Легенда "Роузтауна". Призрачная любовь

Оливия проснулась, почувствовав, как по лицу скользит что-то. Открыв глаза, поняла, что это не что иное, как солнечный зайчик. Эдельвейс, сидевшую на подоконнике с маленьким зеркальцем в руках, она не видела, потому оставалось лишь догадываться, откуда в этом мрачном месте взялись солнечные зайчики. Оливия присела на полу и отчаянно помотала головой. Эту ночь можно было назвать по-настоящему отвратительной. Мало того, что пришлось спать на полу, после чего все тело ломило, так еще и сны привиделись довольно странного содержания. Она бродила в высокой башне, пыталась отбиваться от какого-то парня, старательно теснившего её к стене. Тут появился Оливер и, не церемонясь особо, ударил того парня. Гэйдж ни на секунду не усомнилась в том, что это события из жизни Эдельвейс, а не её собственной. Как в тумане она слышала слова Оливера, шептавшего ей на ухо о том, что она – прекраснейшая девушка на земле. Чувствовала, как он осторожно обнимает её, но тут же отдергивает руку, будто опасается нарваться на неадекватную реакцию. Оливер обнаружился рядом. Он все ещё спал. Светлые прядки занавешивали лицо. Гэйдж потянулась и осторожно убрала их... Оливер ухватил её за руку и, пробормотав: «доброе утро», прижал ладонь к губам. Теплые, мягкие они легко коснулись руки Оливии. Девушка хотела тут же отдернуть руку, но почему-то не смогла. На этот раз её не откидывало в прошлое, не преследовали видения. Девушка осознавала все, что с ней происходило, и особенно четко то, что её это не отталкивает. В мыслях вообще царил форменный раздрай. Андерсон открыл глаза, несколько секунд смотрел на Оливию пристально, потом улыбнулся и спросил неуверенно: – Это всё ещё сон? – Нет, – покачала головой Оливия. – Тогда почему мне кажется, что я только что целовал твою руку, и ты до сих пор её не отдернула? – Потому что ты целовал мою руку. И я её не отдернула. – Точно? Оливия не удержалась и ущипнула своего тезку. Он вскрикнул и всё-таки отпустил чужую ладонь. Эдельвейс, наблюдавшая за этой утренней разборкой, приветливо помахала парню ручкой и тут же исчезла. – Убедился, что не спишь? – спросила Оливия. – Убедился. Оливер встал с пола и направился к двери. Распахнув её, недоуменно моргнул. Дорожки были совершенно сухими. Ничто не напоминало о вчерашнем светопредставлении. Лишь на траве поблескивали капельки росы. Воспользовавшись временным отсутствием Оливера, Гэйдж расстегнула толстовку, сняла её и быстро надела свою майку. Накинула сверху ветровку, чтобы не выставлять напоказ рану, волосы решила спрятать под воротник ветровки. Нацепила кепку. Теперь за свой внешний вид можно было не переживать. До пансионата удастся добраться без происшествий, а там она уже позаботится о прическе и одежде. Подхватив свою сумку, Оливия направилась к выходу. У входа притормозила, чтобы отдать толстовку своему напарнику. – Спасибо за помощь, – произнесла, улыбаясь. – Не за что, – отвлеченно ответил он. – Слушай, мне кажется, или мы с тобой попали в альтернативный мир? – Почему это? – нахмурилась Гэйдж. – Вчера вечером был огромный ливень, а сегодня о нем ничто не напоминает. Даже дорожки сухие. Странно это, не находишь? * * * Стоило только Оливеру переступить порог комнаты, как соседи тут же набросились на него с расспросами. – Где ты был? – выпалил Тайлер. – Мы вас обыскались вчера. Оливер стащил с себя грязную футболку и опустился на кровать. Это было блаженство – чувствовать прикосновение к коже мягкой простыни. Ночь, проведенная на полу, давала о себе знать. Оливер впервые задумался о том, насколько привык к комфорту. О том, как сильно раздражают его походные условия. – Попали под дождь, – ответил неохотно. – Под дождь? – удивленно вытаращил глаза Коул. Джастин хмыкнул, многозначительно, давая понять, что подобный вариант ответа их не устраивает. – Да. Вчера был жуткий ливень, и мы промокли до нитки. – Вчера не было дождя, – со вздохом пояснил Грин. – Совсем? – нахмурившись, спросил Оливер. – Совсем. Ни капельки. Только к вечеру немного похолодало, но дождь так и не начался. – Тем не менее, мы попали под ливень, – продолжал настаивать на своем Андерсон. ...Обратно они с Оливией возвращались в молчании. Предположив, что утром девушка будет делать вид, будто ничего не произошло, Оливер не ошибся. Гэйдж старательно избегала разговоров о совместной ночевке, а Оливер не настаивал, прекрасно понимая чувства девушки. Он сам чувствовал себя немного неловко. Особенно, когда вспоминал свои попытки поцеловать Оливию. К тому же, Андерсона занимали мысли иного рода. Парень никак не мог смириться с фокусами погоды. Сомнений в том, что он и Оливия попали под дождь, у Оливера не возникало ни на секунду. Он своими глазами видел, как стекали капли воды с волос тезки, как она выжимала ветровку. Засыпал под стук капель о крышу дома, а, проснувшись, оказался на залитой солнцем поляне, где ничто не напоминало о вчерашнем дожде. По дороге, Андерсон внимательно смотрел себе под ноги. Ни одной лужи! Даже небольших лужиц и тех нет. За время, проведенное на острове, Оливер перестал удивляться чему-либо. Принял, как данность, что здесь творятся странные вещи, которым невозможно подобрать объяснение. Пытаясь прояснить ситуацию, легче запутаться. Да иголку в стоге сена проще найти, чем вывести призраков на чистую воду! Андерсон склонен был винить во всем именно призраков. Вероятно, это желание Эдельвейс на время заперло их с Оливией в домике, не давая возможности вернуться обратно в пансионат. Оно же и спровоцировало иллюзию ливня. – Да ладно... Нам-то можешь правду сказать, – протянул Тайлер насмешливо. – Какую правду? – насупился Оливер. – Он полагает, что вы ушли из лагеря, чтобы побыть вдвоем, – пояснил Джастин. – Ничего подобного, – запротестовал Андерсон. – Стесняешься говорить об этом? – гаденько засмеялись парни, обменявшись многозначительными взглядами. На их лицах без труда прочитывалась одна мысль: «Мы знаем, что было. Не пытайся скрыть от нас правду. Нас все равно не обмануть». – Мне нечего стесняться. – В принципе, да, – согласился Джастин. – Это больше Оливию должно смущать. – Если ты сейчас же не заткнешься, я за себя не отвечаю, – равнодушно заметил блондин. – Между вами, правда, ничего не было? – решил уточнить Тайлер. Получив испепеляющий взгляд, замолчал и потупился. Оливер сейчас прекрасно понимал, что значили слова Эдельвейс о том, как легко лез в драку Оскар. Сейчас он находился в том же самом положении, достаточно было одного неосторожного замечания, чтобы вспыхнуло пламя ненависти. Андерсон был против подобной несправедливости. Оливия, находясь в домике, вела себя удивительно целомудренно, оттолкнула его, когда он пытался её поцеловать. А сейчас его соседи по комнате не то, что намекают... Открытым текстом пытаются её оклеветать. Если уж о ком и можно сказать, как о недостойной девушке, так это о Стелле, пытавшейся уже на второй день знакомства повиснуть на шее у Оливера. Оливия Гэйдж была достойна иного отношения. – Так что насчёт вопроса? – поторопил Андерсона Грин. – Ничего не было. Ни-че-го, – буквально по слогам произнес Оливер. – Я к Оливии пальцем не прикоснулся. Мы просто находились в одном домике. Но это совсем не повод наговаривать на девушку. – В домике? Разве на острове есть ещё какие-то строения, кроме пансионата? – удивился Джастин. – Сколько раз здесь бывал, но о домике слышу впервые. – Ты издеваешься над нами? – спросил Коул, в очередной раз набравшись решимости для продолжения разговора. – Нет же! В лесу есть домик, – Оливер начинал постепенно закипать. – Если не верите мне на слово, можете посмотреть на фотографию. Там отлично виден дом, в котором мы ночевали с Оливией. Оливер достал телефон из кармана джинсов и бросил его Джастину. Коул поднялся со своей кровати и подошел к соседу по комнате. Грин как раз забрался в папку с фотографиями и теперь с интересом просматривал все изображения, которые там встречал. – Ого, – произнес восторженно. – Что там такого? – равнодушно спросил Оливер. – Кто это симпатичная блондинка? – Моя бывшая девушка. – Бывшая? А почему тогда фото её удаляешь? – Просто забыл. Если хочешь, можешь удалить... – Я себе перекачаю. Ничего? – Делай, что хочешь, – отмахнулся Андерсон. – Одного понять не могу. Почему ты рассматриваешь блондинок в моем телефоне вместо того, чтобы искать фотографию дома? – Потому что никакого дома здесь нет, – ответил Джастин. – Дай сюда. Поднявшись с кровати, Оливер резко выхватил телефон из рук Грина. Он фотографию не удалял, Оливия к его телефону тоже не прикасалась. Эдельвейс? Вряд ли. Она с таким удивлением смотрела на мыльные пузыри, что уж о мобильном телефоне говорить? Она бы даже в меню зайти не смогла. Удалить фотографию из папки, тем паче. Снимок обнаружился в папке. Оливер только-только собирался победно продемонстрировать его своим соседям по комнате, как с удивлением понял, что домика там нет. Изображение в очередной раз изменилось. На этот раз там не было не только Эдельвейс, но и дома, в котором она имела обыкновение скрываться. – Нашел? – издевательским тоном протянул Грин. Тайлер старался в этот разговор не лезть. В отличие от Джастина, который по своей любимой привычке не замечал никаких изменений в поведении окружающих, Коул неплохо прочувствовал, как напрягся Оливер. Терпение Андерсона нельзя назвать ангельским. Запас его заканчивался, а потому, во избежание скандала, следовало вести себя скромнее. – Нет, – прошипел Оливер. – Может, и не было никакой фотографии? – подначивал соседа Джастин. Оливер тяжело вздохнул. Доказывать что-то? Не станет он этого делать. Ему наплевать на мнение посторонних. Они уверены, что он сбежал из пансионата ради того, чтобы провести время наедине с Оливией? Пусть думают. Опровергнуть это утверждение нечем. Не стоит и пытаться. – Думай, что хочешь, – бросил небрежно. Вытащив из-под кровати сумку, он достал оттуда полотенце, сменные вещи, и, ничего не объясняя, вышел за дверь. Находиться в одной комнате с соседями было невыносимо. Они его раздражали узостью мышления и неспособностью верить на слова. Как и большинство людей, Джастин и Тайлер верили лишь тому, что видели своими глазами. Оливер, конечно, мог отвести их в лес и показать домик, но после происшествия с фотографией не был уверен в том, что обнаружит строение на месте. Вполне возможно, что дом видели только они с Оливией, а все остальные проходили мимо, не догадываясь о его существовании. Уход Андерсона оставил парней в замешательстве. Они недоуменно переглянулись? – Что с ним? – поинтересовался Джастин. – На солнце перегрелся? – Оливер вообще странно себя ведет, – вздохнул Коул. – Вспомни хотя бы тот случай с букетом. – Что за букет? – Красные маки. Сначала доставал нас расспросами, кто их принес. Потом – куда они делись. Хотя, никаких маков я не видел. Их здесь вообще не было. – Припоминаю что-то... Хочешь сказать, мы живем в одной комнате с психом? – Не знаю. Но опасаюсь. – Прекрати. Это глупости. – И всё равно мне не по себе. – Тайлер, не выдумывай. Здесь же все просто и ясно, как на ладони. – И что же тебе ясно? – То, что у Оливера роман с рыженькой недотрогой, – пропел Джастин. – Показная ненависть испарилась, и теперь они – вместе. Решили побыть вдвоём, вот и сбежали из пансионата. – Если они хотели уйти, то могли бы предупредить, – резонно заметил Тайлер. – Тогда никто не стал бы волноваться, зная, что они в безопасности. – А так адреналин. Вспомни Ромео и Джульетту... Они о своих встречах никого не предупреждали. – Их семьи враждовали. Было бы удивительно, начни Ромео бить поклоны перед родителями Джульетты. Он рисковал не дойти до нее, лишившись головы. – Тогда я не знаю, почему Оливер и его подружка не сказали о своем уходе. У них может быть на это более сотни причин. Но в голову к Андерсону я залезть не могу, потому остается только догадываться, что там между ними происходило. – Думаешь, что-то было? – Уверен! – Я склонен верить Оливеру. Он говорит, что ничего у них с Оливией не было. Значит, не было. – Наивный, – фыркнул Грин. – Неужели ты думаешь, что он упустил бы свой шанс? Рыжая ему понравилась. Может, и не сразу, но понравилась. И то, как он пытался задеть её в столовой, только подтверждало мою теорию. Андерсон хотел привлечь её внимание. И, надо признать, у него это получилось. Намного раньше, чем я думал. – Ты бы ещё ставки предложил делать. – Была такая идея, – сознался Джастин. – Только я усомнился на секунду, что все получится. Девушка со стороны казалась крепким орешком. Выяснилось, что только казалась. – Со словами осторожнее, – на всякий случай предупредил Тайлер. – Я заметил, что Оливеру твои попытки заговорить на эту тему не по душе. Он злится, а разнимать вас мне не хочется. – Это ещё почему? – Потому что я, как всегда, окажусь проигравшей стороной. Драку затеете вы, а попадет мне. – Часто оказывался в таких ситуациях? – Постоянно, – признался Коул. Они замолчали, задумавшись, каждый о своём. Джастин в мыслях смеялся над поведением Оливера. Тайлер наоборот проникся уважением. * * * – О, Боже! – первым делом воскликнула Элинор, срываясь с кровати. Она порывисто обняла Оливию, отошла на приличное расстояние, разглядывая подругу. – Ты смотришь на меня, как на привидение, – хмыкнула та, отбрасывая сумку-почтальонку на кровать и по пути расстегивая ветровку. Причесавшись, Гэйдж полезла в сумку за сменной одеждой. В этот момент Бейкер и заметила длинную полосу с немного рваными краями, проходящую по спине Оливии. Разорванная майка открывала прекрасный вид и на ушибленный бок, и на последствие падения на камень. Камилла оторвалась от своей книги и тоже посмотрела в сторону Оливии. Заметив рану, ахнула и тут же закрыла рот ладонью. – Что такое? – удивилась Оливия. – Вы что, подрались? – А, ты об этом, – Гэйдж махнула рукой. – Нет, я просто неудачно приземлилась. – Куда? – На камень. – Как тебя угораздило? – продолжала допытываться Элинор. – Я бежала. Зацепилась за корягу и упала. Ничего криминального. Никто меня не бил. Просто нужно было смотреть под ноги. – Ты была вместе с Оливером? – на всякий случай решила уточнить Камилла. Ей было немного неловко спрашивать об этом, но любопытство пересилило скованность. К тому же, на положительный ответ девушка не рассчитывала. Не смотря на то, что стала свидетелем разговора между тезками и мистером Брауном, узнала историю прошлого этих двоих, Лоренс не допускала мысли о возможных отношениях Оливера и Оливии. Они были слишком разными для того, чтобы полюбить друг друга. Девушка их даже мирно беседующими представить не могла. Одно неосторожное слово провоцировало скандал, и никто не мог остановить эту перепалку. Утром, сразу после разговора с мистером Брауном, она отправилась обратно в пансионат, тезок из вида упустила. А они пропали. Исчезли. Как будто растворились в воздухе. Днем никто о них не беспокоился, решив, что вечером подростки обязательно вернутся. Когда Андерсон и Гэйдж не пришли к ужину – начали бить тревогу. Поиски не увенчались успехом. Весь персонал пансионат и группа отдыхающих, за исключением Стеллы и её сопровождения, бродили по лесу, звали потерявшихся на острове Оливера и Оливию, но они, как сквозь землю повалились. Решено было возобновить поиски утром, но это не понадобилось. Виновники торжества объявились сами. – Да, мы попали под дождь, – отозвалась Гэйдж. Камилла посмотрела на нее, вытаращив глаза. Элинор хмыкнула. Естественно, они ни о каком дожде даже не слышали. После слов Оливии Камилла впала в некий ступор. А Элинор сразу поняла, в чём дело. Она не исключала возможности того, что Оливия и Оливер попали в нечто, вроде параллельного мира. И там шел дождь, мешавший тезкам вернуться обратно в пансионат. В отличие от Камиллы, отказывавшейся верить в историю мистического воплощения и перерождения, Элинор не отрицала такой возможности. Оливия встретила больше понимания, чем Оливер, по той простой причине, что её соседка по комнате не была прагматиком до мозга костей. – Дождь? – переспросила на всякий случай Лоренс. – Да. И нам пришлось провести ночь в домике, расположенном на окраине леса. Если верить Оливеру, то там живет Эдельвейс. Мне самой с ней увидеться не довелось, но и сомневаться в правдивости чужих слов – смысла нет. – Эдельвейс? – вскинула брови Камилла. – Цветок? – Девушка! – хором ответили Оливия и Элинор, обменявшись понимающими взглядами. – Та, о которой рассказывал мистер Браун? – Именно, – подтвердила Гэйдж. – Но она же погибла при пожаре. – Тем не менее, это не помешало мистеру Брауну встретиться с ней. И даже влюбиться. – Ух ты! На сердце нашей рыжей бестии есть ещё один претендент? – засмеялась Бейкер. – Оливия, как многого мы о тебе не знаем. – Мистеру Брауну восемьдесят лет! – воскликнула Камилла. – Не завидую, – тут же погасила улыбку Элинор. – Такой поклонник – не предел мечтаний. Оливия тяжело вздохнула. Оставив попытки найти хоть что-то подходящее среди вороха мятой одежды, она опустилась на кровать, поджав под себя ноги. – Он влюблен не в меня, а именно в Эдельвейс. Точнее, был влюблен. Они встретились впервые после того, как мистера Брауна ударило молнией во время грозы. И он теперь может разговаривать с нашими призраками. С обоими. У нас с Оливером немного не так. Андерсон видит только Эдельвейс. Я вижу только Оскара. Призраки тоже друг друга не видят, потому-то и ухватились за нас с Оливером. Мы для них – напоминание о прошлом, шанс вновь обрести счастье. Тот дом, в котором мы с Оливером ночевали... Скорее всего, это не обычный дом, а дом-призрак, как и его хозяйка. Кстати, на память о нем я прихватила сувенир. – Что за сувенир? – заинтересовалась Элинор. – Сейчас покажу. Оливия порылась в сумке, доставая оттуда аккуратно сложенный вчетверо листок. Не разворачивая, подала его Элинор. Камилла, заинтересовавшись, подошла к соседке по комнате и заглянула той через плечо. Бейкер как раз разворачивала лист. Изображение им тоже довелось увидеть разное. Лоренс увидела исключительно чистый лист, а вот Элинор довелось посмотреть на портрет. Надо признать, мастерское исполнение. – И что это? – удивилась Камилла. – Рисунок, – ответила Элинор. Лоренс недоуменно посмотрела на соседку по комнате. – Ты издеваешься надо мной? Или вы просто решили пошутить? – Мы не шутим, – вмешалась Оливия. – На листке изображена Эдельвейс. – Но почему тогда я ничего не вижу? – Этого я не знаю. – Дай руку! – приказала Элинор. Камилла тотчас протянула ей ладонь. Ей было интересно, как далеко зайдет этот фарс. Долго ли девушки смогут разыгрывать спектакль перед ней? Она не сомневалась, что совсем скоро они признаются во всем и извинятся за глупую шутку. Потому-то так решительно подала руку Элинор. Однажды ей уже довелось стать свидетельницей магических способностей соседки. Гадание оказалось правдивым, но Камилла по-прежнему, была склонна не доверять ему. Могло случиться так, что Элинор просто поняла, что хотят услышать от нее, вот и вытащила подходящую карту. Бейкер взяла Камиллу за руку, закрыла глаза и что-то принялась шептать. Камилла внимательно вслушивалась в её слова, но ничего так и не разобрала. Элинор читала свои заклинания не на английском, а на каком-то неизвестном языке. Лоренс чувствовала себя довольно странно. Так, словно вот-вот погрузится в сон. Глаза сами собой закрывались, а в теле появилась удивительная легкость. Казалось, что она плывет по воздуху, а не уверенно стоит на земле. Появилось ощущение полета над землей и даже захотелось петь. Это было похоже одновременно на состояние транса и ощущение полета. Удивление сменилось безграничным счастьем. Оливия наблюдала за соседками без особого интереса. Ей уже доводилось сталкиваться с чем-то подобным, только тогда она была не наблюдателем, а непосредственно участницей событий. Вероятно, с Камиллой сейчас происходило то же самое, что и с ней. Элинор внезапно замолчала и щелкнула пальцами. Камилла удивлено моргнула. Ей показалось на минуту, что её окатили ведром ледяной воды. Тепла, как не бывало. Хмыкнув, Бейкер помахала перед носом Камиллы листком. Лоренс схватила его и вновь удивленно заморгала, потому что теперь перед ней был не чистый лист, а изображение. Оливия, то есть Эдельвейс была прорисована настолько мастерски, как будто это не рисунок, а фотография. Черно-белая. В волосах у девушки цветок розы, тоже необычайно хорошо прорисованный, будто на пленку запечатленный. Судя по всему, соседки её не обманывали. Рисунок, на самом деле, существовал. Камилла могла заподозрить их в обмане, но понимала, что обвинения будут звучать глупо. За то время, что она провела в состоянии транса, ни Элинор, ни Оливия не успели бы нарисовать портрет. Если только не были признанными гениями в изобразительном искусстве. Ведь здесь всё было безупречно. Пропорции идеально соблюдены, каждая веснушка, каждая прядь волос прорисованы тщательно, с любовью. Искорки в глазах, завораживающая полуулыбка, изящный изгиб губ... Девушка на рисунке, определенно, была похожа на Оливию, но, в то же время без слов было понятно, что это два разных человека. В образе девушки с изображения проскальзывало нечто романтичное, одухотворенное. Оливию вполне можно было назвать несколько приземленной. – Похожа на тебя, но не ты, – произнесла Камилла, глядя на Оливию. Та развела руками. – Точно. Так все и есть. – И что же... Призраки беспрепятственно ходят по острову? – Скажу тебе даже больше, они и в этой комнате бывали, – усмехнулась Элинор. – Когда? – испуганно спросила Лоренс. Эта новость её, однозначно, не обрадовала. С самого начала, только попав на остров, она отчаянно боялась столкнуться с явлениями, которые так часто становятся основой легенд и преданий. Здесь, на отдаленном острове, куда добраться было не так просто, все буквально кричало о неразгаданных тайнах, призраках, необычных явлениях. Камилла радовалась, что выдумка так выдумкой и осталась. Сама девушка с необычными явлениями не сталкивалась, потому склонна была списывать все на безграничную выдумку местных обитателей, но сейчас, после происшествия с портретом, была вынуждена признать: странные явления имеют место быть. – На следующий день после нашего появления здесь, – вздохнула Оливия. – П-правда? – голос Камиллы снова задрожал. – Да, – кивнула Бейкер. – Призрак приносил цветы Оливии. Букет из красных маков. – Почему маков? – Потому что маки считаются цветами воспоминаний, – пояснила Гэйдж. – Кроме букета он принес ещё и карточку с просьбой вспомнить, кем я являюсь, на самом деле. – Эдельвейс? – Полагаю, Эдельвейс приходила к Оливеру. А вот Оливию посетил Оскар, – внесла ясность Элинор. – Вот как... Камилла выглядела растерянной. Она никак не могла смириться с тем, что легенда перестала быть простой легендой, начав переходить в реальную жизнь. Здесь нашлось место для двойников, новых воплощений, чувств, которые не умирали десятилетиями, странных явлений и необъяснимых совпадений. – Рана на спине появилась не просто так, – сказала Оливия. – Вы всё-таки подрались? – предположила Элинор. – Нет. У меня был ещё один сеанс перехода в прошлое. – Вместе с Андерсоном? – Нет. На этот раз я была одна. Оливер отправился в лес в одиночестве, я осталась в беседке. Думала как раз об этой связи с прошлым. В общем, я видела такую картину: Эдельвейс убегала от преследователей, но едва ли у нее это получилось. Девушки её поймали и избили кнутом. Он прорвал одежду... Рана у Эдельвейс была на том же месте, что и у меня. Я вынырнула из этого сна и побежала к Оливеру, чтобы рассказать обо всем, но мало того, что упала, так ещё и в лесу заблудилась. Андерсон сказал, что планирует наведаться в домик, где скрывалась два дня подряд Эдельвейс, и я решила прогуляться вместе с ним. Но по дороге мы попали под дождь. И вынуждены были в итоге провести ночь под одной крышей. Кстати, почему мы только обо мне говорим? Что у вас за это время произошло? – Ты читаешь мои мысли! – голос Элинор был радостно-возбужденный. – В каком смысле? – В прямом. Я только собиралась поведать тебе о том, что мне удалось выяснить... Пока вы бродили по лесу, я в компании с Джастином посетила библиотеку и даже смогла попасть в архив, где хранилось множество ценной информации об обитателях «Роузтауна». О пожаре там, кстати, тоже есть информация... Оливия не выглядела заинтересованной, потому энтузиазм, фонтанировавший у Элинор, начал понемногу угасать. – Ты меня слушаешь? – обратилась к Оливии. Девушка кивнула. – Я слушаю внимательно. Просто всё ещё не могу принять, как данность, одну мысль... – И что за мысль? – Не могу смириться с тем, что мне нужно влюбиться в Оливера. – Кто сказал, что ты должна это сделать? – Эдельвейс. Слишком много совпадений, слишком много предпосылок. Чем больше я узнаю об этой истории, тем сильнее убеждаюсь в том, что Оливер не проходной человек в моей судьбе. – И что за совпадения? – В истории наших взаимоотношений. Во встречах... – Вы с Оливером виделись раньше? – Выяснилось, что да. На матче по волейболу, – призналась Оливия. – И там я подралась с его девушкой, почему-то приревновавшей Андерсона ко мне. – Никаких предпосылок к ревности не было? – Нет. Мы с ним даже не разговаривали тогда. Кстати, все хотела сказать, да забывала... Эдельвейс поведала Оливеру историю своих взаимоотношений с Оскаром, и в ходе общения выяснилось, что мы не просто случайные люди, оказавшиеся на острове. Мы – потомки семей, к которым принадлежали Оскар и Эдельвейс. Они носили те же фамилии, что и мы с Оливером. – О, – расстроено выдала Элинор. – Что такое? – Я это тебе и собиралась сказать. Дело в том, что я нашла список учеников «Роузтауна». Выяснила, что в том пожаре погибло всего два человека. Как раз Эдельвейс и Оскар. Основное здание не сгорало. Его просто снесли, построив на этом месте новое. Пансионат просто терял свою привлекательность, сюда не приезжали люди, вот его и решили закрыть. После уничтожили. Пожар на территории «Роузтауна» был всего однажды. – Когда погибли Эдельвейс и Оскар, горело не основное здание, а старая конюшня, – со вздохом произнесла Оливия. – И я даже знаю, кто тому виной. – И кто же? – Невеста Оскара, с которой он разорвал помолвку. Бренда Уорен... Элинор усмехнулась, чем, конечно, обеих своих соседок несказанно удивила. Камилла вообще не понимала, что происходит, пыталась хоть как-то успокоиться и убедить себя в том, что все хорошо, и она не сходит с ума. А Оливия тщетно пыталась понять, что именно в её рассказе рассмешило Бейкер. – Уорен, – повторила девушка. – Надо же, Уорен. – Уорен, – подтвердила Оливия. – Чем тебя так удивила эта фамилия? Только не говори... Она только сейчас подумала о том, что её соседки по комнате могут оказаться потомками Мадлен и Бренды. Блондинка и брюнетка, как и их предки. Неужели, она не ошиблась, и Элинор, старательно помогавшая ей и Оливеру, окажется в стане врагов? – Нет-нет, не то, о чем ты подумала, – замахала руками Элинор. – Ты знаешь, о чем я подумала? – Наверняка, решила, что я – правнучка Бренды, – улыбнулась Бейкер. – Подумала, – созналась Оливия. – И ошиблась. Дело в том, что совсем недавно я слышала разговор одной особы. Она рассказывала своему окружению о благородном происхождении, а они слушали, затаив дыхание. Их очень легко удивить. Они – доверчивые дурочки... Но я немного отвлеклась от темы. В разговоре эта девушка упомянула, что её прабабушка происходила из рода Уорен. Оливия криво усмехнулась. – Рискну предположить, что это Стелла? – И будешь права. Это, на самом деле, Стелла. – Отлично, – протянула Оливия. – Надеюсь, она не дойдет до мысли сжечь меня вместе с Оливером, заперев в какой-нибудь пристройке. – Кто знает? Она до сих пор не может простить тебе той драки. – В любом случае, пока попыток повторить драку она не предпринимала. Не думаю, что она захочет снова со мной столкнуться. – Но Оливер ей нравится, – неуверенно заметила Камилла. Девушки обернулись в её сторону. – Она говорила об этом? – Да, на празднике. Когда вы втроем ушли, она устроила своим подругам истерику. Я поняла, что Оливер дважды её отверг. Отказался идти вместе с ней на праздник. И, конечно, Стеллу это зацепило. – Какой-то совсем неутешительный прогноз, – изрекла Оливия. На некоторое время девушки замолчали. Гэйдж вновь полезла в сумку за сменной одеждой. Она собиралась в душ сразу после возвращения, но разговорившись с соседками по комнате, отложила купание на неопределенное время. – Если хочешь, я могу тебе погадать, – предложила Элинор. – Нет, спасибо, – отстраненно ответила Оливия. Подумав, что со стороны это выглядело не очень вежливо, подняла глаза и слабо улыбнулась, пытаясь скрыть свою нервозность. Чем больше она узнавала об истории Оскара и Эдельвейс, тем большее место в сознании отвоевывала себе паника. Разум молчал. – Не веришь предсказаниям? – Они правдивы, – вмешалась Лоренс. – Моё сбывается... – Я верю, – ответила Гэйдж. – В последнее время остается все меньше вещей, в существование которых я не верю. Просто не хочу заранее знать свою судьбу. – Почему? – удивилась Камилла. – Я не знаю, что мне предскажут карты. Если это будет что-то хорошее, то я, несомненно, порадуюсь. Но, если это вдруг окажется что-то плохое? Карты могут сказать, что я умру здесь, в стенах «Роузтауна»... И что мне делать в этой ситуации? Сидеть и ждать смерти? Или пытаться изменить свою судьбу? Я не знаю, какими способами можно на неё повлиять. Я не боюсь смерти. Совершенно не боюсь, но и знать о её приближении не хочу. Моя задача сейчас заключена не в этом, потому и обсуждать свою персону я не хочу. Буду заниматься теми делами, которые не терпят отлагательств. – Какие дела? – насторожилась Бейкер. – Оливер пообещал помочь Эдельвейс. Отчего-то он решил, что мы сможем изменить ситуацию, и призраки увидят друг друга. – Знаешь, я тоже об этом думала. – Почему? Разве Камилла не пересказала тебе историю мистера Брауна? – Какую из многочисленных его историй? – О том, как он пытался устроить свидание для призраков? – Нет, – Элинор метнула в сторону Камиллы недовольный взгляд. Та потупилась. – Я не думала, что тебе это интересно. У вас, как я посмотрю, немало тайн, о которых я даже не догадываюсь. – Я же говорила, что меня интересует все мистическое... – Девчонки, не надо ссориться, – вмешалась Оливия. – Да, лучше вернемся, к теме нашего обсуждения. Что там с обещанием Оливера? – Мне больше нечего рассказать. Он пообещал, Эдельвейс, конечно, обрадовалась... Чем это закончится, я не представляю. – Я постараюсь вам помочь. Надеюсь, у меня получится, – Элинор закусила губу. Она не была окончательно уверена в своих способностях, но придерживалась мнения, что лучше совершить ошибку и сожалеть о последствиях, чем отсидеться в стороне, и жалеть о своей нерешительности. – Спасибо, – Оливия снова улыбнулась. Взяв вещи, она направилась к выходу из комнаты. – Ты далеко? – полюбопытствовала Камилла. – Душ приму, – отозвалась Гэйдж, скрываясь за дверью. Как только дверь хлопнула о косяк, Элинор тут же потянулась к колоде карт. Ей отчаянно хотелось заглянуть в будущее. – Ты собралась гадать? – удивилась Лоренс. – Но ведь... – Мне просто нужно кое-что узнать. А, может, подтвердить... Подожди, не сбивай меня с мысли. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своем вопросе. Интересовало её, пожалуй, лишь одно, потому и гадать Элинор вновь решилась по одной карте, не делая полный расклад. Перетасовав колоду, девушка вытянула карты и бросила её на одеяло. – И что это значит? – шепнула Камилла. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть изображение. На карте была нарисована женщина, восседающая на троне. – Императрица, – протянула Элинор. – Но дело в том, что карта перевернута. А это не очень хорошо. – Правда? – Да. В обычном положении очень благоприятный прогноз. Символ матери, роста, жизненной силы, беременности. Карта, способствующая развитию творческого потенциала, заложенного в человеке. Символизирует порядки и традиции. А вот в перевернутом положении она указывает на хитрость, изворотливость, стремление властвовать над мужчинами, подчинять их себе. В общем-то, я чего-то подобного ожидала, так что не удивлена прогнозом карт. Они меня никогда не обманывают. Никогда. – Разве Оливия стремится властвовать над мужчинами? – Камилла нахмурилась. Они ничего подобного в своей соседке по комнате не замечала. Оливия ни разу не заговаривала о возможных симпатиях, ни разу не пыталась устроить вечер откровений, где можно посплетничать о парнях. Она всегда оставалась безучастной. И даже сейчас, проведя вечер наедине с Оливером, который в лагере считался самым привлекательным мальчиком, не стремилась откровенничать. Возможно, просто не считала нужным говорить о своей личной жизни. – Нет. – Тогда? – Это карта Стеллы. Я уверена, что она ещё не раз предпримет попытку очаровать Оливера. Думаю, не ошибусь, предположив, что Оливер ей очень понравился. И уже в первый вечер она строила планы относительно своих отношений с ним, но получилось не так, как она планировала... – Из вашего разговора я поняла, что её прабабушка была влюблена в прадедушку Оливера, и они даже были обручены. Сейчас, конечно, о таком серьезном шаге речи не идет, но разве не должен был Оливер увлечься ею, и только потом обратить свой взгляд в сторону Оливии? – Я не считаю себя экспертом в этой области, чтобы рассуждать о том, как должна сложиться судьба Оливера и Оливии. Я просто стою перед фактом. Спустя сто с небольшим лет, участники той трагедии оказались здесь вновь. Точнее, не совсем они, а их новые воплощения. И сейчас нужно не столько углубляться в историю, сколько пытаться не допустить новой трагедии, попутно устроив счастье призракам. Они ведь не уйдут, пока не получат желаемое. А их единственное желание – быть вместе. – И ты знаешь, как поступить в данной ситуации? – Я думаю, что знаю... Хотя бы на первом этапе, но знаю. – Как? – Пока пусть это останется в секрете. Вечером, после ужина нам нужно будет собраться здесь и поговорить откровенно. Оливера стоит позвать... – Обязательно? Бейкер удивленно вскинула брови. – Конечно. Они оба должны принять участие, или ничего не получится. А почему ты спрашиваешь? Камилла покраснела немного. – Я его стесняюсь. – Тебе разве не Тайлер нравится? – Тайлер, – подтвердила Камилла. – Оливера я не то, чтобы стесняюсь... Боюсь, наверное. Он мне с самого первого дня не понравился. Он вызывает опасения, и я не знаю, чем это объяснить. – Его популярностью, – хмыкнула Бейкер. – Так и скажи, что боишься не самого Оливера, а его популярности. Наверное, приходилось сталкиваться с парнями, которые из-за своей привлекательности считают себя самыми крутыми, а потому позволяют себе слишком многое. Лоренс тяжело вздохнула. – Может, и так. В любом случае, мне не очень приятно его общество. Элинор загадочно улыбнулась. Всё-таки история идет по уже известному сценарию. У Оливера есть, как обожатели, так и те, кто его избегает. Вот только героиня его романа очень отличается от той, кого так любил его предок. Выбирая между Эдельвейс и Оливией, Элинор без сомнения делала ставку на вторую, понимая, что такие, как Оливия не проигрывают. Они вырывают победу из рук судьбы. Любой ценой.