Как я сдружился с Дароном

Весь день я его не трогал и болтал с Шаво и Джоном, потому что знал, что Дарон в порядке. Я был у него в комнате пару раз и всегда видел немного еды на рабочем столе. Но, когда уже практически стемнело, я решил зайти. Здесь пахло чем-то приятным и знакомым, звучала музыка. В комнате были две кровати — одна пустая и одна Дарона, возле каждой по тумбочке, письменный стол, шкаф для одежды и пара стульев. На стене висела гитара. Он сидел на стуле у окна и смотрел на свет в комнатах соседних домов и фары проезжающих мимо машин. В комнате было темно, и яркие лучи света мелькали на стенах. Дождь уже прекратился, и теперь на асфальте блестели огромные лужи. Он сидел вполоборота, и было видно, как в его больших глазах отражаются уличные огни. Когда я подошел поближе, то заметил, что он накрашен: ресницы были длиннее, чем обычно, глаза обведены. Он, не поворачиваясь, указал мне ладонью на свободный стул. Когда я пододвинул стул к Дарону и сел, то он обернулся. — Зачем пришел? — шепотом спросил он. — Не знаю, — по-честному ответил я. — Просто почувствовал, что мне надо прийти. Почему ты накрасился? — Я всегда крашусь, когда мне грустно, — он пожал плечами. — Мама и папа не знают, ведь они вообще ко мне в комнату не заходят, а я в таком виде ее не покидаю. Шаво и Джон тоже не видели. Потом настало минутное молчанье. Дарон опять отвернулся к окну, а я продолжал смотреть на него. — Красиво, правда? — сказал он и снова взглянул на меня. Я кивнул головой. — Что ты на меня так смотришь? — Дарон сузил глаза. — Как? — Как извращенец, — ответил он, а я засмеялся. Но он продолжал смотреть на меня совершенно серьезно, и я остановился. — По-моему, так ты на меня не так смотришь, — сказал я. Дарон снова отвернулся, потупил глаза и часто заморгал длинными ресницами. Я заметил, что его лицо залилось краской, хоть и было темно. — Эй, ты чего? — я ткнул его в бок, от чего он сильно вздрогнул и еще больше отвернулся. — Дарон! Я думал, что он сейчас заплачет, но когда заглянул ему в глаза, то понял, что ошибся. — Дарон? — повторил я. — Прости, если я тебя обидел! Он повернулся. Теперь он был бледен, как полотно. — Это ты меня прости, — сказал он. — За то, что пролил пиво на ковер в гостиной, а потом прожег в нем дырку спичкой. На меня никто и не подумал, потому что мне всего тринадцать лет было, и пиво с сигаретой в моих руках по логике вещей и быть не должны. В общем, мама решила, что это ты. А я за тебя не вступился. А потом мы гнули вилки, когда ты приготовил вегетарианскую еду на обед, а влетело опять тебе. — Я тебя давно уже простил, Дарон. — Спасибо. Ты очень добр ко мне, хотя я изрядно напакостил. Я думал, что ты будешь ругаться. — Нет, что ты, — я немного смутился. — Ты меня тоже прости. — За что? — удивился Дарон. — Да за все, что я сделал тебе неприятного. Кстати, почему ты часто грустишь? — Не знаю, так получается. По вечерам мне всегда грустно, сам не понимаю, почему. И тут он сел ко мне на колени. Я был в шоке, если честно! Он положил мне голову на плечо, уткнулся носом шею и уснул! Я не хотел будить Дарона, перекладывая его на кровать, и попытался уснуть прямо так, но долго не получалось. Я смотрел на стены, потолок и в окно, и скоро меня таки сморила дремота. *** Проснулся я от того, что почувствовал на себе взгляд Шаво. Он смотрел на меня с открытым ртом. Рядом стоял Джон, менее эмоциональный, чем его старший брат. — И много мы пропустили? — спросил Шаво, покосившись на спящего у меня на коленях Дарона. — Ничего не было, Шаво, — ответил я. — А почему он спит у тебя на коленях? — сказал Джон и подошел чуть ближе. — И… Он накрашен. И тут я не выдержал. — Это вместо приветствия, да?! К вашему сведению, я не гей и не педофил. И ЕСЛИ ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ, ТО, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, НЕ ЛЕЗЬТЕ НЕ В СВОЕ ДЕЛО!!! Они поспешили убежать в гостиную, а я громко вздохнул, потому что своим криком разбудил Дарона. Он открыл свои большие глаза, моргнул и посмотрел на меня. — Fuck*, само вырвалось. Извини, что разбудил, — прошептал я, погладив его по длинным волосам. — А что происходит? — спросил он, еще не до конца проснувшись. — Они подумали, что мы переспали, Дарон. Он сильно покраснел, но с моих коленей не слез, а еще больше прижался ко мне, покосившись на дверь, и обнял за шею. — Что ты постоянно краснеешь? — спросил я. — Вот ты думаешь, я специально?! Вот прям сижу и думаю: «Как бы мне покраснеть?», да?! Делать мне больше нечего! — кричал он, но потом спокойно сказал. — Извини, Серж, я не хотел… — Да что уж там! Что было, того не изменить… Да и хер их теперь убедишь! И что теперь делать? — Идея… Мы будем вести себя противоположным образом! Мы молча оделись и вышли из комнаты. Молча умылись. Потом я отправился готовить завтрак, а Дарон — протирать пыль с полок в своей комнате. За завтраком Шаво и Джон нарочно сели рядом, а стол у нас в доме не очень большой, поэтому пришлось мне сесть практически вплотную к Дарону. За столом не разговаривали. После еды я мыл посуду, а Дарон в своей комнате играл на гитаре какую-то гнусную-грустную хренотень, но это я так, образно. У него неплохо получалось, нет, скорее даже хорошо. После мытья посуды я просто сидел за столом на кухне и смотрел в окно на спешащих куда-то людей. Разноцветные машины мелькали перед глазами; все они будто расплывались в одну бесконечную радужную ленту, которая была похожа на пятнистую змею. — Скучно, — выдохнул я и, запрокинув голову, посмотрел наверх. Люстра, ничего особенного. Пора уже было готовить обед, но мне лень. Приходил Шаво, брал конфеты из шкафа, но мне было как-то похер. Но я все-таки преодолел свою лень и приготовил поесть. *** — Дарон! Пошли в магазин, ты мне поможешь, — сказал я после молчаливого обеда. — Хер тебе, — ответил Дарон, а я взял его за руку и потащил к двери. — Я тебя не спрашивал, пойдешь и все, — взяв его за шиворот, я вытолкнул его наружу. Когда мы ушли на такое расстояние от дома, что нас из окна видно не было, мы засмеялись, взялись за руки и побежали в припрыжку к магазину. Пока выбирали нужные вещи, поговорили немного. — Слушай, а они часто тебя обижают? — спросил я, выбирая печенье. — Да, бывает, — ответил он. — А давай это печенье возьмем? Как по мне, так оно самое вкусное. — Давай, — я положил выбранное Дароном печенье в тележку, и мы пошли дальше. — Эм… А ты не хотел бы пожить у меня месяц? Мне кажется, что я мог бы научить тебя не давать себя в обиду. Без этого качества во взрослой жизни тебе нечего делать, тебя просто втопчут в грязь. И я думаю, что кому-то нужно не давать тебе впадать в депрессию. Я мог бы. — Я согласен, но… — С мамой я договорюсь, об этом не беспокойся. — Спасибо, я буду рад возможности провести целый месяц с тобой. Подожди, мы молоко не взяли. — Да, точно. Если я что-то забуду, то напоминай. — Хорошо, — он улыбнулся. *** Дома нас ждал сюрприз: Шаво был пьян вразнос и валялся на полу, Джон сидел в кресле с немного запрокинутой головой и пустыми глазами и смотрел в потолок. — Стоит только отвернуться! Так, оба — в кровать, причем немедленно! Шаво, покачиваясь, встал и попытался пойти, но упал и пополз на коленях, а Джон не смог пройти через дверь нормально и сильно ударился плечом. Я проследил за тем, чтобы они успешно добрались до спальни и ничего не сломали ни себе, ни дому, и зашел к Дарону. «Прогресс!» — подумал я, когда увидел, что на этот раз на лице брата макияж отсутствовал. Он надевал толстовку и, захватив кепку и надев ее козырьком назад, потащил меня к двери. — Пошли гулять, — сказал он, будто в свое оправдание. — Но куда? — я пытался сопротивляться, но попытки были тщетными, и я перестал. — Да пошли, неважно, куда! — Ну, ладно… пошли, — я взял свою толстовку с капюшоном. На улице было тепло, от вчерашних луж не осталось и следа. Трава, еще более изумрудная в темноте, блестела от недавно выпавшей росы. Мы стояли у двери и смотрели вокруг. — И куда пойдем? — снова спросил я. — Да мне все равно. Пошли в парк, тут недалеко, если ты помнишь, — ответил Дарон, и мы зашагали по тротуару вдоль шумной улицы. Мы шли, и было абсолютно неважно, куда. — Мне бы хотелось узнать чуть больше о твоих нынешних привычках, раз я буду жить с тобой целый месяц, — сказал Дарон. — Ведь ты давно с нами не живешь и, может, ты себе рыбок завел. — А что тебе, собственно, надо? — я взглянул на собеседника. — Мало ли, наговорю лишнего. — Ну, во-первых, мне хотелось бы знать, есть ли у тебя девушка, и придется ли мне сидеть в шкафу, если ей вздумается прийти к тебе. — Нет, девушки у меня нет, и, даже если была, я тебя не посадил бы в шкаф, а познакомил с ней. — Так, с этим разобрались, — он сделал жест, как будто что-то отрезает ребром ладони. — Домашние животные? — Я живу ВООБЩЕ один. — Ясно, понял, — Дарон кивнул головой, — гуляешь часто? Я немного смутился, но он потом пояснил, что имел ввиду прогулки на улице, а не пьянки с девушками. — Да, я люблю гулять, и ты, как вижу, тоже. А ты аттракционы любишь? — Обожаю, Серж! — Обязательно сходим. — А я смогу принести гитару? — Если очень хочешь, то приноси, — ответил я. — У меня тоже есть своя, поиграем вместе. — Это хорошо! — он чуть не подпрыгнул от восторга. — Ты, как я знаю, вегетарианец? — Да, но тебя заставлять есть фрукты-овощи не буду. Ешь, что хочешь. — Замечательно! — Что-то еще? — Да вроде бы все, — выдохнул Дарон. — Я не курю, не пью. Это так, к сведению. — Ну это я и так знаю. А то с хера бы ты мне тогда такую своеобразную лекцию читал. — Ну и ладушки, — я хлопнул в ладоши. — Кстати, на Шаво и Джона не очень подействовало, как ни странно. — Слушай, а мне кажется, или мы все зря затеяли? — он остановился, и я тоже. — Что? — Я думаю, что мы зря притворяемся перед ними. Ведь они не такие глупые и, возможно, что они увидели наше притворство и не перестают думать, что мы — педики. Как ты думаешь? — Не знаю, возможно, — сказал я, но тут Дарон выпучил глаза, и я спросил, что с ним. — Fuck, — он взялся за голову, — они тоже притворяются! В комнате не было ни одной бутылки или окурка! Fu-u-uck! Мы влипли! Все, нам капец! Как я сразу не понял? И, взявшись за руки, мы побежали обратно.