Как я сдружился с Дароном

Когда мы приблизились к нашему дому, то сразу стало понятно, что Дарон не ошибся, потому что в их комнате горел свет. Из окна никто не выглядывал, что было нам на руку; мы хотели вернуться незамеченными и застать их врасплох. Дверь у нас, к счастью, не скрипучая, поэтому в дом мы проникли тихо. Но тут нас ждал сюрприз: Шаво сидел напротив двери. — И чего это мы не спим? — спросил я и снял капюшон. — И почему следите за нами? Зачем это вам? В шпионов решили поиграть? Вам лет-то сколько? — Ну… — хотел начать Шаво, но я не дал ему сказать. — Даже если мы и геи, то слежка такая пристальная зачем? Подглядывать любите? М-м, тогда вам в гей-клуб следует прогуляться! Или вам интересно глядеть именно за нами? Может, вы сами такие? А, может, вы нас маме хотите сдать? Плохая идея, потому что мы — не голубые. Понятно тебе? — Слушай, а что ты с ним нянчишься? Прямо как наша мама! Конечно, с маленькими интереснее, поэтому и возишься с ним! — Шаво, если хочешь, чтобы с тобой возились, то нужно быть по крайней мере хорошим братом! Дарон из депрессии не выходит уже охренеть сколько времени! А ты даже поинтересоваться о настроении брата не соизволил! Да тебе, как я понимаю, чихать на брата! Из своей комнаты по вечерам не выходит — ну и пофиг! В самый разгар спора в коридор заглянул Джон. — О, и ты здесь! Хорошо, а то ты ведь тоже причастен! Тоже братом не интересуешься! — Он у нас пай-мальчик, за ним присмотр не нужен, — сказал Джон и встал рядом с Шаво. — А за вами, почему-то, нужен! Старшие братья должны подавать пример, а не учить младших правильно марихуану курить! — И, кстати, почему вы на меня все всегда сваливаете? — подал голос Дарон и вышел поближе к братьям. — Если напакостили, то отвечайте сами! А то чуть что — так сразу Дарон! — Я ковер не прожигал, — парировал Шаво, но у Дарона явно еще было что сказать. — Я-то признался родителям и Сержу и извинился, а вы? Вы хоть раз говорили, что это вы сделали, а не я? Окно разбили в соседнем доме, и кто виноват? Конечно я, когда я даже из комнаты своей не выходил! Мамину любимую вазу уронили, и опять я отдуваться должен, слушать ругань, когда ничего не делал. Еще вы говорите, что я — зачинщик всех драк в школе, что учителям хамлю. А родители вам всегда верят, потому что я якобы стал подозрительным типом. — Кстати, мне тоже достаточно часто приходилось отвечать за ваши поступки, — и я решил вставить свое словечко и поддержать Дарона. — Поцарапали настенные часы, у дивана чехол порвали… Мне продолжать? О, у меня длинный список. — И я не выхожу из комнаты, потому что не хочу с вами разговаривать! Вы столько гадости мне сделали, что аж говорить страшно! Вы меня сделали молчаливым и замкнутым в себе! Всегда меня подставляли! Жду извинений! — он развел руки в стороны и покачал головой. — Я тоже хочу их услышать! — сказал я. — Да разве от них дождешься? — а эта реплика уже была посвящена Дарону. — Пошли, нехера здесь стоять. Я взял его за руку и утянул за собой. Шаво и Джон проводили нас взглядами до комнаты Дарона, а я захлопнул дверь и рухнул на стул. — Прогулялись, — прошептал он и громко вздохнул. — Да уж, весело поболтали, — ответил я и улыбнулся. — А они правда на тебя все сваливают? Почему ты маме не скажешь? — Да, правда. Не хочу братьев палить, поэтому и не говорю. Лучше я за все отвечу, а потом мама и забудет. — Дарон, это неправильно! Ты не должен за них заступаться! Они уже достаточно взрослые, чтобы отвечать за свои поступки! — А ты тогда почему так делаешь? — Я — их старший брат, и меня каждый раз оставляют за старшего, чтобы я как раз следил за ними, и если я недоглядел, то это — мои проблемы. Но, конечно, они могли бы себя поприличней вести… А ты — самый младший, и тебе нужно следить только за собой, а не за всеми! И не бойся палить братьев, а то они этим пользуются! Не нужно им позволять так делать! — Не кричи, пожалуйста… — прошептал он. — Я и без крика понимаю. — Извини, не буду, — ответил я и продолжил. — Они не должны думать, что им все сойдет с рук! И, к тому же, нужно защищать себя, Дарон! Не нужно позволять себя обижать! Нужно уважать себя! Он опустил голову. — Только не расстраивайся, все мы — люди, все ошибаются. Надо исправлять свои ошибки, тогда станешь хорошим человеком. — Поможешь мне? — Конечно, мы целый месяц будем вместе, и я научу тебя. — Спасибо, Серж! Я раньше думал, что ты такой же вредный, как все взрослые, но я ошибся в этом суждении. Взрослые не вредные, они просто уже понимают, как вести себя в дальнейшей жизни и научить этому своих детей. Спасибо, Серж, что дал мне это понять. — Рад помочь, Дарон, — я настолько растрогался, что пустил слезу. Он обнял меня и тоже всплакнул. — Братец, — я взъерошил ему волосы, — что будем делать с Шаво и Джоном? — Я думаю, что надо ждать! Может пройти немного времени прежде, чем они одумаются. Хотя, могут вообще не извиниться. Кстати, ты спать их послал? — Неа, сейчас пойду, — я выглянул за дверь. Снаружи было тихо, я зашел на кухню. Они, как ни в чем не бывало, сидели и пили чай! — Поздно уже для чаепития! Сворачиваем лавку и по кроватям! Чашки сами помоете, надоело уже посуду драить. Извиняться не надумали? Они промолчали. — Что ж, спокойной ночи, — и я оставил их, вернулся к Дарону. Он сидел у окна, снова накрашенный (прогресс отменяется), и смотрел на ночную улицу своими большими глазами. — Все настроение испортили, — вздохнул он, когда я захлопнул дверь, и повернулся ко мне лицом. — Ты прав, — сказал я и сел рядом. Мы оба посмотрели в окно. Жизнь бурлила во всю: светились лампы и различные люстры в квартирах напротив; кое-где можно было увидеть мигающий экран телевизора; дорога была забита машинами. — Где спать будешь? — спросил он. — Какие-то предложения? Я собирался лечь в гостиной на диване. — Вот мое предложение, — он указал на пустую кровать. — Хочешь, ложись здесь. Диван еще раскладывать надо. — Раз ты настаиваешь, — ответил я. — Напомни, пожалуйста, где постельное белье? Я уже не помню. — Давай я тебе помогу. Быстро заправив постель, мы снова сели у окна. — Люблю ночной город, — вздохнул Дарон. — После захода солнца он становится намного ярче и красочнее, чем днем. Он будто оживает после спячки, расцветает. Как ты думаешь? — Правда, днем он тих и неприметен, а вечером, когда загораются первые фонари, он просыпается. — Хорошо, когда рядом есть человек, думающий, как я! — воскликнул он. — Тише, «дети» спят. Дарон беззвучно засмеялся. — Ладно, и нам пора спать. Почистили зубы, переоделись и легли. — Клевая пижама! — сказал я, ткнув пальцем на Дарона, одетого в черную пижаму с черепами. — Где взял? — Нахер иди! — он снова засмеялся. Мы оба лежали на спине и глядели в потолок. — А почему тебе постоянно грустно по вечерам? Мне кажется, что ты знаешь, но не хотел мне сказать тогда. Почему ты боишься мне это говорить? Ты мне не доверяешь? — Доверяю, и теперь думаю, что скажу все начистоту. Он сел ко мне на кровать, я же принял полусидящую позу. — После того как ты переехал, Серж, родители стали часто ссориться из-за всего подряд, — начал Дарон. — Просто когда во время ссор приходил ты, то они переставали ругаться. Помнишь? А теперь, когда ты не рядом, их никто не останавливает, и они как кошка с собакой. Любая мелочь становится поводом для ссоры. Вот я и запираюсь у себя в комнате, и мне обидно за них, обидно, что не могу остановить их. Вот привычка думать о грустном по вечерам закрепилась в подсознании и не покидает меня. — Я разберусь с этим, брат, — успокоил его я. — Не волнуйся, я снова рядом. Все будет хорошо, — я погладил его по волосам. Он прилег, положив мне голову на плечо. — Как тебе моя комната? — спросил он. — Клевая, хоть и относительно небольшая, это не делает ее менее уютной. Все здесь на свое месте: перевесишь гитару на соседнюю стену, все будет выглядеть уже не так. Ну, это я так думаю, я не дизайнер. Может, профессионал в этом деле скажет что-то другое, но я своего мнения менять не собираюсь. — Мне мнение профессионала неважно, я хотел услышать твое. — Спасибо. Рад тебе помочь. Слушай, ложись уже спать! — А можно с тобой? — он повернул голову, и его нос был где-то в паре сантиметров от моей щеки. — Почему?! Он покраснел. — Дарон, не надо стесняться! Говори, как есть, а то, может, у тебя проблемы, а я не знаю об этом и не могу тебе помочь. — Ну… Я немного боюсь спать, — ответил он, и его лицо снова стало нормального цвета. — То есть боюсь, что кто-то со мной что-то сделает, пока я сплю. Боюсь уснуть и не проснуться. — Эх, Дарон! — вдохнул я. — У тебя много врагов? — Нет, то есть, не знаю. — А врагов, которые хотят тебя убить? — Думаю, что таких нет. — Вот именно! Враги есть почти у всех, но не у всех есть такие, которые готовы убить тебя. Бояться нечего! — А еще мне снятся плохие сны, я часто просыпаюсь ночью и чувствую, что мне холодно, и я весь в поту. Может, я даже кричу во сне, потому что когда я просыпался, то часто видел маму, и она спрашивала: «Все в порядке?» — Что тебе снится? — Разное. Иногда я вижу, что меня кто-то преследует. Я бегу изо всех сил, но они быстрее меня. Они все ближе. И я спотыкаюсь и падаю лицом в землю. Я настолько устал, что не могу встать, а они уже здесь. Я лежу на животе и не знаю, что они сделают со мной. И вдруг я просыпаюсь. — Не бойся снов, ведь это всего лишь сны! — Тебе когда-нибудь снилось что-то подобное? Наверно, ты просто не понимаешь, что когда ты спишь, то тебе кажется, что все по-настоящему. — Послушай, представляй перед сном что-нибудь приятное! Вдруг получится? — Я попробую, но можно мне все-таки с тобой? — Нужно закрыть дверь на замок, чтобы завтра опять не было недоразумений. Когда я лег, то он положил голову обратно мне на плечо и, уткнувшись носом мне в шею, сразу заснул. Было немного щекотно от его теплого дыхания. Я улыбнулся, взглянув на его лицо, ставшее абсолютно детским во сне. — Пусть тебе приснится то, что ты захочешь, — прошептал я и тоже уснул.