Goner

      Приятно посидеть с коллегами и друзьями в ресторанчике. Вдвойне приятнее, если вы празднуете повышение. А ещё лучше – твоё повышение. Ким Воншику только что присвоили звание старшего инспектора и наконец-то перевели в следственный отдел, о чём он так долго мечтал. Возможно теперь он сможет воплотить в реальность свою детскую мечту: совершить что-то по-настоящему значимое для своего города, страны, народа… Он верил, что когда-нибудь сможет раскрыть какое-то очень важное дело, решить которое означало бы спасти людей. Это должно быть такое дело, после которого отец, наконец, сможет им гордиться. В такие моменты Воншик чувствовал себя почти супергероем, был полон отваги и решимости идти вперёд, навстречу Истине. Он хотел быть полезным. Но все мечты пока остаются в будущем, пусть недалёком, но ещё не свершившимся, а сейчас нужно как следует обмыть новое звание, чтобы лучше служилось. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится удача, так что пусть жетон вдоволь напьётся шампанского – чтобы потом не подвёл. Вообще-то, Воншик отнюдь не был суеверным, но это было всеобщей традицией, не исполнив которую можно было оскорбить многолетний уклад жизни полицейских. Вечер начался три часа назад, и почти все были уже в некоторой степени неадекватные. Трезвее всех казались немногочисленные девушки, которым то и дело приходилось отшучиваться от пошлых комментариев и бить по рукам своих особо активных коллег. Дальше намёков это никогда не заходило, так что жаловаться никто не спешил. Чокнувшись, Воншик улыбнулся всем коллегам, обводя взглядом стол, поднял бокал повыше и залпом допил всё содержимое, зубами остановив жетон. Окружающие зааплодировали, кто-то даже посвистел, девушки весело визжали. – Давай, Ким Воншик! Будешь героем! – кричал кто-то. – Но вы у меня не расслабляйтесь! – иронично-строгим голосом крикнул Воншик, смотря на следственный отдел. – Я как приду, все дела раскроем! В зале снова одобрительно закричали. Ким поставил бокал на стол, и разговоры, прервавшиеся на тост, возобновились. Решив проветриться, он встал из-за стола и, встряхнув головой, направился мимо больших панорамных окон в коридорчик, где находились ванные комнаты. В оконном стекле показался неясный силуэт – мимо него кто-то прошёл. «Это в помещении?.. – подумал Воншик, но рядом никто не проходил. – А, на улице, наверное. Так поздно ещё ходят». Мозг был немного пьян и оттого плохо соображал. «Вот и делай огромные окна. Всё видно, поди, как они тут веселятся». Воншик усмехнулся и зашёл в туалет, потом засомневался вышел и проверил табличку. Был нарисован мужчина, значит, не всё ещё потеряно. Он открыл дверь снова. Одна из кабинок была занята. Ким подошёл к раковине, включил холодную воду и, сложив ладони пригоршней, набрал немного, чтобы умыться. Против опьянения это помогало ему лучше всего. Тут щёлкнул замок, дверь открылась, и из кабинки вышел его сослуживец, помощник инспектора Ли Хонбин и слабо улыбнувшись, подошёл к Воншику, тоже включая кран. – Всё-таки, делать кафе на фиг-знает-каком этаже – не самая лучшая идея. Подошёл к окну – и сразу голова кружится, – хрипло рассмеялся он, умываясь и полоская рот. – Зато ты теперь снова как новенький, – Ким показал на живот. – Опять сможешь вливать в себя, сколько душе угодно. – Ох, – Хонбин издал полустон-полувздох и засунул голову под кран. – Я уж как-нибудь всё. Не сегодня. Сегодня я пас. – Он отошёл подальше, встряхнул сырой головой, разбрызгивая воду, и сорвал несколько бумажных полотенец, чтобы привести себя в порядок. –Давно мы так не отрывались. Жесть какая-то. Это всё ты, – парень тыкнул в Воншика указательным пальцем и скрочил недовольную рожу, а в следующий миг оба рассмеялись. Они были одногодками, и с Ли Хонбином Воншику было проще всего. Общительный, довольно симпатичный и неконфликтный, Хонбин часто был душой компании. Дружелюбнее и разговорчивее его был только генеральный суперинтендант Ли Джехван – начальник расследовательского корпуса. Хонбин ушёл, слегка пошатываясь и что-то бурча под нос про плывущий под ногами пол, а до Воншика внезапно дошёл смысл слов, брошенных коллегой: «…кафе на фиг-знает-каком этаже…». Значит та тень… Да быть того не может, что за глупости. Показалось, наверное. Воншик грустно вздохнул: вот и напился до глюков. Он снова ополоснул лицо, потерев ледяными от воды руками щёки, и, уперевшись руками в края раковины, уставился в зеркало. Видок у него был тот ещё – ворот рубашки безвозвратно намок, по лицу не очень свежего вида, с мешками под глазами, стекала вода. Вдруг сзади кто-то подошёл. Ким резко обернулся, но никого не было в помещении. Молодой человек повернулся обратно к зеркалу и снова увидел позади себя какую-то тень. Тогда он зажмурился и потёр глаза всё ещё сырыми пальцами. Открыв веки, он никого не обнаружил. «Кажется, я на сегодня тоже всё», – подумал он и, наскоро вытеревшись, вышел к остальным. Ким Воншик вернулся домой только в пять утра и уже заранее жалел тех, у кого завтра было дежурство – сам он взял себе заслуженный отгул. Уже через день он должен официально вступить в новую должность, так что весь следующий день он проведёт дома, просматривая текущие дела и документацию. А этим ранним утром (для Кима всё ещё поздней ночью) его хватило только на то, чтобы раздеться, умыться и упасть на кровать, засыпая почти мгновенно. Через полчаса он внезапно проснулся и добрёл в полусонном состоянии до своей формы: проверить, на месте ли жетон. Жетон оказался в кармане брюк. Можно засыпать обратно.        Утро оказалось не самым радостным. Болела голова, но скорее не от похмелья, а от недосыпа – поспать ему удалось всего три часа. А ещё, наверное, от осознания, что придётся много работать головой и вчитываться в мелкие буквы бесчисленных дел и отчётов, чтобы войти в курс всей работы его отдела. Дойдя до ванной, он первым делом врубил холодную воду – та всегда помогала проснуться и взбодриться. Ужасно болели глаза. Поплескав на них водой, Воншик стёр капли пальцами, чтобы посмотреть в зеркало, нет ли новых лопнувших сосудов (у него бывает такое от недосыпа). Рассматривая белок, он краем глаза заметил какую-то тень позади себя и резко обернулся. В ванной комнате никого не было. «Показалось». Умывшись и сварив себе крепкий кофе, Ким прошёл в комнату и встал около небольшой клетки, проверить, проснулся ли его питомец – отчаянно не хотелось садиться за бумаги. Обычно он шуршал по ночам, но в этот раз почему-то молчал, и хозяин решил проверить, не сдох ли этот мелкий. Всё-таки, они не очень долго живут. – Эй, Лео, – парень постучал по прутьям клетки, – ты там живой? – голос был всё ещё хриплым и тихим. – Даже ужин не съел же! Эй! – Он снова постучал по клетке, и, когда это не возымело эффекта, потормошил клетку. Из маленького розового домика, разбрасывая опилки, вылез большой золотистый хомяк. – Жив, – довольно усмехнулся Воншик и открыл дверцу клетки, беря питомца в ладонь. – А чего прячешься? Хомяк смотрел не него недовольно и даже будто хотел укусить. Острые коготки царапали кожу ладони. – Лео-о-о… – протянул Воншик. – Иди ешь, оголодаешь же. Хомяк демонстративно (если, конечно, они умеют что-то делать специально) отвернулся и принялся умываться. Ким фыркнул и тепло улыбнулся: – Ты такой милый. Он вернул хомяка в его клетку и решил поменять ему питьевую воду – к ночной он даже не притронулся. Видя, что хозяин за ним смотрит, Лео быстро выпил почти половину всей воды и начал набивать защёчные мешки «припасами». Кофе в кружке кончился, и Воншик понял, что нужно приступать к работе. Макулатуры было много: текущие и закрытые по каким-либо причинам дела, личные дела сотрудников, отчёты и финансовые бумаги. Спасибо только его будущему личному помощнику, который догадался рассортировать всё для нового начальника. Среди нераскрытых дел оказалось несколько, однозначно заинтересовавших Воншика. Ему почему-то казалось, что они могут как-то взаимосвязаны. Чтобы удостовериться в своих интуитивных догадках, он внимательно просмотрел отчёты по этим делам и нашёл кое-какие совпадения. А ещё эти дела были под начальством одних и тех же людей. Но… Не может же быть, чтобы кто-то из верхов причастен к «нераскрытости» этих дел? Воншик надеялся, что ошибается, хотя знал, что начальники что-то скрывают и не брезгуют взятками. Дело о двух убийствах около железнодорожных путей, дело о краже какого-то чемодана из дома высокопоставленного лица, дело о похищении… Возможно, у Воншика паранойя, но ему казалось, что что-то тут не то. Дело о покушении на убийство. Покушение? Почему тогда не раскрыто, если только покушение? Это было уже интереснее. «С жертвой что-то не так?» – подумал Ким и сильно вздрогнул: по ногам прошёлся холодный ветер. Парень встал и закрыл окно, а когда возвращался, заметил, что хомяк закопался в опилки и сильно дрожит. – Лео? Ты чего? Животное пискнуло и быстро забежало в домик. Воншик вздохнул и нахмурился. Может, ему тоже стало холодно? Садясь за стол, он кинул взгляд на часы и покачал головой: уже время обеда, а он и половины не прочитал. Надо было ускориться. Захлопнув последнюю папку, Воншик устало вздохнул и провёл ладонями по лицу. За окном было уже совсем темно, а живот урчал от голода. Надо было поесть. В клетке хомяк тоже зашуршал. - Ты тоже есть хочешь, Лео? – проговорил Ким тихо и направился на кухню, чтобы приготовить ужин себе и взять корм для питомца. – Сейчас поедим. Воншик сварил рамён, нарезал себе овощей и достал мамино кимчи. Типичный ужин для такого холостяка как он. Взяв всю еду на подносе и пачку корма, он прошёл в общую комнату, сел за журнальный столик, на котором оставил все документы, подвинул бумаги и поставил туда поднос. Потом вспомнил про корм и насыпал немного в мисочку хомяку. – Приятного аппетита, Лео. Хомяк вылез из домика и начал есть, забавно шевеля усиками. Когда Воншик закончил трапезу, время уже повалило к одиннадцати, и парень решил, что лучше выспаться перед первым рабочим днём. Приняв душ и быстро умывшись, он пошёл расстилать постель, но вспомнил неожиданно, что корзина для грязного белья была давно переполнена: стоило поставить стирать машину на ночь. Через силу Ким заставил себя вернуться в ванную и загрузить одежду для стирки. Поставив нужный режим, парень обернулся на зеркало, чтобы ещё раз осмотреть масштаб недосыпа на своём лице… да так и замер. А потом резко отпрянул назад, спотыкаясь о собственные ноги и чуть не падая: из зеркала на него смотрел незнакомый юноша. Черты лица едва угадывались, и весь его облик был размытым, но это уже нельзя было списать на какую-нибудь тень или заляпанное стекло – контур был слишком чёткий. Чёрные глаза смотрели строго и даже как-то осуждающе, словно бы Воншик сделал что-то неправильно. Детектив бросился к зеркалу, и наваждение пропало. Возможно, и вчера в окне, и в зеркале ночью и утром был он же, но… Но кто «он»? – Что за чёрт?! – воскликнул Воншик удручённо, отворачиваясь и выходя из ванной, уже не видя, как тёмные глаза внимательно сморят ему вслед. Этой ночью Лео опять ведёт себя слишком тихо, будто боясь чего-то. Или кого-то.