Легенда "Роузтауна". Призрачная любовь

Он так и не смог придумать ничего стоящего. Из ступора вышел в тот момент, когда Джастин окликнул его, спрашивая, по какой причине он стоит под дверью комнаты девчонок. Оливер ответил что-то резкое, но наблюдательный пост покинул. Смысла дальше стоять под дверью чужой комнаты не было. То, что произошло между ним и Оливией казалось чем-то удивительным. Временным помешательством рассудка, не меньше. Он сказал, что любит её? Да не могло этого быть! Он бы и под пытками ничего подобного не произнес. А тут его даже никто не собирался пытать. Сам подошел к двери, сам увидел какие-то странные картинки, не имеющие ничего общего с настоящим, сам же признался в несуществующих чувствах. И что прикажете делать в этой ситуации?! Оливер искренне ненавидел моменты, когда его мать прикладывала пальцы к вискам, изображая крайнюю степень озадаченности происходящим, но сейчас не придумал ничего лучше, чем самому забраться на кровать с ногами и прижать пальцы к вискам. Его сознание как будто разрывалось между прошлым и настоящим. Его затягивало во временную воронку, стараясь выбросить на поверхность какие-то зацепки, приоткрывающие завесу тайны, но Оливер все равно не мог сложить два и два, каждый раз получая разный результат. Оливия, Эдельвейс, таинственным образом появившийся и практически сразу исчезнувший букет маков. Не менее загадочная надпись на карточке, которая сейчас вновь вспыхнула перед глазами Оливера. Кого он должен вспомнить? Почему? Перед глазами вновь появилась девушка в красном платье. Временами в её речи проскальзывали достаточно странные для современной девушки суждения. Если заявление о том, что предназначение женщины в сохранении семейного очага Оливера не особенно удивили, то пара других замечаний натолкнула на размышления. Когда они заговорили о возможности поддерживать связь в дальнейшем, Оливер спросил о том, есть ли у девушки телефон. Она посмотрела на него удивленно. Когда Андерсон показал ей свой мобильный, она на некоторое время растерялась. А потом перевела разговор на другую тему, и больше они о достижениях цивилизации не заговаривали. Тогда Оливер отвлекся, а сейчас вспомнил. Он запустил руку в карман, чтобы достать подарок Эдельвейс. Венка в кармане не оказалось. Оливер выскочил из комнаты, как ошпаренный. Прошел по коридору, внимательно глядя себе под ноги, по лестнице, возле гостиной. Подарка не было. Он исчез точно так же, как и букет маков. – Что здесь происходит? – задумчиво произнес он, не особо надеясь на ответ. Ответа и не последовало. Зато за спиной раздался окрик. Знакомый голос заставил Оливера содрогнуться, но он нацепил картинную улыбочку и повернулся к девушке, старательно добивавшейся его внимания, лицом. – Оливер, я хотела сказать... – Внимательно тебя слушаю. – В общем, днём я вела себя некорректно. – И? – Я подумала... Пожалуй, я могу извиниться перед Оливией, если ты этого хочешь, – Стелла старательно прожигала взглядом пол, боясь поднять на Оливера взгляд. На самом деле, это был ещё один хитроспланированный ход. Она не столько боялась встретиться с Андерсоном глазами, сколько пыталась создать себе имидж хорошей, застенчивой девочки из примерной семьи. – Нет, не хочу, – прервал её исповедь Оливер. – Если хочешь, можешь пойти и нагрубить ей ещё раз. Мне всё равно. – Но Оливер... Стелла окончательно запуталась. Она весь день старательно продумывала пути отступления. Хотела предстать в глазах Оливера совершенством, а он снова сломал все её мечты. Они рухнули в одночасье, сложились, как карточный домик. Сначала Андерсон требует от нее извинений, а когда она решается сделать это, говорит, что извиняться не нужно. Можно идти и грубить дальше. И как понять, чего он, на самом деле, хочет? – Отстань, – грубо ответил он. – Мне наплевать. Как хочешь, так и поступай. Я тебе не персональный помощник. Стелла не придумала ничего лучше, чем рыдания. Но разжалобить Оливера не удалось. Он даже не обратил внимания на её слезы. Девушка хотела сказать ему что-то, но потом заметила, как по лестнице спускается Оливия. Рыдать в присутствии соперницы казалось ужасно унизительным, потому Стелла поспешила скрыться. Она пролетела по лестнице, едва не сбив Гэйдж. Та успела отскочить, и в итоге больно ударилась о перила. Потирая саднящий бок, она спустилась вниз и не удержалась от колкого замечания: – А ты молодец. Отлично за девушками ухаживаешь. – Ты тоже отстань, – ответил Оливер. – Я к тебе ещё не приставала, – отпарировала Оливия. – К счастью. Даже не хочу представлять, как это выглядит со стороны. – Боишься? – Не говори глупостей. – Тогда почему не хочешь представлять? – Гэйдж, ты что, тоже решила мне своё общество навязать? – Нет, Андерсон. Я просто стараюсь тебя немного расшевелить, – усмехнулась она. Оливер хотел сказать что-то колкое в ответ, но прикусил язык в тот момент, когда она слегка приобняла его. Не так, как обнимают любимых людей, а так, как обнимают друзей. – Ты не в моём вкусе, Олли, – пояснила Гэйдж. – У тебя вкус, оказывается, есть, – засмеялся Андерсон. – Есть, – хмыкнула Оливия. – Конечно, есть. И типаж любимый у меня тоже имеется. – И какой он? – Тебе зачем? – Интересно. Оливия приложила палец к губам, делая вид, что задумалась. – В принципе, я могла бы встречаться со своим лучшим другом. Мы с ним учимся в одном классе, дружим с детства, и, в общем-то, у нас море схожих интересов. Вот взять хотя бы род занятий. Он возглавляет мужскую сборную школы по волейболу, а я – женскую. Мы с ним – идеальная пара, как считаешь? – Волейбольную команду, говоришь? – Точно. – Вот! Я вспомнил! Оливия убрала руку и отодвинулась от своего тезки. – Я тебя боюсь. – С самого начала мне кажется, что мы с тобой уже когда-то встречались, но я никак не мог понять, где именно. Сейчас ты сказала, что возглавляешь сборную школы, и я понял, где мы с тобой могли пересечься. На соревнованиях, конечно! – Ты тоже играешь? – Играю. И моя бывшая девушка играла, – хмыкнул Оливер. – Кстати, сборную нашей школы возглавляла. – Что-то не припоминаю. – Неужели? – Мне кажется, или это сейчас была попытка подколоть? – Это была попытка подколоть. – А почему? – После игры ты сцепилась с моей девушкой в раздевалке. – Или она со мной, – фыркнула Оливия, начиная вспоминать. Теперь бессмысленно было отрицать тот факт, что они раньше пересекались. Просто в тот раз Оливия не придала встрече значения. Гэйдж постепенно восстанавливала в памяти события того дня. В ворохе воспоминаний ярко вспыхнула картинка, как какой-то светловолосый молодой человек отводит в сторону заплаканную блондинку, а ей, Оливии, посылает уничтожающий взгляд. – Только не говори, что и тогда инициатором драки была не ты. – Не я. – Из-за чего хотя бы дрались? – Не поверишь, – усмехнулась Оливия, прислоняясь спиной к перилам. – Это такая нежизнеспособная версия, что даже говорить не хочется. – И всё-таки? – Тебя ко мне приревновали. Твоей девушке одна из подружек тогда нашептала, что ты во время соревнований на меня смотрел. Точно, как я могла тебя забыть-то! Не первый раз ведь тебя ко мне ревнуют. И каждый раз безосновательно. Глупость какая... – Оливия засмеялась, чуть запрокинув голову. Андерсон почему-то подумал, что смех у девушки весьма специфичен. Не похож на то, что ему доводилось слышать раньше. Но, несмотря на эту специфичность, его этот смех всё равно не отталкивает. И снова появилось странное чувство. Мысленно Оливера отбросило на два года назад, в момент, когда они впервые встретились на соревнованиях. Он не стал оспаривать сейчас заявление Оливии о том, что предположение его бывшей девушки было глупым. На самом деле, его подружка не ошибалась. Все время, что шли соревнования Оливер смотрел только на свою тезку. Правда, тогда он ещё не знал её имени. Сидел на трибуне, наблюдая за ходом соревнования, но взгляд постоянно останавливался на рыжеволосой девушке, виртуозно подававшей и отбивающей практически все атаки. На поле она была непобедима. Уж с кем, с кем, а с ней Оливеру пересечься там не хотелось. Но не манера игры привлекала его тогда, и не её внешность. Нет... Его привлекло... Он и сейчас не мог четко сформулировать, что именно. В тот момент его мучил тот же вопрос, что и во время отдыха в пансионате. Ему казалось, что он уже встречал Оливию раньше, и все её жесты, интонации, мимика были ему знакомы. Он знал, как она хмурится, как улыбается, как выражает негодование. Знал всё, но не мог понять, откуда взялись эти знания. Ответов не было, а вот вопросов становилось всё больше и больше. Андерсон уже стал задумываться над тем, что обвинения его тёзки небезосновательны, и он, правда, сходит с ума. Может, ему, на самом деле, нужно отдохнуть и принять успокоительное? Выспаться, как следует, а утром все станет ясно, как на ладони? Оливер вздохнул. Внутренний голос уверенно заявил, что ничего ясно не станет. Загадки, как были загадками, так ими и останутся. Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как Оливия уже перестала смеяться и смотрит на него изучающе, слегка склонив голову на бок, как это делают вороны, когда стараются рассмотреть то, что им интересно. – Знаешь, я не думала, что у нас получится вполне мирно поговорить, – произнесла она, поняв, что Оливер смотрит прямо на неё. – А у нас получилось. И даже не один раз. – В смысле? – Оливер, – взмолилась девушка. – Только не начинай снова этот цирк. – Какой цирк? – Днем мы с тобой вполне нормально разговариваем. Уже второй день подряд. Причем, ты сам ко мне приходишь и затеваешь беседу. Я... Даже не знаю, почему я с тобой разговариваю, но, тем не менее, не отворачиваюсь. Только днём ты называешь себя Оскаром, одеваешься в строгий костюм и говоришь несколько высокопарно, словно пришел из другого времени. Не знаю, что у тебя за странности. Они меня пугают, но я стараюсь не обращать внимания и принимать тебя таким, какой ты есть, даже если... – Я надеваю строгий костюм и прихожу к тебе? – Да. – Ты уверена в этом? – Олли, – голос девушки прозвучал жалобно. – Лив, честное слово. Это не я. – А кто? Джастин так развлекается? Тайлер? Или, может, Йен? Но они не похожи на тебя и вряд ли так владеют искусством маскировки. – Ты не допускаешь мысли, что это просто человек, похожий на меня? – Почему-то нет. – Послушай, Лив, я не сумасшедший, – на всякий случай уточнил парень. – Но днем я тоже общаюсь с девушкой, которая удивительным образом похожа на тебя. Она носит старомодное красное платье, отзывается на имя Эдельвейс и всё время рассказывает мне о своем погибшем женихе, которого звали Оскар. От нее сильно пахнет дымом. Ах да, когда я прикасаюсь к ней, мне кажется, что я сую руку в огонь. – От Оскара тоже, – произнесла Оливия задумчиво. – И ощущения точно такие же. – Знаешь, – Оливер облизал внезапно пересохшие губы. – Если бы я не был прагматиком до мозга костей, я бы подумал, что мы встретили призраков, и всё это время они морочили нам голову. Я думал, что ты притворяешься... – А я думала, что притворяешься ты. – Теперь выясняется, что мы оба были честны. – Я должна кое в чём признаться, – произнесла Оливия. – И в чём? Ты, действительно, притворялась? – Нет, – девушка отрицательно покачала головой. – В первую ночь пребывания в лагере мне приснился пожар. Я видела, как девушка, похожая на меня, металась по помещению, съедаемому огнем, и звала кого-то. Там же кто-то звал её по имени. Да, точно этот голос! Это был твой голос. Ты называл её Эдельвейс. – Слушай, а пансионат здесь давно построили? Оливия посмотрела на своего собеседника. Об этом она тоже думала, но почему-то раз за разом отметала подобные мысли. – Он два раза сгорал. Это третья постройка... Андерсон приоткрыл рот. – Неужели, правда, призраки? – Даже не знаю, что тут думать,– пробормотала Оливия, приседая на корточки. – О! – Что такое? – Сегодня я щелкнул её на телефон. Ты говорила, что у тебя нет красного платья, и я решил подловить тебя на лжи. Правда, уже во время общения с Эдельвейс засомневался в том, что ты и она – один человек. Ты же не мечтаешь выйти замуж и стать матерью семейства? – Нет, – фыркнула Гэйдж. – Я вообще пока об этом не думала. – А как же твоя идеальная пара, он же – капитан мужской сборной по волейболу? – Это был абстрактный пример. – Не очень-то абстрактный, – усмехнулся Оливер. – Ты фотографию ищешь? Вот и ищи, – проворчала девушка. Оливер достал телефон из кармана и теперь старательно пересматривал фотографии, стараясь найти ту, единственную, на которой была запечатлена Эдельвейс. Фотография нашлась, но, посмотрев на нее, Оливер окончательно распрощался со своим несчастным даром речи. Камера запечатлела исключительно лесной массив и домик, в котором второй день подряд скрывалась знакомая Оливера. Самой Эдельвейс на фотографии не было. Если бы Андерсон попытался уличить Оливию в обмане с помощью этой фотографии, в очередной раз выставил бы себя дураком. – Нашел, – оповестил он Оливию. – И как? Неопровержимые доказательства моего раздвоения личности есть? – Нет. Оливер бросил телефон Оливии. Она схватила его на лету, включила подсветку, успевшую погаснуть, и посмотрела на экран. Там не было ничего, кроме леса. Довольно темного и мрачного. И дома, полностью соответствующего давящей атмосфере. – Тот самый дом, в котором, по твоим словам я скрывалась? – Он. – Ты плохо обо мне думаешь. Я бы ни за что в нем не поселилась, – ерничала девушка. – Там очень мрачно. – Давай о твоих вкусах потом? – Мы можем о них вообще не говорить. – Вот и отлично. – Значит, ты фотографировал свою знакомую, но на фото её нет? – вернулась к исходной теме разговора Оливия. – Как видишь. – Вижу. Вот почему вечно случается какая-то ерунда? Ради призраков сюда приезжают одни, а встречаются с ними – другие? – А что, кто-то приехал сюда ради встречи с призраками? – недоверчиво спросил Оливер. – Есть и такие, как оказалось. Моя соседка по комнате, Элинор, спит и видит, как бы найти какого-нибудь призрака. – Знаешь... – Андерсон вперил в Оливию пристальный взгляд. – Быть может, это глупо, но я хочу поговорить с твоей соседкой. В принципе, я не верю в призраков, но что-то мне подсказывает, что после этой поездки я изменю свое мнение. Где Элинор? * * * Элинор в компании Камиллы обнаружилась на поляне за пансионатом. Как и все остальные обитатели пансионата, они отправились на праздник посвящения. А пока он не начался, развлекали себя, как могли. Бейкер, например, решила проявить свои способности гадалки, а Лоренс выступала в качестве самого первого клиента, желавшего послушать ложь благородных королей. Оливия и Оливер, пройдя, а, точнее, пробежав через лес, обнаружили девушек сидящими на разложенном пледе. В середине поляны ярко полыхал костер, оттого атмосфера казалась ещё более зловещей. Огонь подсвечивал профиль Элинор, и казалось, что она совсем не дилетант в данном деле, а завсегдатая шабашей. Как зачарованные, наблюдали они за тем, как она перетасовала карты. – Задавай вопрос. Про себя. Загадала? – Да. – По одной карте? – Да. – Хорошо. – Девушка наугад вытащила карту из колоды и перевернула её лицевой стороной. – Посмотрим, что тут у нас. Так-с... Тебе выпал король кубков. Стоит отметить, что кубки, или, как их ещё называют, чаши, символизируют стихию воды и отражают личные, главным образом, любовные переживания. А, в целом, это значит, что на твоем пути появился человек, мужчина. Мягкий, романтичный, добрый, заботливый. Настоящая душа компании. Его все любят и обожают, а врагов совсем нет. Он умеет находить положительные стороны во всем и во всех, с ним интересно общаться, и вообще, он – просто мечта. По мере того, как девушка озвучивала значение карты, Камилла все сильнее смущалась, уверенная в том, что все это относится к Тайлеру. Перед тем, как отправиться на праздник, она вновь вплела себе в волосы цветок, подаренный Коулом накануне, и с нетерпением ждала появления парня на поляне. – Так что всё отлично. Во всяком случае, сейчас, – улыбнулась Элинор. – Не переживай, всё будет хорошо. Она повернулась и увидела Оливию и Оливера, с интересом разглядывающих её. – Гадание хоть правдивое? – шепнул Андерсон. – Для Камиллы вполне актуально. – Карты не лгут, – ответила Бейкер, услышавшая их разговор. – Во всяком случае, не мне. Меня бабушка научила, а она была одной из лучших предсказательниц в своё время. Вы тоже хотите погадать? Неужели хотите узнать свою совместимость? – Нет! – хором отозвались оба, и тут же отошли друг от друга на приличное расстояние. – Я пошутила, – улыбнулась Элинор. – Просто вы постоянно спорите, вот я и решила подколоть вас. Купились, надо сказать. – У нас к тебе дело, – выразила общую мысль Оливия. – Дело? – Элинор необычайно оживилась. – Правда? – Да. На сто миллионов и даже больше, – отозвался Оливер. – Излагайте. – Давай, не здесь? – Почему? – Это личное. Андерсону показалось, что в глазах девушки зажегся огонь, настолько она обрадовалась их предложению. – И это срочно, – вновь подключилась к разговору Гэйдж. – Сейчас, иду. – Ребята, вы куда? – жалобно спросила Камилла, не желавшая оставаться одна. – У нас важное дело, – ответил Оливер. – А что мне делать... Я же здесь одна. – Не волнуйся. Тебе обязательно повезет сегодня вечером, – подмигнула ей Элинор. – Обязательно найдется тот, кто проводит тебя до пансионата. К тому же, мы, возможно, вернемся, и очень скоро. – Не думаю, – проворчала Оливия недовольно. С некоторых пор она вообще ни в чем не была уверена. Привычный мир рушился с ужасающей скоростью, а новый не торопился отстраиваться. На отдых Оливия ехала уверенная в том, что это будет самое обыкновенное школьное приключение: песни у костра, ночные посиделки, во время которых принято рассказывать страшные истории, общение с новыми людьми... В общем, стандартный отдых в загородном лагере. А вместо этого получала нечто весьма странное. Сначала перепалки, плавно переходящие в скандалы, потом провалы во времени, странные двойники, свободно разгуливающие по территории острова. Кому рассказать – не поверят. А лучшие друзья, в лучшем случае пальцем у виска покрутят, а в худшем – сразу посоветуют обратиться в заведение, где мягкие стеночки и каждый второй мнит себя, по меньшей мере, Наполеоном. До пансионата они дошли в молчании. В молчании же поднялись на второй этаж. Оливия распахнула дверь, приглашая проходить внутрь. Элинор бросила на подругу удивленный взгляд, но ничего не сказала. Гэйдж зашла последняя, включила свет и, последний раз выглянув в коридор, чтобы удостовериться, что никого нет, закрыла дверь. Элинор присела на кровать и теперь вопросительно смотрела на Оливера и Оливию, стоявших у двери в идентичных позах. Руки за спиной, ноги на ширине плеч, а взгляд устремлен строго на неё. Элинор чувствовала себя странно. Как нашкодивший щенок, которого хозяева поймали на неблаговидном поступке, и теперь наступает момент расплаты. – Быть может, вы расскажите, что у вас произошло? – Произошло многое, – вздохнула Оливия. – Даже больше, чем хотелось бы, – подхватил Андерсон. – Кто будет рассказывать? – Давай, я? – Давай. – Так вот, – Оливер вздохнул. – Дело в том, что мы встретили призраков. – Призраков? – Элинор недоверчиво посмотрела на них. – Вы же не шутите? – Нет, – ответила Гэйдж. Пока Оливер рассказывал обо всём Элинор, Оливия смиренно молчала, не пытаясь перебить своего друга по несчастью и вставить пару-тройку своих замечаний. Когда Оливер замолчал, она принялась озвучивать свою версию происходящего. – Насколько я знаю, ты в этом хоть немного, но разбираешься. И мы подумали, что ты можешь подсказать, что делать? – Увы, – Бейкер развела руками. – Подсказать я вряд ли смогу. Призраки ведь не со мной заговорили, а с вами. Значит, считают, что только вы способны им помочь. Если это так, то я бессильна. – И что, совсем нет никаких зацепок? – Вообще-то это немного рискованно, – неуверенно произнесла Элинор. – Но я могу попробовать помочь вам не столько советом, сколько тем, что на время отправлю вас в прошлое. – То есть? – Оливер ведь сказал, что сегодня днем ему виделось что-то вроде отрывка прошлого. Если он сможет передать мне свое видение, я отправлю вас в тот период, и вы досмотрите все до конца. Правда, я не знаю, насколько мне хватит сил... И ещё, я не знаю, сможете ли вы продержаться. Это может оказаться слишком сложным испытанием для психики. – Я второй день подряд разговариваю с призраками. Что может быть большим испытанием? – хмыкнул Оливер. – В принципе, согласна, – ответила Бейкер. – Как на это смотришь ты, Оливия? – Даже не сомневайся в моем согласии. – Элинор, а ты не можешь вызвать этих самых призраков к себе? – спросил Андерсон. – Мне казалось, колдуньи такими способностями обладают. – Я не колдунья, – покачала головой девушка. – Мне не дано общаться с потусторонней силой. Я, скорее, начинающий белый маг. – Белый? – Белый. Мой готический имидж – не является отражением моей философии. – Ясно. – Вот что! Давайте для начала закроем дверь, чтобы нам никто не помешал. – А, если помешают? – шепотом спросила Оливия, уже предполагая, что ответ будет не самым радостным. – Если помешают, может случиться многое. И это вряд ли можно назвать хорошим. Например, я не успею закрыть портал воспоминаний, и кто-то из вас останется там навсегда. Нет, тело, конечно, будет в этом времени, а вот душа – там. По сути, это состояние, близкое к смерти. Думаю, вы понимаете, о чём я. Тезки переглянулись. Идея уже не казалась такой привлекательной. Она и на начальном этапе особого восторга не вызывала, а сейчас тем более. Но все же перспектива каждый день болтать с призраками в списке самых желанных занятий была ещё менее популярной, чем эта затея с переносом во времени. – Встаньте на середине комнаты, – попросила Элинор. – Закройте глаза. И, пожалуйста, возьмитесь за руки. Она взяла со своей тумбочки три свечи, поставила их в линию. Взяла спички, зажгла каждую из них. Встала перед ними на колени, закрыла глаза, сложила руки перед грудью и тихо-тихо что-то зашептала. Оливия на первых порах старалась вслушиваться в то, что произносит соседка, но так как ничего не разобрала, решила, что это безнадежно. Оливер хотел сначала отпустить колкое замечание в адрес начинающей волшебницы, но вовремя прикусил язык, вспомнив, что не стоит мешать девушке, иначе последствия могут быть непредсказуемыми. Он чувствовал ладонь Оливии в своей ладони, слышал её мерное дыхание и попытался вспомнить свое состояние днем, когда увидел девушку стоящей у окна. А дальше все завертелось с сумасшедшей скоростью. Он вновь ощутил на себе то, что и днем. Он стоял на месте, но не оставляло ощущение, будто его затягивает куда-то в глубину. И снова нет возможности сдвинуться с места, нет возможности ни слова проронить. Голос Элинор становился все тише, слышался, как через слой ваты. На секунду ему почувствовал, как кто-то осторожно проникает в его мысли, и в тот же момент перед глазами встали все те картины, которые описывала Оливия. Пожар, пожирающий все вокруг. И девушка, мечущаяся по комнате, как мечется загнанный зверь. Пламя, пожирающее её платье, опаляющее кожу, плавящиеся волосы. А потом какой-то мерзкий запах, с настойчивостью пробивающийся в ноздри. Гарь, углекислород, заполняющий пространство вокруг и его собственные легкие. Кажется, ему только что стал доступен сон Оливии. Он попытался мысленно отмотать все увиденное назад, чтобы внимательно рассмотреть одежду девушки, умирающей от пожара. На ней было то самое красное платье, в котором она представала перед ним каждый раз. И в этот момент картинка резко сменилась. Теперь он переживал на себе чувства иные. Отчего-то отчаянно защемило сердце, как будто там жила самая сильная боль на свете. Спустя мгновение, Оливер понял, почему все так. Он больше не наблюдал со стороны за тем, как погибала от огня Эдельвейс. Он сам стал участником событий. Тем самым Оскаром, который день за днем наведывался к Оливии и рассказывал о своей возлюбленной. Оливер стоял на основательно задымленном участке, кашлял постоянно и тоже с ужасом понимал, что огонь подбирается к его ногам. Он посмотрел вниз, пытаясь различить, что же на нем надето. Удивительно, но у него это получилось, и густой дым не стал помехой. Тот самый наряд, который описывала Оливия. Картинка в очередной раз сменилась, и теперь Оливер снова оказался у комнаты, где девушка стояла у окна с розой в руках. Он снова чувствовал присутствие кого-то постороннего рядом с собой, но не видел его. Оливия ощущала практически все то же, что и Оливер. Сначала сцена пожара, когда она в один из моментов увидела его, отделенного стеной огня. Затем сцена, схожая с той, что происходила днем. Только сейчас на девушке были не современные вещи, а какое-то ужасно неудобное платье, серое с жемчужным отливом и шляпка, завязывающаяся широкими лентами под подбородком. Оливия стояла у окна, сжимала в руке полураскрывшийся бутон розы и целовала его лепестки. Обстановка вокруг мало напоминала интерьер современного «Роузтауна». Общее у них оказалось лишь название. Оливия услышала шаги, обернулась. У двери стоял он... Оливер. То есть, это, конечно же, был Оскар. А она сама сейчас носила имя Эдельвейс. – Оскар, – нежно произнесла она и сама зарделась не хуже Камиллы. – Эдельвейс. Парень нерешительно топтался у входа в комнату. Естественно. Иные времена, иные нравы. В то время непринято было оставаться девушке наедине с парнем. Рядом обязательно должна была находиться компаньонка. Потому-то Оскар и стоял у дверей. Точь-в-точь, как Оливер днём. Эдельвейс подошла к двери, не решаясь поднять взгляд на своего собеседника. – Что привело тебя сюда? – спросила тихо. – Я просто хотел увидеть тебя, – ответил он. Она нерешительно протянула ему руку, затянутую в кружевную перчатку. На секунду пальцы соприкоснулись. Оливер почувствовал, что их рукопожатие с Оливией на мгновение стало точно таким же. Едва ощутимое соприкосновение, минимальное. Но потом девушка вновь схватила его за руку и сжала сильно-сильно. – Ты же понимаешь, что это небезопасно. Меня снова будут ругать. – Условности! – воскликнул Оскар немного зло. – Они вечно мешают нам. – Оскар, не сердись, – Эдельвейс улыбнулась. – Не стоит портить такое прекрасное мгновение спорами. – Сегодня вечером бал... – Да, я знаю, любимый. Как раз по этому случаю, отец прислал мне подарок. Знаешь, что это? – Нет. – Это новое платье. Оно такое очаровательное, – девушка была счастлива, рассказывая о своем новом наряде Оскару. – Не описать словами, как оно прекрасно. И, самое главное, оно идеально подходит к твоему подарку. Она показала Оскару раскрытую ладонь, на которой лежала роза. – Тебе понравился мой подарок? – спросил Оскар немного неуверенно. – Очень. Это же тот самый куст, да? – Да. Куст, который мы посадили вместе... –... в знак нашей любви. – Я обязательно приколю эту розу к поясу платья. – Ты будешь самой очаровательной леди на этом балу, Эдельвейс. – А ты самым очаровательным кавалером, Оскар. Девушка тихонько хихикнула, открыла дверь шире, посмотрела по сторонам, надеясь, что никого нет поблизости. А, когда убедилась в этом, наклонилась и мягко коснулась губами щеки своего любимого. – Я люблю тебя, Оскар, – тихо произнесла. – Я люблю тебя, Эдельвейс, – так же тихо ответил он. На лестнице вновь раздались шаги. – Ах, Боже мой! Сюда кто-то идёт! Она захлопнула дверь перед лицом Оскара, а ему ничего не осталось, как отправиться к лестнице, сделав вид, что он собирается спускаться вниз. Теперь Оливер прекрасно понимал, что заставило его признаться в любви Оливии днем. Просто провалился во временной коридор и не смог вовремя из него выбраться. Картинка постепенно начала рассеиваться. Сначала она потеряла цвет, как теряют его старые фотографии, затем стала черно-белой, а после и вовсе начала рассеиваться, как туман. К Оливеру вновь возвращалось ощущение реальности. Он снова понял, что стоит в комнате пансионата, а не бродит по неизвестным закоулкам. Стоявшая рядом Оливия тяжело дышала. Рука её мелко подрагивала. Однажды Гэйдж особенно сильно сжала ладонь Оливера, и он почувствовал, как её ногти впиваются ему в кожу. Кажется, для девушки испытание оказалось более серьезным испытанием, чем для него. – Можете открыть глаза, – произнесла Элинор, и Оливер незамедлительно последовал этому совету. Девушка сидела на полу, поджав ноги. Лицо у нее было бледное, а она сама опиралась руками на пол. Будто боялась в любой момент упасть в обморок. Оливия тоже открыла глаза и обвела взглядом комнату, пытаясь понять, где находится. – Мы вернулись? – спросила неуверенно. – Да, – ответила Бейкер. – Всё прошло более или менее успешно. Андерсон не торопился отпускать руку своей тезки. Девушка по-прежнему дрожала. По лицу стекало несколько капелек пота, а прядки волос слиплись и прилипали ко лбу и к щекам. Грудь тяжело вздымалась, словно при нехватке воздуха. – Лив, с тобой всё нормально? – спросил Оливер, всерьез опасаясь за состояние девушки. – Да, всё хорошо, – ответила она. Андерсона это не убедило. Для него доказательством того, что с Оливией всё в порядке стала бы какая-нибудь колкая фраза. Тем не менее, руку он разжал. Оливия сделала шаг вперед, подходя к кровати, и в тот же момент рухнула, как подкошенная. Андерсон бросился вперед, подхватывая девушку. – Кровь, – прошептала Бейкер, зажимая ладонью рот. Оливер посмотрел в лицо Оливии. Из носа вытекала тонкая струйка крови. Оливера почему-то охватил жуткий страх, природу которого он не мог объяснить. Девчонка совсем ничего для него не значила, но почему-то кратковременная мысль о том, что Гэйдж может умереть, отозвалась в его сердце болью. – Эй, магичка, ты что натворила?! – крикнул он, что сам свой голос с трудом узнал. Настолько устрашающе он звучал. – Успокойся, – произнесла Элинор, поднимаясь с пола. – Это всего лишь переутомление. Придёт твоя красавица в себя. – Она не моя красавица, – прошипел Андерсон. – Ну да... * * * – Уберите от меня эту мерзость, – простонала Оливия, распахивая глаза. Рука, державшая у нее под носом ватку, смоченную нашатырным спиртом, мгновенно исчезла. Две пары глаз смотрели на нее испуганно. Гэйдж присела на кровати и посмотрела поочередно на Оливера и на Элинор. – И? – спросила саркастическим тоном. – Ты помнишь, что тут произошло? – Перемещение в прошлое? – Помнишь, – констатировала соседка. – Помню. – Я же говорила, простое переутомление. А ты из этого едва трагедию международного масштаба не раздул. – Знаешь, у меня не было цели – попасть в столь юном возрасте в тюрьму за соучастие в убийстве, – отрезал Оливер. – Ты точно в порядке? – обратился к Оливии. – В полном. Только почему-то очень сладкого хочется, – неохотно призналась она. – Фрукт какой-нибудь подойдёт? – спросила соседка. – Вполне. – Держи, – Элинор взяла из вазочки апельсин и бросила его Оливии. – Не смотри на меня так. Я не ворую еду. Просто сходила вниз, пока ты была в отключке и взяла немного. Ужинать-то нам чем-то нужно. – Тоже верно, – согласилась Гэйдж, прорезая остро пахнущую кожуру ногтями. Она бросала корки прямо на пододеяльник, не думая о том, что на белоснежной материи могут остаться крошечные желтые пятнышки. Нестерпимо хотелось поскорее добраться до мякоти. В какой-то момент Оливия поняла: со стороны это выглядит, как одержимость и стала вести себя сдержаннее. Подняла глаза и встретилась взглядом с Оливером, который тут же отвел взгляд. – Тоже хочешь? – Нет. – Хочет, – вмешалась Элинор. – Из твоих рук он даже цикуту примет. – Не пори чушь! – вспылил Оливер. – Да ладно, – девушка махнула рукой. – Видели, знаем. – Не я, а Оскар. И не из её рук, а из рук Эдельвейс. – Особой разницы не вижу. – Не беси меня, – бросил Андерсон. – Хочешь ты этого или нет, но это так. И изменить что-то не в твоих силах. – О чём вы? – спросила Гэйдж, отделяя от апельсина дольку и отправляя её в рот. Элинор развернула стул, присела на него, опираясь локтями на спинку. На губах заиграла заговорщицкая улыбка. Весь её вид кричал о том, что она знает тайну, которая пока остается в секрете для Оливии. – Ничего особенного. Если не брать в расчет тот факт, что в прошлой жизни вы были влюблены друг в друга и сейчас, оказавшись на острове, стали причиной особой активности призраков. Гэйдж закашлялась. Оливер заботливо похлопал её по спине. Девушка, конечно, допускала подобную мысль, но одно дело – просто предполагать, другое – знать наверняка. Второй вариант Оливии совершенно не импонировал. – И что делать? – спросила, прокашлявшись. – Не знаю. Призраки хотят, чтобы вы до всего дошли своим умом. Здесь я вам не помощница. – Так, всё! Оливия откинула одеяло, не обращая внимания на тот факт, что апельсиновая кожура разлетелась по полу. Сейчас голова у девушки была забита другими мыслями, чистота в комнате волновала её в самую последнюю очередь. Не обращая внимания на удивленный взгляд Элинор, она развивала бурную деятельность. Вытащила из-под кровати чемодан, расстегнула молнию, ловким движением смела с тумбочки все свои вещи. Забросила внутрь чемодана все, что лежало в тумбочке... Скорость была потрясающая. Практика в военном лагере давала о себе знать. Девушка собиралась моментально. Гэйдж вытащила телефон из кармана и тут же набрала номер родителей. – Кому ты звонишь? – поинтересовалась Бейкер. – Родителям, конечно, – ответила та. – Дурацкая сеть. Вечно какие-то перебои. – Зачем? – Видимо, собирается уехать отсюда, – вздохнул Андерсон. – Именно, – подтвердила Оливия. – Я лучше опять по грязи буду пластаться и отжиматься на скорость, чем общаться с теми, кого другие считают выдумкой. – Нельзя, – покачала головой Элинор. – Это ещё почему? – Потому что призраки этого не хотят. Уедешь благополучно, но тоска по этим местам заставит вернуться. Сама сюда потянешься. Может случиться и так. Если ты прямо сейчас сорвешься с места, вполне возможно, до дома не доберешься. Иными словами, ты должна им помочь, или... – Умру, да? – Ну... да, скорее всего. – Думаешь, я не порывался уехать домой? – меланхолично поинтересовался Оливер. – Отлично, – Оливия с размаха плюхнулась прямо на свой чемодан и хлопнула себя по коленям. – Просто сказка, что ещё сказать? – Если вы хотите, я могу дать вам один совет. Вместо того чтобы тратить время на ссоры, объедините усилия и начинайте думать, чего от вас хотят призраки. И как вы можете им помочь? Время идёт быстро, и три дня уже истекло. Осталось не так много. – Можно вопрос? – нарушил внезапно наступившую тишину Андерсон. – Можно, – кивнула Элинор. – Призраки эти... Они ведь оба на острове. Почему они не видят друг друга? Почему они видят только меня и Лив? – А, кстати... Элинор пораженно замолчала. Ответа на этот вопрос она не знала. – Всё с тобой ясно, – махнул рукой Оливер. – Так и быть, сам попробую найти ответ. – Ты всерьёз веришь, что сможешь им помочь? – усмехнулась Оливия. – Что мне остается делать? Знаешь, на самом деле, мне на них наплевать. В данной ситуации я больше забочусь о себе. Перспектива остаться на острове и всю жизнь провести здесь, в разговорах с девушкой в красном меня не особо прельщает.