Легенда "Роузтауна". Призрачная любовь

Воздух был пропитан ароматом роз, коих на территории пансионата росло огромное количество. Собственно, и название свое он получил в честь этих цветов. Первоначально здание оставалось безымянным, пока кто-то из персонала того, ещё самого первого «Роузтауна», служившего пансионатом для мальчиков, не внес идею разбить поблизости небольшой садик. Сначала выросла пара кустов, потом ещё и ещё... В итоге розы разрослись и стали достойным украшением территории. Они были буквально повсюду. Их сладкий аромат наполнял воздух, начиная с апреля и до поздней осени. За розами здесь ухаживали с особой тщательностью, а старый садовник был настоящим фанатом своего дела, готовым каждую минуту своей жизни посвятить королеве цветов. Он много лет прожил на острове, при пансионате. Жены и детей у него не было, розы заменили ему всё. Розы стали смыслом его жизни. То, что мужчина любит свою работу, становилось понятно с одного взгляда. Достаточно всего лишь раз прогуляться по саду, наслаждаясь этим многоцветным разнообразием, чтобы понять: выращивание роз – это не хобби, это своего рода талант. Потому-то и казалось едва ли не кощунством срывать розы просто так, по прихоти. Раз в неделю определенное количество цветов срезали для украшения пансионата. Во всех комнатах, кроме, разумеется, кухни и ванной, стояло по букету. К розам здесь было особое отношение, так что пансионат не просто так носил свое название. Он, на самом деле, был чем-то вроде города роз, где розы рассматриваются не как простые цветы, а как нечто большее, как живые существа, полноправные жители. Весь день Камилла хвостом ходила за садовником, стараясь как можно больше узнать о цветах, и с удовольствием слушала его рассказ. Мистер Браун оказался потрясающим рассказчиком, его невозможно было не слушать. Они сидели на скамеечке в глубине сада и разговаривали о цветах. Точнее, мистер Браун рассказывал, а Камилла слушала, затаив дыхание, попутно наблюдая за действиями своего собеседника. Ему было уже восемьдесят лет, но он наотрез отказывался покидать это место, говоря, что не может жить вдали отсюда. Все свои годы мужчина отдал «Роузтауну». Приехал сюда сразу после того, как пансионат построили в третий раз, да так и остался. Не мог физически существовать без этого места. Его постоянно тянуло сюда, и он возвращался. Потому-то в итоге и принял решение построить себе дом на острове, чтобы надолго с местом не разлучаться. Камиллу почему-то переполняла гордость за этого человека. Он не сделал ничего особенного, но в нем чувствовалось нечто такое... Она не могла словами передать свое состояние. Больше всего это было похоже на состояние покоя и умиротворения. Его неспешная речь оказывала странное действие. Девочка вспоминала своё детство, когда ещё были живы её бабушка и дедушка. Она часто проводила выходные в их доме, точно так же сидела с ними на веранде и слушала рассказы своего деда о былых годах. О молодости. О том, как он встретил бабушку. Он всегда говорил, что не было на свете девушки красивее, и бабушка заливалась румянцем, как молоденькая девчонка, смеялась. Такими Камилла и запомнила своих стариков. Веселыми, жизнерадостными и почему-то удивительно молодыми. Они уже были почтенного возраста, но Камилле казалось, что они молоды, и в первую очередь душой. Родители и те были куда более серьезными и неразговорчивыми. Ещё у дедушки с бабушкой была собака. Большая, красивая собака. Бабушка вечно бросала той тряпку, ругаясь, что собака грязь в комнату заносит, а потом сама присаживалась у входа и вытирала собаке лапы. Та, в благодарность, облизывала бабушке лицо... Лоренс всё ещё находилась под впечатлением от общения с мистером Брауном. С трудом преодолев свою боязнь темноты, она решила спуститься вниз. Выйдя на ступеньки, поежилась не столько от холода, сколько от страха. Ночь была прекрасна. Камилла на время зажмурилась и с наслаждением вдохнула аромат цветов. Широко распахнула глаза и весело засмеялась. Странно, но здесь она, наверное, впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему счастливой. Подошла к перилам и оперлась локтями на деревянную перекладину. Около ступеней тоже росли розы. Преимущественно, кремового цвета. Камилле отчаянно захотелось взять хотя бы один цветок на память, как сувенир. Ей хотелось верить, что ей это не снится, и она находится в сказке. Здесь никто не оскорбляет её, не говорит гадостей при каждом удобном случае, не стремится унизить. Нет ничего от привычной жизни. Напротив, здесь все относятся к ней достаточно доброжелательно. Ей казалось, что поездка в лагерь окажется самым большим кошмаром в её жизни, а все получилось с точностью до наоборот. Девушка перегнулась через перила, чтобы сорвать цветок, но тут вновь напомнила о себе природная неуклюжесть. Камилла едва не свалилась в кусты. Собиралась закричать, но в тот же момент услышала чужой крик: «Эй, осторожнее!», и кто-то схватил её за капюшон кофточки, удерживая от падения. В подобной ситуации Лоренс оказалась впервые. Обычно она беспрепятственно падала, вокруг собиралась толпа, и начинались стандартные насмешки о неуклюжести. А сейчас ей не только не позволили упасть, но и, кажется, не собирались иронизировать. Девушка осторожно повернулась, чтобы понять, кто стал спасателем. Рядом с ней стоял один из соседей Оливера Андерсона по комнате. Не тот, что вечно сидел за столом с отстраненным видом, а тот, что все время порывался что-то делать, но скисал под мрачными взглядами своих соседей. Как его зовут, Камилла не запомнила, но ей явно импонировал его оптимизм. Поняв, что на него смотрят, парень, наконец, отпустил капюшон Камиллы и немного смутился. Не знал, что ещё можно сделать в данной ситуации. Не придумав ничего умного, начал рассматривать пол под ногами. – Ты в порядке? – пробормотал себе под нос, так, что Камилла с трудом различила его слова. – Спасибо, всё хорошо. Прости, не помню, как тебя зовут... – Что есть Монтекки? Разве так зовут Лицо и плечи, ноги, грудь и руки? Неужто больше нет других имен? Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет... Камилла наблюдала за своим собеседником с интересом. Быть может, впервые в жизни она встретила парня, способного с таким воодушевлением читать Шекспира. Она сама безумно любила книги и была неравнодушна к поэзии, но найти единомышленника среди одноклассников казалось невыполнимой задачей. Над увлечениями девушки посмеивались и считали, что родиться ей следовало в другие времена, когда романтика ещё ценилась высоко и не вызывала насмешек. В любом случае, Камилле было приятно узнать, что она не одна такая. – Меня зовут Тайлер, – произнес парень, закончив цитировать бессмертное произведение. – Тайлер Коул. – Камилла, – застенчиво ответила девушка, протягивая собеседнику ладошку. Сначала Коул растерялся, но потом всё же пожал предложенную руку, отмечая про себя, какая она маленькая и хрупкая. – Ещё раз спасибо, что спас меня. – Не стоит благодарности, – отозвался Тайлер, облокачиваясь на перила и глядя вдаль. – На самом деле, я ничего особенного не сделал. На моём месте так поступил бы каждый. – Я сама виновата в том, что едва не упала, – продолжала попытки свалить всю вину на себя Камилла. У нее получалось не констатировать факты, а именно обвинять себя. – Почему? – Я просто наклонилась слишком сильно, не рассчитала. Думала, что дотянусь, но рост у меня очень мелкий, потому... В общем, мне следовало спуститься вниз, а не лезть через ограждение. – А зачем наклонялась? – Хотела взять небольшой сувенир на память. Видишь ту кремовую розу? – Камилла подошла ближе к Тайлеру и показала бутон, лепестки которого только начали распускаться. – Да. – Я хотела сорвать её. – Не жалко цветок? – Жалко, конечно. Но он в любом случае, рано или поздно отцветет, и лепестки облетят. А так я сохраню его и буду с улыбкой вспоминать летнее приключение. – Тебе здесь так нравится? – Очень, – призналась Лоренс. – В школе мне намного сложнее находить общий язык с окружающими людьми. Возможно, это происходит потому, что в школе у нас уже сформировались определенные отношения. Есть те, кого все любят, те, кого ненавидят, и те, кого не замечают. Никто не станет менять всё сейчас, когда на носу выпускной класс. Я не возлагала больших надежд на отдых в лагере. Мне казалось, что это развлечение для детей, но теперь понимаю, что я зря относилась к этой поездке предвзято. Здесь мне не так одиноко, как в школе. Со мной разговаривают и не смеются над тем, что я говорю. Иногда там я даже ловлю себя на мысли, что не помню, как звучит мой голос, потому что за весь день не произношу ни слова. Ой, извини... Она моментально стушевалась, поняв, что начала откровенничать с едва знакомым человеком. С парнем. А парней она всегда немного опасалась... Иногда Камилла очень жалела, что у нее нет брата, способного встать горой за сестру. Есть только старшая сестра, которая только и делает, что подкалывает младшую. У них никогда не было доверительных отношений, общих секретов и переживаний, только ссоры и перепалки. Камилле частенько доставалось от старшей сестры, потому, когда она внезапно заявила о желании поехать учиться в другую страну, радости Камиллы не было предела. – Держи, это тебе, – Тайлер протянул Камилле сорванную розочку. – Мне? – она удивленно посмотрела на парня. – Конечно, – кивнул он, продолжая сжимать в руках бутон. Камилла неуверенно протянула руку к цветку. Тайлер повел себя немного непредсказуемо. Вместо того, чтобы отдать цветок девушке, он подошел ближе и вплел его Камилле в волосы. – Красиво? – спросила она. – Очень, – улыбнулся Коул. – Вот, теперь у меня есть сувенир на память, – обрадовалась Лоренс. – Камилла..., – осторожно обратился к ней собеседник. – Да? – Я хотел спросить... Ты же мне начала о школе рассказывать, а потом внезапно замолчала. Почему? – Просто я подумала, что это неприлично – рассказывать случайным знакомым о своей жизни. Грузить их своими проблемами... – Ты не грузила. Мне интересно узнать о твоей жизни. – Правда? – Чистая правда, – ответил Тайлер. – Мне нравится общаться с новыми людьми, узнавать их... К тому же, у меня самого не так много друзей. – Почему? – У меня несколько старомодные увлечения, которые, увы, не все способны оценить. – Поэзия, например? – И поэзия тоже. – А ещё? – Точно хочешь это знать? – Конечно! – Камилла окончательно справилась со своими страхами и теперь разговаривала с Коулом, как со старым другом. – Я одно время играл на скрипке. Тоже не очень-то современное увлечение. Как считаешь? – Скрипка – это здорово! – Думаешь? – Я одно время тоже играла, – призналась Лоренс. – Только успехов в этом деле не достигла. Я в жизни немного неуклюжая, да ты и сам мог в этом убедиться. Поэтому у меня редко что-то получается. Пробовала пойти в школьный театр, но уже на прослушивании умудрилась поставить себя в глупое положение. – Это как? – Споткнулась, когда поднималась по ступенькам. Растянулась прямо там, и, естественно, никто меня уже слушать не стал. Я тогда колено разбила, увидела кровь и упала в обморок. – Боже... – покачал головой Тайлер. – Тебе смешно? – с некоторой настороженностью в голосе спросила Камилла, не желавшая, в очередной раз, получить порцию издевок со стороны собеседника. – Нет, не смешно. Просто не понимаю, как родители отпустили тебя сюда без сопровождения? – А, – протянула девушка. – Они первое время беспокоились, потом перестали обращать внимание. Со мной постоянно какая-то ерунда происходит, но это всё несерьезно, так что не стоит беспокоиться. – Кстати, ты тут обронила, что у тебя на носу выпускной класс. Правда? – Да. Мне всего один год осталось учиться. А что? – Никогда бы не подумал. – Почему? – Ты выглядишь намного младше. Я думал, что ты ещё в средней школе учишься. – Мне шестнадцать, – сказала Камилла. – Я бы не дал больше четырнадцати. – Это тоже один из моих... – девушка задумалась на секунду. – Недостатков. Или, скорее, поводов для переживания. Мне часто говорят, что я слишком маленькая, на свой возраст не выгляжу. И меня это совсем не радует. – Мне кажется, это не так плохо. Миниатюрные девушки очень симпатичные. Камилла благодарно улыбнулась, вновь опуская глаза. Ей никогда не говорили комплиментов, потому смущение стало самой естественной реакцией на происходящее. * * * – Вот видите, эти розы имеют название «куст влюбленных», – Камилла подошла к кусту ярко-красных роз, практически усеянному бутонами. Лишь пара из них начинала раскрываться. – А почему? – спросила Элинор, присаживаясь на корточки и проводя пальцами по листьям. – Если верить легенде, то этот куст посадила ещё в девятнадцатом веке пара влюбленных, обитавших на территории пансионата, загадав, что пока куст будет расти, будет жить и их любовь. Существует поверье, что, если парень преподнесет девушке цветок с этого куста, и девушка подношение примет, они будут счастливы вместе. – Глупость какая, – фыркнула Оливия, подходя к кусту и рассматривая его без особого интереса. – Очередная сказочка о влюбленных и для влюбленных. – Брось, забавная же легенда, – примирительно заметила Элинор. – Забавная, согласна, – кивнула Гэйдж. – Только я по натуре прагматик. Пока не увижу своими глазами, не поверю. Что-то пока я ни одной счастливой пары, прожившей много лет в любви и согласии, не видела. Если и видела, то явно не потому, что они притащили с собой цветок, сорванный на острове. – А я верю, – влезла в их разговор Камилла. – Я не говорю, что это плохо, – вздохнула Оливия. – Хорошо, что ещё есть люди, которые верят в чудеса. Не осуждаю их, просто я не из их числа. – Всё равно история красивая, – заметила Бейкер, все ещё разглядывая цветы. – Руководствуясь только прагматизмом, можно окончательно погрязнуть в серых буднях. – Ладно, ладно, – Оливия махнула рукой. – Пусть будет по-вашему. История хорошая, но я в нее не верю. На том и покончим. – Я хотела бы получить такую розу в подарок, – призналась Лоренс. Элинор удивленно посмотрела на соседку по комнате. – Правда? От кого? – Ну... Камилла замялась, вновь вспомнив вчерашний вечер, который провела за разговором с Тайлером. На протяжении всего вечера девушку не оставляло чувство, что именно такого человека в её жизни не хватало. Они говорили обо всём на свете и никак не могли наговориться, темы для разговоров не иссякали, а общих тем находилось всё больше и больше. С трудом они заставили себя подняться наверх. Правда, в коридоре еще долго стояли, взявшись за руки, и никак не могли разойтись по комнатам. – От Оливера? – предположила Элинор, вспомнив, какие взгляды в его сторону бросала Стелла и её подруги. Они явно рассчитывали на общество Андерсона, а он благополучно игнорировал их всех. На вопросы отвечал односложно, не проявляя особого интереса. В нем что-то изменилось. Он стал ещё более задумчивым, чем прежде. – Нет. Мне он совсем не нравится. – Джастин? – Нет же. Камилла ещё сильнее смутилась. – Йен? Деррен? – Нет... – Один из двух оставшихся – однозначно, да, – хмыкнула Оливия. – Думаю, я с самого начала догадалась о том, кто кандидат на роль дарителя. Просто называть его имя не стала. – Тайлер? – выпалила Элинор, наблюдая за тем, как щеки Лоренс практически мгновенно окрашиваются красным цветом. – Да, – тихо ответила Камилла. – Только ему не говорите об этом, пожалуйста. – Даже не думала этого делать, – моментально отозвалась Бейкер. – А ты, Лив? – Я тоже. – Вот и отлично, – подвела итог Элинор. – Никто не выдаст твою тайну, Ками. Так что успокойся. Секрет так и останется секретом. Внезапно Гэйдж насторожилась. Это не осталось незамеченным для окружающих. Камилла тут же попыталась превратиться в декорации, слившись с фоном. Элинор наоборот стала внимательнее ко всему происходящему. В отдалении слышались женские голоса. Их обладательницы оживленно переговаривались. На повестке дня у них были поиски соседок. Точнее, одной из них. Спустя некоторое время, девушки показались на горизонте. По их лицам было заметно, что настроены юные леди серьезно. – Эй, рыжая, давай поговорим! – крикнула Стелла, шатенка со стрижкой-каре. – Да, у нас разговор к тебе есть, – поддакнула её подруга Андреа. – Девушки, мы с одного раза поняли. Повторять не обязательно, – произнесла с насмешкой в голосе Элинор, глядя на девиц с некоторым превосходством. – Мы вообще не с тобой разговариваем, – вмешалась Ванда. Она и Андреа были сестрами-близняшками. Обе блондинки с нарочито-глянцевой красотой, которая так и бросалась в глаза. Втроем эти девушки являлись классической иллюстрацией типичных школьных королев, неизменно пользующихся успехом у мальчиков и авторитетом в среде своих подружек. Про себя Оливия подумала, что все трое в своих школах, наверняка, входят в группу поддержки и прыгают с помпонами в перерывах между играми. Встречаются с лучшими мальчиками школы и сейчас пребывают в твердой уверенности, что Оливия нарочно ставит им палки в колеса, привлекая к себе внимание Оливера. – Я вообще-то не тебе отвечаю, – ответила Бейкер, поднося два пальца ко рту и изображая приступ рвоты, словно её тошнит от такого соседства. – Рыжая, – повторила Стелла. – Ты идёшь или нет? – По имени, детка, – фыркнула Оливия. – К своим подружкам обращайся в подобном тоне. – Оливия, – неохотно произнесла Стелла. – Да? – Пойдем, поговорим. – Пойдём, – равнодушно бросила Гэйдж. – Эй, а ты куда? – возмутилась Ванда, глядя, что Элинор поднялась с земли, на которой сидела, отряхнула ветровку, повязанную вокруг пояса. Девушка явно собиралась составить им компанию. – Сама догадаешься или подсказать? Ванда презрительно наморщила носик, на котором проглядывали бледные веснушки. – Элинор, леди желают пообщаться исключительно со мной, – мило произнесла Оливия, так что у Бейкер на секунду возникли сомнения, а Гэйдж ли перед ней. – Вот, твоя подружка более понятлива, чем ты, – усмехнулась Стелла. В её голосе промелькнули командирские нотки. Неудивительно, что она заняла место лидера у обитательниц четвертой комнаты. Из них троих она больше других подходила на эту роль. – Вперёд, – скомандовала Гэйдж. – То есть? – нахмурилась Андреа. – Идите впереди, а я за вами. – Ты сбежать собралась? – предположила Ванда. Оливия закатила глаза. – Не говори глупостей. Ничего подобного у меня и в мыслях не было. – Ну ладно, – протянули близняшки. – Замолчите! – прикрикнула на них Стелла, и они мигом затихли. – Хорошо, иди за мной. – Лив..., – донесся до девушки голос Элинор. – Всё в порядке, – улыбнулась Оливия. – Привычное дело. Стелла направилась в сторону пансионата, её спутницы последовали её примеру. Оливия шла прогулочным шагом, насвистывая песенку, чем невероятно раздражала всех троих. Они думали, что девушка обязательно испугается. Будет вести себя тихо, как мышь. Прогулка была недолгой. Девушки привели Оливию к пансионату, но не к главному входу, а к запасному выходу. Встали так, что Гэйдж оказалась окружена со всех сторон. Буквально вынуждали её прижаться к стене. Оливию эта ситуация не пугала. Скорее, забавляла. Сколько раз в её собственной школе становилась она участницей подобных сценок? Превеликое множество. Девчонки никак не могли смириться с тем, что Гэйдж беспрепятственно общается с самыми желанными мальчиками, в то время как они прилагают столько усилий, а результат получают не всегда. В любом случае, ситуация всегда решалась в пользу Оливии. – И что вы хотели мне сказать. – Выскочка, первое слово здесь за мной. Скажу, когда посчитаю нужным. – Да пожалуйста. Правильнее было сказать, не когда посчитаю нужным, а когда смогу сформулировать мысль. – Слушай, ты... – Окей. – Эй, рыжая, ты что о себе возомнила? – По имени, – скучающим тоном повторила Оливия. – На выскочку, рыжих и прочее не отзываюсь. Много чести. – В общем, так. Не приближайся к Оливеру или хуже будет. Гэйдж вскинула бровь. – Не поняла. – Не делай вид, что глупее, чем есть, на самом деле! – Например, как твои помощницы? – Эй, ты! – взвились оскорбленные. – Заткнитесь! – вновь приказала им Стелла. Девушки нахмурились, но почему-то послушались. Оливия подумала, что на их месте давно послала бы такую «подругу». – А ты, – Стелла вновь обратилась к Оливии. – Ты слушай меня. Не приближайся к Оливеру ближе, чем на метр, иначе я за себя не отвечаю. – Что сделаешь-то? – Лучше тебе этого не знать. – О, мне уже страшно, – засмеялась Оливия. – Трепещу и внемлю. Стелла, не привыкшая к открытому противостоянию, размахнулась, чтобы влепить наглой девчонке пощечину. Уже занесла руку для удара, но тут же завизжала от боли. Оливия не знала, как можно стоять и ждать удара. Отец ещё с самого детства внушил ей мысль о том, что, если драка неизбежна, нужно не играть в сестру милосердия и бить первой. Потому и реакция у девушки оказалась отменная. – Что вы стоите? Хватайте её! – рявкнула Стелла. Оливия все еще выкручивала ей руку, и боль казалась просто адской. Близнецы бросились к Оливии. Гэйдж моментально оттолкнула от себя сначала Стеллу, а после – одну из сестёр. Ванда с легким криком полетела в розы, закрывая лицо руками. Андреа на время притормозила, не зная, то ли на обидчицу броситься, то ли кинуться на помощь сестре. В итоге выбрала второе, махнула рукой на яростные крики Стеллы и бросилась к Ванде. Оливия собиралась удалиться с поля боя, но в этот момент Стелла умудрилась ухватить её за брючину и потянуть на землю. Оливия упала, и они покатились по земле... – Ванда, ты как? – доносились до них голоса близняшек. – Андреа, – в голосе второй девушки были слышны слёзы. – Я ноготь сломала и руку расцарапала. Дурацкие розы, кто их только посадил здесь в таком количестве?! Оливии показалось, что она услышала, как кто-то присвистнул... Додумать свою мысль девушка не успела, потому что на них со Стеллой некто добрый выплеснул ведро воды. Оливия вскочила на ноги, отряхиваясь, как собака, которая только что выбежала на берег из речки. Её любимая белая майка была безнадежно измазана грязью. Стелла продолжала сидеть на земле, отряхивая с колен грязь и траву. Близняшки затравленно смотрели на обеих, переводя взгляд со своей соседки на Оливию. А с них на Оливера, стоявшего с пустым ведром в руках. – И что здесь происходит? – поинтересовался он елейным голосом. Стелла глупо захихикала. – Оливер... Ты... А мы тут... – Мы тут подраться решили, – произнесла Оливия зло, заслужив ещё один уничтожающий взгляд от Стеллы. – Девочки посовещались и пришли к выводу, что я перетягиваю твое внимание на себя. Им это не нравится. Сделай милость, осчастливь хоть одну из них своим вниманием, а то ведь с ума сойдут от тоски. Она прошла с гордым видом мимо Оливера. Не желала слушать, что он скажет в ответ. Да и оправдания девочек из клуба поклонниц Андерсона тоже. Оливер тоже долго не задержался в компании своих фанаток. Он догнал Оливию у входа в пансионат, ухватил под локоть, как в прошлый раз и произнес почти ласково: – Подожди, Лив. – Ты что-то хотел, Олли? – поинтересовалась она. – Не хочешь рассказать, что произошло, на самом деле? – Почему ты не стал слушать их? – Ну, понимаешь... Они меня и так достали своими знаками внимания. У меня нет желания общаться с ними. – А у меня нет желания общаться с тобой, – ответила девушка, наморщив нос в точности, как Ванда. – Ты могла бы сказать мне спасибо! – вспылил Оливер, моментально растеряв всё самообладание. – Я, между прочим, спас тебя. – Я тебя об этом не просила, – отпарировала Оливия. – Да и за что благодарить? Ты испортил мою лучшую майку! – А Стелла испортила бы твое прелестное личико. – Оставь свои комплименты для других, – Гэйдж отстранила руку Оливера. – Мне они не нужны. – То есть благодарности я от тебя не дождусь? – Нет! – произнесла Оливия и скрылась в здании пансионата. – Бесишь, – прошипел ей вслед Андерсон, но она этого уже не услышала. * * * Оливер снова ушел из пансионата. Ему не хотелось пересекаться со своими поклонницами. Внимание девушек докучало, а очередное столкновение с Оливией окончательно убедило в том, что тёзка его – та ещё штучка. Ей палец в рот не клади, по локоть откусит, не придав этому значения. Совершенно невыносимая особа, с которой невозможно найти общий язык. Андерсон тщательно размешал мыльную воду и осторожно подул, выдувая цепочку мыльных пузырей. Получилось много, но очень маленьких. Легкий ветерок подхватил их и понес вверх, к облакам. Мыльные пузыри оказались в сумке Оливера случайно. Сам он давно вырос из возраста, когда увлекаются подобными вещами. Скорее всего, это был презент от младшей сестренки. Она до позднего вечера сидела в комнате Оливера, расспрашивая его о поездке. Не хотела уходить, не попрощавшись. Утром Оливер уехал очень рано, когда девочка ещё спала, потому попрощаться они решили вечером. Разбирая вещи, Андерсон обнаружил коробочку и положил в карман. Сейчас развлекал себя тем, что выдувал пузыри и смотрел, как они улетают в небо. – Ой, как красиво! Оливер обернулся. За спиной стояла Оливия. В том же красном платье, что и в прошлую их встречу, с той же красной лентой на волосах. Она едва ли в ладоши не хлопала от восторга. Будто никогда прежде не развлекалась таким способом. Девушка подошла ближе к Оливеру. Заглянула ему через плечо. – Как ты это делаешь? – спросила заинтересованно. – Что именно? – Как заставляешь эти штучки летать? Оливер посмотрел на нее удивленно. – Мыльные пузыри? – Это мыльные пузыри? Здорово. – Ты что никогда в детстве не развлекалась подобным образом? – Нет. – Правда? Никогда-никогда? – Никогда. – Хочешь попробовать? – А можно? – Если тебе хочется, то почему нет? – Тогда, конечно, хочу. Андерсон протянул девушке упаковку. – Знаешь, как ими пользоваться? – Нет, – немного смущенно ответила она. – Вот смотри, – он поболтал мыльную жидкость. – Набираешь совсем немного, а потом дуешь. Только осторожно. Может получиться несколько маленьких пузырей, а можно попытаться выдуть один большой. – Он не лопнет? – Может, и лопнуть, конечно, но раствора много. Количество попыток неограниченно. Их руки вновь соприкоснулись, и Оливер снова почувствовал тот жар, что шел от девушки. Когда Оливия прикоснулась к нему в столовой, да и когда он схватил её за руку, ничего подобного не было. Так что же тогда происходит сейчас? Почему сейчас, когда он до нее дотронулся, создалось впечатление, будто он с открытым огнём контактирует? – Эдельвейс? – осторожно позвал Оливер. – Да? – У тебя, по-прежнему, температура... Ты точно нормально себя чувствуешь? Может, тебе стоит соблюдать постельный режим? – Я хорошо себя чувствую, – улыбнулась она. – Всё отлично. – Ну... ладно. Голос Оливера звучал неуверенно. Эдельвейс помешала пену и попыталась выдуть пузырь. Первая попытка провалилась. Девушка расстроилась, это ясно отразилось на её лице. – Мне казалось, что это просто. Но ничего не получилось. – Ты просто слишком сильно подула. Нужно вот так... Оливер набрал немного раствора и осторожно подул. Несколько пузырей вновь взмыли в небо. – Попробуй, это, на самом деле, просто. Пока девушка развлекалась, Оливер пытался разобраться в своих мыслях. Может ли быть так, что Эдельвейс и Оливия – разные люди? Он встретился с этой девушкой всего второй раз, но уже сейчас прекрасно понимает, что поразительное сходство с Оливией у Эдельвейс только во внешности. В остальном – они противоположности. Вчера он, конечно, был уверен на сто процентов, что это Оливия так над ним шутит, виртуозно притворяется, стараясь воплотить в жизнь образ наивной девушки, мечтающей о принце, живущей в глуши и именно эту жизнь считающей идеалом. Но сейчас его уверенность пошатнулась. «У меня нет красного платья!», – прозвучали в голове слова Оливии. – Красивое платье, – произнес Оливер первое, что пришло ему в голову. – Спасибо. Мне оно тоже очень нравится. – Ты сама выбирала? – Нет, мне его подарили. – Неужели? Эдельвейс кивнула. – На день рождения. Он у меня осенью. Кстати, а ты будешь здесь осенью? – Вряд ли. – Жаль. Она тяжело вздохнула. – Ты хотела пригласить меня? – усмехнулся Оливер, не очень веря в такую возможность. – Думаю, ты хороший человек. Мне нравится с тобой общаться, и я была бы рада продолжать дружить в будущем. А, что касается твоего вопроса... Да, я хотела пригласить тебя, но, кажется, у нас не получится встретиться. – Ты и осенью будешь жить здесь? – Скорее всего. – А как же школа? – Школа? – девочка наморщила нос. Оливер отметил про себя, что мимика Эдельвейс удивительно похожа на мимику Оливии. – Я не хожу в школу. Бросила её. – И в университет поступать не собираешься? – Нет. – Вот как, – протянул он. – Да, мне хорошо здесь, – ответила она. – К тому же, родители меня полностью в этом плане поддерживают. Отец всегда говорил, что я – идеальная леди, и из меня получится отличная жена. Разве замужество и семья – не самое важное в жизни девушки? – Не знаю, – пожал плечами Оливер. – Никогда об этом не задумывался. – Оскар говорил, что сможет обеспечить нам достойную жизнь. Мы ни в чем не будем нуждаться. Вспомнив о своем возлюбленном, девушка снова всхлипнула. – Ну-ну, не плачь, – Оливер попытался успокоить её, положив ладони ей на плечи. На этот раз девушка плакать не стала. Достав из кармана платочек, промокнула глаза и грустно улыбнулась. – Прости. – Не извиняйся. Ты не виноват. Это же я вспомнила о нем. – Я понимаю. Всё-таки, ты любила его. Забыть об этом не так просто. – Ты такой хороший, Оливер... – Оливия так точно никогда не сказала бы, – тихо произнес Андерсон, вспоминая утренний разговор. * * * Он опять проводил её до дома. Уже у порога Эдельвейс обернулась и помахала рукой на прощание. На этот раз Оливер не стал стоять у дома, зная, что всё равно никто не выйдет и признаваться в обмане не станет. Мыльные пузыри настолько девушке понравились, что Андерсон по доброте душевной решил сделать новой знакомой подарок. И она долго рассыпалась в словах благодарности. Потом пришла к выводу, что не может принять дар просто так и решилась сделать ответный подарок. В результате, Оливер стал обладателем венка из ромашек, который девушка там же, на полянке и сплела. Она надела свой подарок Андерсону на голову и сказала, что это очень мило. Оливер чувствовал себя идиотом, но спорить не стал и подарок всё же не снял. Эдельвейс обижать не хотелось. Оливия только и делала, что спорила с ним, вызывая на грубость. Эдельвейс провоцировала улыбки. Он снял венок только у входа в пансионат, полагая, что, увидев его в таком виде, соседи по комнате точно будут смеяться. Спрятал сувенир в карман и направился к лестнице. Но вновь притормозил и по привычке заглянул в гостиную. Сегодня там не было обитательниц комнаты под номером два. Зато девушки из комнаты четыре присутствовали в полном составе. Стелла сидела на диване, закинув ноги на маленький столик и время от времени прикладывала к лицу пакетик со льдом. Оливер невольно усмехнулся, подумав о том, что Оливия не просила защиты. Она отлично справилась со всем сама, и синяк под глазом Стеллы был тому ярким подтверждением. Заметив Оливера, Стелла тут же стушевалась, убрала ноги со стола и одернула юбку. – Как ты? – спросил парень ради приличия. – Ничего, жить буду, – усмехнулась та. – Послушай, Оливер... Можно поговорить с тобой? – Конечно. Разве кто-то мешает. Девушка поднялась из-за стола, бросила в сторону своей свиты недовольный взгляд, как будто приказала им оставаться на месте. Сама направилась к Оливеру. Она вышла в коридор, некоторое время не знала, как начать разговор. Старательно разыгрывала смущение, а Оливер ждал, чем его удивят на этот раз. – Насчёт утреннего происшествия. Я хотела извиниться перед тобой. – Почему передо мной? – удивился Андерсон. – Мне не хотелось бы думать, что теперь у тебя не самое хорошее мнение обо мне. Прости меня, пожалуйста. – Всё равно не понимаю, отчего ты приносишь извинения мне, – вздохнул Оливер. – Ты же не со мной дралась. – А перед ней я извиняться не буду! – вспылила девушка. Собеседник вскинул бровь. – Я и не говорил, что ты обязана это делать. – Но это не совсем то, о чем я хотела поговорить с тобой. – Тогда давай быстрее, – поторопил Андерсон. – В общем, ты, наверное, и так в курсе, что сегодня вечером в пансионате состоится нечто вроде конкурса-посвящения. Я хотела пригласить тебя. Очень надеюсь, что ты ответишь согласием, и мы пойдем туда вдвоём. – Нет. – Не поняла... – Что непонятного? Я отвечаю отказом. – Ты не можешь так поступить со мной! – Стелла от негодования даже топнула ногой. – Почему не могу? Я уже так поступил, – Оливер развернулся и ушел, оставив девушку в одиночестве. Она кричала ему, чтобы он подождал, но Андерсон наоборот прибавил шаг. Проходя по коридору, он притормозил у двери комнаты, расположенной напротив его собственной. Дверь была приоткрыта, и Оливер мог без труда наблюдать за происходящим внутри. Его вечный враг, Оливия Гэйдж, стояла у окна с полотенцем в руках, время от времени промакивая мокрые волосы. На время Оливера охватило странное чувство. Отчаянно хотелось сбросить с себя это липкое оцепенение, но ничего не получалось. Казалось, что кто-то намазал его ботинки супер клеем, и они намертво прилипли к полу. Ни шага влево, ни шага вправо. Интерьер комнаты перед глазами Оливера стремительно менялся, превращаясь в залу, оформленную в стиле викторианской эпохи. Одежда на девушке тоже претерпевали изменения. Вместо таких привычных джинсов и футболки Оливия вдруг оказалась облачена в длинное платье. И полотенце в руках исчезло. Девушка стояла у окна, сжимая в руках бутон красной розы, время от времени прикасаясь губами к цветку, словно мечтала подарить этот поцелуй дарителю. Оливер хотел что-то сказать, но понял с ужасом, что ни слова не может произнести. Дар речи его покинул. В коридоре послышались шаги. Андерсон повернулся в сторону лестницы, но никого не увидел, хотя ощущение присутствия рядом ещё одного человека было фантастическим. Оливер помотал головой, но это чувство никуда не исчезло. Просто появилась уверенность в том, что сейчас он смотрит на девушку чужими глазами, и она кажется ему самой прекрасной на свете. Она повернула голову, увидела Оливера и... – Чего уставился, Олли? – спросила Гэйдж своим обычным тоном, без намека на романтичность в голосе. – Я... – Андерсон чувствовал себя на редкость глупо и нерешительно. Им целиком и полностью овладело такое чувство, как робость. Временной коридор разрушился, больше ничто не напоминало то здание, которое Оливер видел пару минут назад. И Оливия снова была самой собой, а вот он... Ему казалось, что он совершенно потерялся во времени и пространстве. – Ты? – поторопила девушка. – Я люблю тебя, – само собой сорвалось с его губ признание. Оливия посмотрела на Андерсона, прищурившись. – Я чего-то не понимаю? – спросила подозрительно. И в это время Оливер почувствовал, что его как будто встряхнуло изнутри. Он окончательно выпал из своего сна, в котором Оливия была девушкой его мечты, а он – её прекрасным принцем. – Чего ты не понимаешь? – излишне грубо спросил он. – Ты только что сказал, что любишь меня. Оливер недоуменно посмотрел на неё. – Ты сошла с ума? Я не мог тебе такого сказать! – Олли, если здесь кто-то и сошел с ума, то явно – не я. Может, тебе нужно успокоиться, таблеточки какие-нибудь попить, а? – Может быть, – растерянно произнес он, все ещё вспоминая ту картину прошлого, что всплыла в памяти. – Так иди и выпей их! – рявкнула Оливия, захлопнув дверь перед носом тезки. А он продолжал стоять под дверью, не двигаясь с места. Неужели он, на самом деле, сказал, что любит её? Но почему же тогда ничего не помнит?