Лидеры

— Я как-то успешно обходился без вас последние несколько недель, — Лиам беззаботно пожимает плечами, но Скотт может ощутить горький упрек на кончике языка. Альфе становится стыдно. Эта фраза надолго заседает в голову МакКолла, так что он не может выбросить ее из головы, даже когда смеется с Малией. Тейт улыбается ему слишком нежно, как не должен улыбаться друг, но Скотт быстро стирает со своего лица ответную улыбку. Это неправильно. Неправильно давать несбыточные надежды. Еще более неправильно — отбирать уже сбывшиеся. У себя дома Скотт все еще чувствует горечь, витающую в воздухе. Горечь от одиночества. Горечь от забытья. Горечь, исходящую от его беты, горечь, которая беспощадно разрезает и напрочь затмевает весь приторно-сладкий запах влюбленности Малии. МакКолл находится в прострации. Последнее, что он слышит — хлопок двери своего дома, а следующее — стук своих избитых костяшек о деревянную поверхность дома Лиама. Серьезно, кто еще ставит деревянные двери? — Скотт? — Данбар серьезно удивляется, и теперь горько уже Скотту. До какой степени ты запустил ваши отношения, занятый своими альфа-делами, МакКолл? — Привет, — кивает альфа и заходит в прихожую. Он закрывает глаза и втягивает носом запах цитрусов. Он не может понять, чего именно: кислого до слез в глазах лимона, сладкого апельсина или горького грейпфрута. Все смешалось, но Скотт уверен: последнего больше всего. Вслушивается и отсчитывает про себя беспокойные и учащающиеся удары сердца своего беты. Он сам очень скучал по этому. — Что-нибудь случилось? — неуверенно спрашивает Лиам. Скотт ясно может ощутить неуверенность в голосе младшего, а потом понимает: это — надежда. Надежда, что парень пришел не за делом, а просто так. Пришел просто, чтобы побыть рядом. Просто, чтобы перестать пускать все на самотек. Просто чтобы вспомнить, что для них все это значит. — Случилось, — отвечает Скотт. Прямо в прихожей обхватывает теплыми ладонями щёки Данбара и прижимается губами к чужим, жмурясь; запах цитрусов ударяет в нос, становится приятно-сладковатым, до одури привычным, а быстрое сердцебиение бьет по барабанным перепонкам. Ловкие пальцы, зарывшиеся в темные волосы, заставляют рой мурашек пробежаться по позвоночнику. На вкус младший горький, как перезревший грейпфрут. Так не должно быть, думает Скотт. Лиам не должен быть таким. Он должен быть только кисло-сладким, как апельсин, но только не горьким, только не грустным и затертым обидой от наплевательства альфы. Только не таким. Лиам отвечает на поцелуй еще неистовее. Он, блять, так долго и сильно ждал. Так сильно хотел почувствовать снова, так предвкушал, так... надеялся. Маленький бета кусает губы альфы, ведя с ним немой диалог: зачем ты меня оставил? Почему так долго, почему? Почему ты меня забыл? Я не забывал, словно успокаивает альфа. Углубляет поцелуй, проходясь языком по своей искусанной и чужой целой губе. Я не забывал, я все еще здесь, прости меня. Я все еще здесь. Данбар жмется, разрывает поцелуй и трется о парня; нос к носу, щека к щеке, губы к губам. Он хочет быть ближе, хочет почувствовать, и Скотт целует снова, ощущая чужие пальцы на своем запястье. Бета крепко сжимает, а МакКолл поглаживает шершавые скулы. Близко; рука к руке. Лиам как-то по-своему наивно переплетает их пальцы, вкус грейпфрута на губах тает, и Скотт задыхается. Ему этого не хватало. Ему это необходимо. Он втягивает цитрусовые ароматы полной грудью. Запах апельсинов пьянит лучше вина.