Легенда "Роузтауна". Призрачная любовь

Всё вокруг было объято пламенем. В носу ощущался запах гари, воздух заканчивался. Нечем дышать. Она отчаянно дергала ручку двери, но та не поддавалась. Заперто. Никто не поможет, никто не спасёт. – Эдельвейс! – слышала она отчаянный крик. – Эдельвейс! – Оск... Она не договорила, закашлялась. Она пыталась найти Оскара глазами, но и здесь не достигла успеха. Едкий дым разъедал глаза, по щекам катились слёзы. – Оск... Она предприняла ещё одну попытку закричать, но вновь потерпела поражение. Огонь подобрался вплотную к ней. Его невыносимо горячее дыхание опаляло кожу, языки пламени тянулись к Эдельвейс. Первым загорелось платье, за ними волосы. Роскошная копна волос не горела, а плавилась под напором огня. Дикий крик разорвал тишину... Оливия распахнула глаза и невидящим взором смотрела в потолок. Ей казалось, что всего минуту назад она была в заброшенном строении, посреди пожара. Задыхалась от гари и чувствовала, как плавятся её волосы. Как горит её платье, и огонь обжигает кожу. Но это оказался сон. Самый обыкновенный сон. Гэйдж повернулась на бок и увидела на своей тумбочке скромный букет цветов. Пять ярко-красных маков лежали на маленькой карточке. Девушка присела на кровати, взяла в руки карточку. На оборотной стороне аккуратным почерком было написано: «Маки – цветы воспоминаний. Вспомни, кто ты есть, на самом деле». – Элинор, – негромко позвала девушка свою соседку. Никакой реакции не последовало. – Элинор, – чуть громче повторила Оливия. – Что? – недовольно протянула та. – Сюда кто-нибудь заходил? – Нет, конечно. – Ты уверена? – Естественно. У нас дверь на ключ заперта, – проворчала Элинор. – Точно? – Да. А что случилось? – Ничего, – отрешенно отозвалась Гэйдж. – Вот и славно, – пробормотала соседка, засовывая голову под подушку. Оливия посмотрела на букетик маков, лежащий на тумбочке. Он никуда не исчез. Девушка провела пальцем по лепестку. Отдых в лагере перестал казаться приятной перспективой. Если раньше Оливия еще более или менее склонялась к мнению, что отдых может быть забавным приключением, теперь от этих мыслей не осталось и следа. * * * – Ребята, идите сюда! Оливер и Джастин переглянулись. Они преодолели большую часть пути и практически вышли из леса к зданию пансионата. Тайлер, все то время, что они шли, плелся позади. А сейчас, обнаружив что-то интересное, звал своих соседей по комнате. Не сговариваясь, Андерсон и Грин развернулись и зашагали в противоположном направлении. Тайлер сидел на корточках у дороги и что-то внимательно рассматривал. Как и обитательницы женских комнат, парни разбились на две группки. Как жили в комнатах, так и объединились. Соседями Оливера стали Джастин Грин и Тайлер Коул. Они намного больше, чем вторая тройка походили на обычное окружение Оливера. Не сидели целыми днями за книгой, не пытались донести до сознания собеседника мысль о том, что тратить жизнь на развлечения – глупо, и намного лучше проводить время с пользой, получая новые знания, например. Таких людей Андерсон в жизни избегал, считая, что ещё слишком молод, чтобы организовывать себе досуг подобный досугу его дедушек и бабушек. Ему хотелось веселиться, и он собирался превратить эти две недели в лагере в яркое, сумасбродное приключение, а не унылое сидение в четырех стенах. Джастин его в этом начинании не то, чтобы не поддерживал... Ему просто было наплевать на всё. Он и знакомство начал со слов: «Джастин Грин. Пофигист». Лучшей характеристики просто невозможно было придумать, она целиком и полностью отражала сущность нового знакомого. Особо выдающимися внешними данными Джастин не обладал. Был относительно высокого роста. Темные волосы были коротко подстрижены, и лишь на лицо спадала длинная челка. У Тайлера волосы были светлыми, но не блондинистыми. Скорее, цвета мокрого песка с более светлыми вкраплениями. В плане поведения он оказался полной противоположностью Джастина. Буквально все, происходящее вызывало у него интерес. А из увлечений можно было назвать поэзию. Он являлся не только почитателем поэтов эпохи Возрождения, но и сам пытался сочинять стихи. Не очень удачно, если говорить откровенно. Рифмы у него отчаянно хромали, ритм то и дело сбивался, но при этом Тайлер совершенно не комплексовал и гордо продолжал именовать себя поэтом. Ростом он не вышел. Во всяком случае, ему так казалось. Его рост составлял примерно метр и семьдесят пять сантиметров. Тайлер придерживался мнения, что это катастрофически мало. Джастин был выше его на два сантиметра. Оливер мог похвастаться ростом в метр и восемьдесят три сантиметра. Что совсем не удивляло. В плане внешности Оливер был практически точной копией своего отца. Так что помимо высокого роста Андерсон мог похвастать светлыми волосами, доходившими примерно до плеча и светло-зелеными глазами. Не устрашающе-желтыми, как иногда бывает, а именно зелеными. В одежде Оливер предпочитал небрежный стиль и чаще всего носил джинсы на размер больше и безразмерные толстовки. – Что у тебя? – спросил Джастин, выдувая пузырь из жевательной резинки. – Говорят, что найти четырехлистный клевер – это к счастью, – радостно заявил Тайлер. – Смотрите, у меня их целых четыре. Я могу поделиться. Джастин моргнул. – И это всё? Ради этого ты нас позвал? – Да. – Идиот, – проворчал недовольно Оливер, отвесив парню подзатыльник. – Подумать только. Мы тащились сюда ради каких-то сорняков. – Эй! – возмутился Тайлер. – Заткнись, – мрачно бросил Андерсон. С самого утра настроение у него было капитально испорчено. И всё потому, что какой-то придурок решил в первый же день пребывания в пансионате подшутить над Андерсоном, подбросив ему в кровать букет кроваво-красных маков. Оливер открыл глаза, почувствовав, словно кто-то прикоснулся к его лицу ладонью. Сон как рукой сняло. Правда, стоило только открыть глаза, как стало понятно, кроме соседей в комнате никого нет. Да и те благополучно спят. Решив, что ему почудилось, Оливер хотел снова лечь в кровать, но заметил на подушке букетик с приложенной карточкой. На карточке аккуратным почерком было написано: «Маки – цветы воспоминаний. Пожалуйста, вспомни меня». Кому в голову могла прийти идея написать такое, до сих пор оставалось загадкой. Оливер во время завтрака внимательно смотрел на всех, сидящих за столом, подолгу задерживая внимание на каждом из присутствующих. В итоге так к единому решению не пришел. Соседи по комнату сразу были отметены, как вариант. А вместе с ними и остальные парни. Всё-таки текст больше походил на любовное послание, потому хотелось думать, что отправила его девушка. Сначала внимание Оливера сосредоточилось на обитательницах четвертой комнаты. Девушки Стелла, Андреа и Ванда хихикали, ловя на себе его взгляды, и старались активно кокетничать. Улыбались призывно, одна из них все время накручивала на палец прядь волос, другая вообще полезла в сумочку за зеркалом и принялась там же, за столом, подкрашивать губы. Оливер только тяжело вздохнул, наблюдая за этим представлением. Интересно, зачем тащить за собой в столовую косметичку? Неужели им так важна глянцевая красота? Хотя, конечно важна. Это и так ясно. Готическая принцесса, хваставшаяся за ужином своими способностями, больше всех подходила на роль дарительницы. Но она вообще на Оливера не смотрела. Активно жестикулировала, что-то рассказывая своим соседкам по комнате, да время от времени откидывала волосы ото лба, чтобы не мешали есть и не лезли в рот. Вторая девчонка, та самая, маленького роста вообще никакой активности не проявляла, стараясь слиться с фоном. Волосы, по-прежнему, были заплетены в косы, а о существовании косметики она, кажется, никогда даже не слышала. Вот ей бы немного яркости, пусть и не природной, а добавленной собственными усилиями, не помешало. Вчерашняя оппонентка в споре сидела за столом с книгой в руках. На нос нацепила очки в тонкой оправе, пила кофе и делала вид, что вообще не здесь и не с ними. Волосы собрала в хвост, а вместо сарафана надела джинсовые шорты и белую майку. Почему-то в этих вещах она смотрелась гораздо органичнее и элегантнее, чем в женственном наряде. Почувствовав на себе взгляд Оливера, она на секунду оторвалась от книги и вновь вернулась к чтению, не произнеся ни слова. – Красивая, да? – толкнул Оливера в бок Джастин. – Кто? – решил уточнить Андерсон. – Та рыженькая. – Дура она истеричная, – презрительно фыркнул Оливер, стараясь не смотреть на девчонку. Она совсем не походила на идеал женственности. Чаще всего Андерсон проводил время с девушками, подобными первой тройке. Короткие платьица, отличный макияж. Идеальные красавицы с обложек журнала, редко обремененные интеллектом. Встречая самых разных людей на своем жизненном пути, Оливер неизменно наклеивал на них ярлыки. Вот и сейчас не изменил своей привычке. Девочку с замашками гота причислил к фрикам, Камиллу к мышам, а свою тезку к наглым выскочкам, не умеющим вести себя в обществе. Он сам не был образцом для подражания, но Оливия казалась ему воплощением всех зол. Но из всех девчонок она запомнилась ему сильнее всего. Первым делом перед глазами вставали яркие, как огонь, волосы и веснушки, украшавшие переносицу. Ощущение, что раньше ему довелось свести с девчонкой знакомство, не ослабело за ночь, а окончательно укрепилось. Вот только вспомнить, где и при каких обстоятельствах они встретились, Оливер так и не смог. Это раздражало. – Слушай, мы не были знакомы раньше? – всё-таки решился заговорить Андерсон. Разговоры за столом стихли. Девушки удивленно переглянулись, не зная, кому из них адресовано обращение. Оливер смотрел прямо на Оливию, но мог ли он начать разговор с ней не на повышенных тонах? – Ты мне? – уточнила Гэйдж. – Тебе, – кивнул Андерсон. – Точно мне? – Да! – рявкнул он. – Нет, не были, – отозвалась Оливия спокойным тоном. – К счастью. Оливер схватил со стола стакан с соком и одним глотком выпил почти половину стакана. Его тезка продолжала неспешно цедить кофе, наслаждаясь произведенным эффектом. Она была невозмутима, а Андерсон злился. – Ты бесишь меня! – выпалил он, со стуком поставив стакан на стол. Посуда жалобно звякнула, раскалываясь. Джастин краем глаза отметил, что его сосед умудрился не только разбить стакан, но и порезать руку. – У тебя кровь идёт, – произнес Тайлер. – Кровь? – испуганно спросила Камилла. – Кровь... – Эй, эй, только не вздумай падать в обморок! – Элинор вскочила со своего места и кинулась к соседке. Та была бледна, как полотно. Она и в жизни была очень бледной, а теперь на лице ни кровинки не осталось. Она встала из-за стола, внезапно закатила глаза и всё-таки рухнула на пол. Элинор едва успела подхватить мнительную соседку. Схватив со стола стакан с водой, она, недолго думая, выплеснула его содержимое в лицо Камилле. – Ты меня бесишь! – повторил Оливер громче. Так, что все, кто в первый раз остались равнодушными к его выпаду, теперь, как по команде посмотрели сначала на него, потом на Оливию. Ждали её реакции на действия Андерсона. Оливия поставила чашку на стол, захлопнула книгу и, подняв глаза на оппонента, ответила тихо: – Взаимно, Олли. Это всё, что ты хотел сказать? Или есть ещё что-то, что ты собирался донести до моего сведения? Ответить Андерсон ничем не смог, только смотрел на девушку со злостью, а она нагло ухмылялась, глядя ему в лицо. – Цирк уродов, – прошипел Оливер, разворачиваясь и выходя из столовой. Его раздражало абсолютно всё и все. И эта непробиваемая задира, и немного сумасшедшая Элинор, и мышка Камилла. Когда Оливер выходил из столовой, она как раз пришла в себя и путано объясняла что-то соседке. Кажется, рассказывала о том, что боится крови. Андерсон собирался повторить вчерашний поход, но далеко уйти ему не позволили, перехватив прямо в коридоре. Сразу после завтрака всех собрали в холле, а после повели на экскурсию, как маленьких детей, не имеющих ни малейшего представления об ориентировке на местности. Оливер практически не слушал. Все, что им рассказывали, Андерсона не волновало. Информацию об истории пансионата он благополучно пропустил мимо ушей; легенды, связанные с данным строением, тоже должного трепета не вызвали. Единственное, чего Оливер ждал с нетерпением, так это окончания экскурсии. Их привели обратно в лагерь, на том развлекательная часть закончилась. Сидеть в душном помещении Оливеру не хотелось. Взяв полотенце, он решил отправиться к озеру, немного поплавать. Соседи по комнате составили ему компанию. На обратной дороге в лагерь, Тайлер и обнаружил полянку с клевером. Вспомнил приметы и тут же бросился собирать талисманы счастья. – Так что? Хотите, я вам листики подарю? Оливер скрипнул зубами. – Тайлер, замолчи, – равнодушно произнес Джастин, понимавший, что ещё немного, и Андерсон взорвется. – Ну и ладно, – обиделся Коул. Несколько секунд они молчали. Оливер наблюдал за своими соседями по комнате. Они за ним. В конце концов, не выдержал Андерсон. Перебросив полотенце через плечо, он направился в совершенно противоположном от лагеря направлении. * * * Оливер сидел на берегу озера и бросал в воду камешки. Наблюдал за рябью на поверхности водной глади, а, как только озеро успокаивалось, бросал очередной камешек. Идти обратно в лагерь не было никакого желания. Когда бросать камешки Андерсону надоело, он расстелил полотенце и толстовку, которую все это время нес в руках и сел, словно при медитации. Закрыл глаза... Шум прибоя сейчас казался одним из самых прекраснейших звуков на земле. С огромным удовольствием он остался бы здесь до самого утра. Все лучше, чем ужин в компании с неприятными личностями. Погруженный в собственные мысли, он пропустил момент, когда его одиночество было вероломно нарушено. Чьим-то прикосновением. Теплые, даже горячие руки закрыли ему глаза, а за спиной раздался тихий смех. Андерсон вздрогнул. Он готов был об заклад биться, заявляя, что никого поблизости не видел и находился на берегу в гордом одиночестве. Ладони тут же исчезли. Парень обернулся и удивленно вскинул бровь, глядя на ту, кто стоял рядом. Без сомнений это была Оливия. Только сейчас она вновь примеряла на себя образ девочки из приличной семьи, очаровательной кокетки, перед которой не устоит никто. – Привет, – произнесла она, улыбнувшись. Оливер про себя отметил, что временами и эта горгона умеет быть милой. Только он на такие штучки не покупается. – Что тебе нужно? – спросил достаточно грубо. Улыбка на лице девушки погасла. – Почему ты кричишь на меня? – изумилась она. Губы задрожали, а по щеке покатилась слеза. На кого рассчитан этот спектакль, Оливер слабо понимал. Зачем сначала оскорблять, а потом приходить и пытаться навязать ему свое общество? Наверное, соседки надоели, вот она и решила развлечься таким образом. Только зря старается. Он не настолько обделен женским вниманием, чтобы бросаться на первую попавшуюся девчонку. К тому же, Оливия не настолько привлекательна, чтобы за одну улыбку ей можно было простить всё на свете. Пусть ищет себе другого дурака. – А ты не понимаешь? – Нет. Голос девушки звучал абсолютно искренне. В какой-то момент Оливеру стало немного жаль эту колючку, но он быстро приказал себе забыть о сентиментальности. – Оливия... – начал он ласково. – Нет. – Что нет? – удивился Оливер. – Я не Оливия. – А кто же ты? – парень криво усмехнулся, услышав заявление собеседницы. – Меня зовут Эдельвейс, – ответила она. – Эдельвейс? – Да. Как цветок. – Хорошо, – Андерсон примирительно выставил руки вперед. – Эдельвейс. Прости, я ошибся. Ты очень похожа на одну мою знакомую. «Интересно, как долго ты сможешь играть роль?», – усмехнулся про себя. – Знакомую? Это её зовут Оливия? – Да. – А она... твоя девушка? – Нет, к счастью, – фыркнул Андерсон. – Вот как, – протянула собеседница и тут же спохватилась, как будто забыла что-то важное. Засмеялась, прикрыв рот ладошкой. Оливер посмотрел на нее непонимающе. – Я забыла спросить, как тебя зовут, – пояснила девушка. – Оливер, – ответил он. – Приятно познакомиться, – она присела в реверансе. Андерсон снова поймал себя на мысли, что Оливия – прекрасная актриса, если умеет так хорошо перевоплощаться. – Мне тоже. – Можно присесть? – Конечно. Парень подвинулся в сторону, давая девушке возможность опуститься рядом. Она расправила юбку и осторожно присела, словно боялась помять свою одежду. Оливер принюхался. В воздухе отчетливо пахло дымом. Раньше он этого не замечал, но сейчас запах стал очень сильным. – Тебе не кажется, что где-то горит костёр? – обратился он к девушке, продолжая озираться по сторонам. Ни огня, ни дыма нигде не было. – Почему ты спрашиваешь? – Пахнет дымом. – Это от меня, – ответила девушка, закусывая губу. – У меня возле дома был большой костер, а я стояла рядом. Просто забыла сменить одежду. – Ты живешь поблизости? – Да, здесь на острове. На другой стороне. Там стоит небольшой дом. В нём я и живу. – Одна? – Сейчас да, – кивнула девушка. – Родители в Лондоне, а я здесь. – И они не побоялись отпустить тебя одну? – Нет, – она снова улыбнулась. – Они уверены в том, что со мной ничего не случится. Я самостоятельная. К тому же, это не первая моя вылазка за город. Я каждый год сюда приезжаю, привыкла ко всему. – Не очень-то здесь уютно, – произнес Оливер. – А мне хорошо. Знаешь... – она обняла колени руками и задумчиво посмотрела вдаль. – Я люблю это место потому, что именно здесь со мной случилось то, о чем мечтает каждая девочка. – И о чем мечтает каждая девочка? – полюбопытствовал Андерсон. – Влюбиться, конечно же! – Правда? – Разумеется. Нет, на самом деле, бывают исключения, но большинство моих знакомых тоже мечтали однажды найти человека, которого полюбят и который полюбит их. Мне повезло, я встретила такого человека. Внезапно девушка замолчала и всхлипнула. Один раз, второй. И вскоре зарыдала. – Что случилось? – Оливер забеспокоился. Если первая попытка Оливии не возымела должного действия, то теперь он понял, что слезы на глазах девушки искренние. Андерсон осторожно прижал девушку к себе, стараясь не думать о том, что от нее ужасно пахнет дымом. Даже такие мелочи в обычной жизни Оливера раздражали, но сейчас был не тот случай, когда нужно думать об эстетике. Девушка нуждалась в утешении. На плече Андерсона она прорыдала минут десять. – Прости, – она отстранилась. – Мне сложно об этом вспоминать. – Расскажи. Тебе станет легче. Оливер провел пальцем по щеке девушки, стирая слезинку. Отчаянно хотелось понять, когда же закончится этот спектакль. Как долго Оливия продержится в образе прекрасной незнакомки? И какую душещипательную историю расскажет ему на сей раз? Мысленно Андерсон поспорил сам с собой, что велика вероятность получить отпор прямо сейчас. Стоит только прикоснуться к Оливии, и она ударит его по руке, но ничего подобного не произошло. Девушка не думала его отталкивать. Наоборот, замерла на месте, как будто дышать перестала. – Мой возлюбленный... «Как высокопарно», – подумал Оливер. Но настоящие эмоции не продемонстрировал. Наоборот сделал вид, что слушает очень внимательно. – Мой возлюбленный... погиб, – тем временем произнесла Эдельвейс. – Поэтому я не могу говорить о нем так просто. Каждый раз, когда вспоминаю, у меня на глаза слёзы наворачиваются. Знаешь, он... Он был очень сильно похож на тебя. Если честно, я, когда тебя увидела, была поражена. Подумала, что ты – это он. Поэтому и подошла к тебе. Конечно, ошиблась. Ты – не он, а он – не ты. – Он давно погиб? – Довольно давно, но я все равно не могу забыть... – собеседница уткнулась носом в колени и на время замолчала. – Его звали Оскар. У него тоже были зеленые глаза и светлые волосы, только немного длиннее, чем у тебя. Он жил неподалеку от меня. То есть, жил далеко, но учились мы вместе. На одном из вечеров он подошел ко мне и пригласил на танец... – Танец? – переспросил Оливер. – Какой? – Вальс. Пригласил на один танец, но вместе мы протанцевали весь вечер. «Романтична до ужаса, оказывается. Вальс... Надо же! Хотя, не думаю, что это правда. Он вообще существовал этот Оскар?» – А потом он очень трогательно за мной ухаживал, и я... Нет, не могу об этом говорить, – девушка зарделась, словно только что собиралась приоткрыть завесу постыдной тайны. – И я... В общем, однажды я поцеловала его в щеку, – произнесла она смущенно. – Это было так трогательно. – В щеку? Всего лишь? Оливер искренне недоумевал, что в этом такого страшного? Поцелуй в щеку настолько повседневное, совершенно не выделяющееся на фоне серых будней событие, что сообщить о нем проще простого. Тем более, не стоит краснеть, говоря об этом. – Всего лишь? Ты что! Это же важное событие в жизни девушки. Нельзя так просто подойти к человеку и поцеловать его. Последнее заявление вызвало у Оливера нервный смешок. Почти все одноклассницы при приветствии не ограничивались словами, они как раз целовали его в щеку, и он, естественно, отвечал им тем же. Так что слова девушки о невозможности просто так подойти к человеку и прикоснуться казались в высшей степени наивными. Или Оливия заигралась. Или, на самом деле, придерживалась подобных взглядов на жизнь. В любом случае, спорить с ней Андерсон не собирался. – Уже довольно поздно. Может, проводить тебя домой? – предложил, решив примерить на себя роль джентльмена. Оливер предвкушал быструю победу. Вот сейчас девушка от своих слов, конечно, откажется. Не может же она, на самом деле, жить на другой стороне острова. Даже, если вдвоем они дойдут до домика, расположенного на противоположном конце, рано или поздно Оливии нужно будет возвращаться в пансионат, и она выберется из своего укрытия. Девушка поднялась на ноги, отряхнула юбку и протянула Оливеру руку. В который раз он поразился температуре её тела. Эдельвейс, или всё-таки Оливия, словно горела в огне. – Это совсем не обязательно, – ответила с улыбкой. – Да нет же. Я не могу вот так просто отпустить тебя одну. К тому же, у тебя температура, и я просто обязан убедиться в том, что до дома доберешься в целости и сохранности. – А... Ну, ладно, – легко согласилась она. – Идём? – Идём, – согласился Андерсон, поднимая с песка свои вещи. * * * Игра невероятно затянулась и начала порядком раздражать Оливера. Прошло уже около часа с тех пор, как девушка зашла в дом. Но обратно выходить и говорить, что это была шутка, не торопилась. Оливер постоял на месте, обошел вокруг дома, прогулялся по дорожке туда-обратно, а в итоге разозлился и решил вернуться в пансионат. – Шутка была глупая, – ворчал он себе под нос. – А я – придурок, повелся. Конечно, там где-то есть тайный ход. Она выбралась и давным-давно в «Роузтауне», а я торчу здесь. Ничего, я вытрясу из нее признание. Переполненный праведным гневом, он преодолел расстояние от домика, где пряталась неудачливая шутница до пансионата в рекордно-короткие сроки. За ужином предстоял серьезный разговор с Оливией. Нужно было хотя бы попытаться наладить с ней контакт и удержать эмоции под контролем, не так, как утром. Оказавшись в холле, он собирался сразу же подняться на второй этаж, чтобы переодеться к ужину, но голоса, доносившиеся из гостиной, заставили его притормозить. Андерсон подошел ближе к двери и встал так, чтобы его никто не заметил, но зато ему отлично открывался весь обзор. Оливия уже успела переодеться и вновь сидела в тех же вещах, что и днем. Она покачивалась на стуле, не боясь упасть, и подбрасывала в руке теннисный мячик. Напротив, у стены, декорированной рыболовной сетью и искусственными водорослями, сидела Элинор в своём неизменно-черном одеянии. Андерсон моментально догадался, что речь идет о нем, потому превратился в слух. – Сама понять не могу, что это было. Я не ожидала от него. Думала, что снова начнет меня оскорблять, а он наоборот был милым. Я даже подумала, что это не он, а его двойник. Но в итоге поняла: он просто решил меня разыграть. – Зачем ему это? – Не знаю. Лучше у него спросить, – пожав плечами, сказала Гэйдж. – Нет, я, правда, не знаю, чем он руководствовался в своих поступках. Склоняюсь к мысли, что это было нечто вроде пари. Может, поспорил с кем, что сможет продержаться рядом со мной, не говоря гадостей. И, надо сказать, смог. Главное, до конца играл свою роль. Я думала, он на середине представления сломается, но ничего подобного не произошло. Ещё до пансионата меня проводил, а сам внутрь заходить не стал. – И куда потом делся? – Понятия не имею. Наверное, по лесу бродит. Знаешь, что меня всё время напрягало? – Что? – вскинулась Бейкер. – То, что он меня сначала каким-то странным именем называл. Как цветок какой-то... – Гортензия? Роза? – предлагала свои варианты Элинор. – Нет, – Оливия покачала головой. – Эдельвейс. Точно, Эдельвейс. Вообще-то я никогда не встречала девушек с таким именем, потому сначала и не поняла, что он ко мне обращается. Он сказал, что я очень похожа на девушку по имени Эдельвейс. – А где же эта девушка? – Сказал, что погибла. На секунду в воздухе повисло напряжение. Элинор сглотнула. – Надо же, – пробормотала задумчиво. – У него, оказывается, такая трагедия. Неудивительно, что он настолько рассеянный, а временами – злой. – И ещё... – Оливия замялась. – Он представился Оскаром. Как думаешь, это нормально? – Может, второе имя – Оскар? – Может, – согласилась Гэйдж. – Я об этом не подумала. – Теперь понятно, почему он тебе грубит. Ты для него напоминание о погибшей девушке... – Элинор, не драматизируй! Все мы когда-то кого-то теряли или потеряем. Нужно быть готовым к этому. Да, я понимаю, что потерять любимую девушку тяжело. Время его вылечит, но... Но даже это не повод вести себя по-скотски. Вся ситуация нравилась Оливии всё меньше и меньше. Особенно после того, как во сне она стала свидетельницей гибели той самой Эдельвейс, о которой днем разговаривала с Оливером. То есть, с Оскаром... Оливия настолько запуталась, что решила называть его только Оливером. Оскар звучало немного непривычно. Гэйдж хотела сказать ещё что-то, но не успела, потому что услышала, как кто-то хлопает в ладоши. Она обернулась и, увидев Оливера, не удержала равновесие. Рухнула вместе со стулом. Во время падения Оливия каким-то чудом успела заметить, что Андерсон вновь переоделся в свои обычные вещи. Днем на нём была рубашка, галстук и классические брюки, а сейчас утренние джинсы и футболка. Оливер в мгновение ока оказался рядом, подхватил её за локоть, помогая подняться. На время их взгляды встретились, и Гэйдж показалось, что от этого пересечения все вокруг наэлектризовалось. Былой нежности, что царила в их общении днём, не наблюдалось. Андерсон стал самим собой. Хотя... Она ведь и не верила в хорошего Оливера. Сразу поняла, что это просто розыгрыш. Парень прислонился к столу и, не обращая внимания на присутствие в комнате посторонних, произнес насмешливо: – Поговорим? – Давай, – хмыкнула Оливия. – Мне не терпится узнать, что ты задумал. – Нет уж, милая. Сначала я хочу получить ответ от тебя! Как ты выбралась из того дома? И когда? Почему я не заметил этого? – Потому что ты вечно ворон считаешь. – То есть ты не отрицаешь, что в доме была ты? – В каком доме? – Хватит прикидываться! – Я не прикидываюсь. Я, правда, не понимаю, что... – Не ври. Я полдня провел с тобой, и слушал какие-то глупости о том, что тебя зовут Эдельвейс, твой парень погиб, а ты живешь на острове в одиночестве. – Постой, – Оливия уперла руки в бока. – Не надо передергивать! Ты первый начал эту игру. Ты, а не я. Я понятия не имею о том, что здесь происходит. Сначала ты ходишь за мной и называешь меня Эдельвейс, потом начинаешь доказывать, что тебя зовут Оскар, а сейчас обвиняешь меня в том, что это я заигралась в двойных агентов с кодовыми именами. Имей смелость признаться в том, что твоя идея провалилась. Я раскусила твой план. – Не было у меня никакого плана! – Тогда зачем всё это? – Что именно? – Стоп-игра! – рявкнула Оливия. – Я понимаю, что ты не хочешь ни в чем признаваться при свидетелях, но ничего не поделаешь. Если начал, то продолжай. Вначале это было забавно, но сейчас мне не смешно. – Мне тоже! – Не отказывайся от своих слов, признайся, как всё было, на самом деле. – То же самое к тебе относится. – Ребята, я пойду, – пробормотала Элинор, окончательно запутавшаяся в перипетиях отношений этих двоих. – Хорошо, – хором ответили они и вновь вперили друг в друга ненавидящие взгляды. – Олли, скажи, что это ты. Я, так и быть, посмеюсь вместе с тобой, – подначила своего оппонента Оливия. – Лив, – стараясь придать своему голосу столько же сахара, произнес Андерсон. – Признайся первой. Ведь это ты начала игру. – Я. Ничего. Не. Понимаю. – Лив... Ну, не смешно же. – Не смешно, – согласилась девушка. – Тогда давай прекратим пререкаться. Окей? – Хорошо. – А чтобы мы прекратили пререкаться, расскажи, как выбралась из того дома? – Какого дома? – вышла из себя Гэйдж. – Я понятия не имею, о чем ты говоришь! – Дом, до которого я тебя провожал. – Твоя температура так и не спала? – жалостливо спросила Оливия, прикасаясь ко лбу тезки. – Странно, всё нормально. – Да, – ошарашено выдал он. – У тебя тоже. – В смысле? – У тебя же днем была ужасная температура. Почему я и взялся тебя провожать. – Ты снова молотишь чушь! – Но ты просто горела! – Ничего подобного. У меня отменное здоровье! – И от тебя больше не пахнет дымом, – произнес Оливер, принюхиваясь. – От меня? – Оливия посмотрела на него с недоумением. – Смею напомнить, что это от тебя днем воняло так, словно ты всю свою сознательную жизнь прожил рядом с костром. – Нет уж, девочка... – Хватит! – рявкнула Гэйдж. – Мне это надоело. Ты не признаешься, и в то же время требуешь каких-то признаний от меня. А мне нечего тебе сказать, потому что это именно ты все затеял, и мне пришлось тебе подыграть. Теперь понимаю, что не нужно было этого делать. Меня же теперь и пытаются выставить на посмешище. Она направилась к выходу, пнув перед этим ни в чем не повинный стул, который с грохотом свалился на пол. – В платье ты смотрелась милее. Хотя бы видимость была, что ты – девушка, – крикнул ей вдогонку Оливер. Оливия замерла на середине пути и посмотрела на него непонимающе. – Платье? – Да. Красное. – У меня нет красного платья, – отчеканила Оливия. – Никогда не было. Вот ты и попался. Кстати, ты в строгом костюме смотрелся намного привлекательнее. – В костюме? – Да! – У меня нет костюмов. Во всяком случае, здесь, – с торжеством в голосе ответил Оливер. – И кто из нас попался? – Ладно, – Гэйдж махнула рукой. – Не принципиально. Можешь дальше отказываться от своих слов. Тебе ведь не хватает смелости признаться, что это ты сегодня решил со мной заговорить, и для этого придумал нечто вроде своего альтер-эго. – Я? С тобой? Глупенькая. Думаешь, мне так нужно твоё общение? Это ты пыталась разжалобить меня грустной историей о погибшем возлюбленном. «А потом он очень трогательно за мной ухаживал, и я... Ах, я поцеловала его в щеку...», – парень попытался скопировать голос Оливии. – О, как это трогательно. Я почти прослезился. – У меня нет постоянного парня, – процедила Гэйдж. – Я просто не могла ничего такого рассказывать. – Сочувствую, – бросил Оливер, полностью уверенный в своей правоте. – Не удивлюсь, если однажды узнаю, что это ты подложил мне букет маков сегодня утром. – Маков? Букет? Сегодня? – Да. Да. Да. – Вот оно что... Так это ты прислала мне цветы? Точно, ты! Несколько секунд Оливия, не мигая, смотрела на него, потом покрутила пальцем у виска. – Ты сумасшедший, – изрекла тоном, не терпящим возражения, и взбежала вверх по лестнице. Оливер проводил девушку взглядом, поднял стул, сметенный с пути Оливией, и присел на самый краешек. История с Гэйдж начинала напрягать. Неужели так сложно было признаться во всём и не устраивать скандал? Но это не в её стиле. Ещё бы... Она, да признается! Оливия толкнула дверь в комнату. Сердце стучало, как сумасшедшее. Руки были сжаты в кулаки. Очень приятно! Интересно, а на какой результат Андерсон рассчитывал? Что она возьмет всю вину на себя? Да не бывать этому. Машинально девушка бросила взгляд на тумбочку. Карточка и букет исчезли. – Камилла... – Да? – спросила та, поправляя очки на переносице. – Ты не выбрасывала мой букет? – Нет. – А не знаешь, Элинор... – Нет, она тоже не выбрасывала. – Понятно, – протянула Гэйдж. – Значит, он выбросил. – Кто? – Не важно, – отмахнулась девушка. * * * – Эй, Тайлер! – Чего тебе? – Коул неохотно оторвался от монитора ноутбука. – Ты выбросил мой букет? – Какой ещё букет? – удивился Тайлер. – Маки. Пять штук. И к ним карточка прилагалась. – Не видел никаких маков. У меня есть клевер, но вряд ли тебе это интересно. – Да, – согласился Оливер. – Мне не интересно. Джастин... – Нет, я тоже ничего не трогал. – Всё ясно, – резюмировал Андерсон, едва не захлопав в ладоши от восторга, будто только что сделал великое открытие. – Это она. – Кто? – хором поинтересовались соседи. – Не важно, – произнес он с усмешкой