тона, изящная мебель в стиле ампир, тяжёлые шторы с золотой вышивкой. На комоде стояли фотографии в серебряных рамках: счастливые моменты с Нейтом, семейные снимки, снимок с выпускного. Воздух наполнял лёгкий аромат лаванды — она всегда держала мешочек с сушёными цветами в ящике прикроватной тумбочки.       — Господи, за что ж мне это наказание! — устало прошептала американка, опускаясь на край кровати. Её руки невольно поднялись к лицу, скрывая его от невидимого зрителя. Пальцы слегка дрожали — то ли от гнева, то ли от растерянности.       Плашмя рухнув на кровать спиной, она уставилась в потолок, украшенный тонкой лепниной. В голове крутились хаотичные мысли:

«Как он мог оказаться здесь?

Почему именно сегодня?

И почему, чёрт возьми, он выглядит так…

Спокойно?»

      Несколько минут она лежала неподвижно, слушая собственное дыхание, пытаясь унять внутреннюю бурю. Затем резко села, провела ладонями по лицу, словно стирая следы смятения, и твёрдо сказала себе:       — Так, Кейт, соберись. Ты не можешь позволить им увидеть твою слабость. Особенно ему.       Она поднялась, подошла к зеркалу в резной раме. Отражение показало ей бледное лицо с чуть расширенными глазами, пряди волос, выбившиеся из небрежного пучка. Она быстро поправила причёску, провела пальцами по складкам платья, вдохнула глубоко и выдохнула, стараясь вернуть себе привычную уверенность.       — Ты невеста Нейта Левински. Ты хозяйка этого дома. Ты не позволишь какому‑то… — она запнулась, не найдя подходящего слова, — …бандиту сбить тебя с толку.

«Он просто партнёр отца Нейта. Всего лишь деловой визит. Да, он знает слишком много о моём прошлом, но это не значит, что он станет говорить об этом здесь. Он не дурак — понимает, что это разрушит всё».

      Она подошла к окну, глядя на ухоженный сад с фонтаном и аккуратными клумбами. Вдалеке виднелись ворота, у которых стоял чёрный «Мерседес» — тот самый, что привёз Сета.       — Нужно спуститься. Нужно вести себя так, будто ничего не случилось, — прошептала она, сжимая кулаки до боли в пальцах. — Ты справишься, Кейт. Ты всегда справлялась.       Она сделала несколько шагов к двери, но замерла, услышав приглушённые голоса снизу. Это был разговор Сета и мистера Левински — низкий, размеренный тон бандита и более высокий, деловой голос её будущего тестя. Кейт прижалась ухом к двери, пытаясь разобрать слова.       — …уверяю вас, мистер Левински, это выгодное предложение, — голос Сета звучал ровно, почти равнодушно, но Кейт уловила в нём знакомые нотки — ту самую холодную расчётливость, которую она помнила по ночи в «Кручёной сиське».       — Да, но риски… — начал мистер Левински, но его перебил другой голос — незнакомый, мужской.       Кейт отпрянула от двери, чувствуя, как сердце снова начинает биться чаще. Она не могла позволить себе подслушивать — это было бы слишком унизительно. Вместо этого она подошла к комоду, достала пудреницу и провела кистью по щекам, стараясь придать лицу более свежий вид.       — Улыбка, Кейт. Улыбка — твой щит, — напомнила она себе, глядя в зеркало.       Она глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла из спальни. Ступени лестницы казались бесконечными, но она шла медленно, с достоинством, словно королева, спускающаяся к своим придворным.       Когда она вошла в гостиную, разговор мгновенно стих. Сет стоял у окна, спиной к ней. Мистер Левински сидел в кресле, а рядом с ним — незнакомый мужчина в дорогом костюме.       — О, Кейти, ты вернулась! — воскликнул мистер Левински с улыбкой. — Мы как раз обсуждали детали сделки. Мистер Пирс оказался весьма убедительным партнёром.       Сет медленно повернулся. Его взгляд скользнул по ней — холодный, изучающий, но в глубине глаз Кейт уловила что‑то ещё. Что‑то, что заставило её сердце сжаться.       — Рада слышать, — произнесла она с притворной лёгкостью, подходя ближе. — Надеюсь, вы не слишком утомили моего будущего отца своими разговорами о бизнесе.       Её голос звучал ровно, но внутри она кричала:

«Почему ты здесь?

Что ты задумал?»

      Сет лишь слегка приподнял бровь, словно читая её мысли.       — Ни в коем случае, мисс Фуллер. Я лишь стараюсь быть полезным, — его тон был безупречно вежливым, но в нём сквозила едва уловимая насмешка, ведь он назвал ее фамилию вслух.       Мистер Левински рассмеялся:       — Вот это я и люблю в молодом Пирсе — он всегда знает, как найти подход к людям.       Кейт улыбнулась, но её пальцы, спрятанные в складках платья, сжались в кулаки. Она знала: это только начало.