Goner

      Прийти в участок и сразу приняться за поиски нераскрытых дел не получилось. За десять минут до его прихода на пульт диспетчера поступил срочный вызов: поймали горячий след одного маньяка, и Воншик был вынужден тут же снарядить отряд. Поисковая группа ушла ловить преступника, а Воншик сидел в офисе (если быть точным, стоял, нервно теребя в руках рацию) и следил за ситуацией, направляя и руководя дистанционно, проверяя поступающие данные и давая указания. Убийцу благополучно поймали, а после Киму пришлось следить за дознанием. Им несказанно повезло, что мужчина почти сразу выдал чистосердечное, и им не пришлось его бить или использовать другие методы дознания. Чистосердечное… Воншик никогда не понимал, почему это признание так называют. Как может лютый преступник от чистого сердца сказать, что да, он совершил преступление. На памяти Воншика признавались либо под суровым допросом (там и лампа в глаза, и кулак в лицо, и вода, капающая на затылок тихими каплями, и прочие жестокие методы), либо надеясь на смягчающие обстоятельства. Он же признался сам, считай, помог делу. Так почему же не зачесть ему в карму плюсик? А если человек признаётся только потому, что хочет сознаться в своём грехе, искупить его, хочет очистить душу… он просто псих. В одной жертве, правда, убийца так и не признался, и Воншик пометил себе галочкой: им придётся либо копать, как преступник был связан с девушкой, либо её убил кто-то другой, и им придётся заводить новое дело. И последнее было не лучшим исходом.       Добраться до незакрытых приостановленных дел удалось только к обеду. Точнее, раннему ужину, и может, позднему обеду, или лэнчу, или как там говорят эти англичане? Часы показывали три с лишним, когда он подошёл к нужной полке. Вытащив несколько папок, Воншик сел за стол, закрывшись в кабинете и давая понять, что его пока лучше не беспокоить. Только если будет что-то срочное (хотя если что-то срочное всё же случится, его и спрашивать не будут – ворвутся в кабинет или начнут названивать по внутреннему). «Так… Убийство. Убийство. Мошенничество… Не раскрыли мошенничество? Странно… – нужное дело не спешило попадаться на глаза. – Взятки… Ого, какая толстая папка. Хотя конверты со взятками были намного толще. – Ким усмехнулся про себя и покачал головой. Как прогнил этот мир. Или он был таким с самого начала? – Снова убийство, серия, покушение… Покушение! По-моему, это оно». Он открыл папку но тут же разочарованно выдохнул. Дело было пустым. Точнее, почти пустым: в папке лежали скудные сведения о жертве, плохого качества фото и отчёт о проделанных работах. Всё это на трёх страницах. Будто… Будто кто-то забыл положить документы в папку или вынул все остальные листы. В горле неприятно засвербило. Неужели кто-то из их коллектива причастен? Или кто-то из уволенных? Определённо заставляет задуматься. Хотя версию, что данные просто забыли где-то, тоже нельзя исключать. Это вопиющее нарушение и беспорядок в участке, но такое могло случиться. Просмотрев данные о расследовании, Воншик вернулся к первой странице. Имя… – Чон Тэгун, – вслух проговорил Воншик и поёжился: по ногам прошёлся ледяной ветер. – Что? – отозвались откуда-то справа. Ким резко развернулся и обнаружил там шкаф с чёрными стеклянными дверцами, где отражался надоедавший ему парень. – Это твоё имя? Чон Тэгун? – Да, – даже не сказал, прошелестел молодой человек в отражении и смущённо опустил глаза, кажется, печалясь. – Так меня зовут. Ясно. Хотя бы дело нашёл. Правда, то, что оно оказалось почти пустым, совсем не радует. – Двадцать два года, – прочитал Воншик. – Ты студент? – О… Наверное, – парень нахмурился, очевидно, стесняясь того, что не может ответить на вопрос точно, и снова опустил взгляд в пол. – Я не помню. – Студент, уже вижу, – Ким кивнул на бумагу. – Тут написано «музыкальное отделение по классу фортепиано». Угораздило же тебя, пианиста. «И меня», – подумалось Воншику, когда, говоря о пианино, он вспомнил тонкие длинные пальцы в отражении, которые царапали кожу его груди прошлой ночью. Как тот сжимал пальцами локоны его волос и упирался ладонями в плечи, задавая свой ритм. Как… Нельзя отвлекаться. В общем кабинете, где сидели все остальные следователи, стало немного шумнее обычного. Воншик встал из-за стола и выглянул из кабинета, чтобы убрать из головы ненужные образы. – О, старший инспектор Ким Воншик! – ему махал рукой, сияя улыбкой, Хонбин. – Пошли обедать. Не ел же ничего. – Ты как со старшими по званию разговариваешь, – Ким усмехнулся и шутливо погрозил кулаком. – Присоединяйся, в общем, – Хонбин показал большой палец и повернулся обратно к коллегам, с которыми болтал. Хороший шанс спросить. Может, они что-нибудь знают?.. Позвонив в доставку и заказав себе еду и кофе, Воншик вышел из кабинета, прикрывая за собой дверь и краем глаза цепляя понурое отражение Тэгуна. Парни болтали о только что пойманном преступнике, обсуждая его не самый обычный способ убийства. Как показала экспертиза, у всех жертв останавливалось сердце от… испуга. Маньяк пугал их до смерти в прямом смысле этого слова. Как он поступал с каждой жертвой, им ещё предстояло выяснить, но сам факт, что те умирали почти без внешнего вмешательства поражал. На факт, что это были серийные убийства, наталкивали только найденные тела: перевязанные яркой лентой, словно подарки, а поверх лица лежала карточка с напечатанным чёрными чернилами изображением «Крика» Мунка. Будто убийца оставлял свои визитки. Когда Воншик подошёл к их столу, стоящему в дальнем углу общего кабинета, Чоноп рассказывал, как они собирали эти визитные карточки и сравнивали с помощью специальных сканеров. – О, старший инспектор пришёл! – воскликнул Хонбин. Остальные на секунду притихли, чтобы через мгновение снова начать говорить. – Ты не будешь есть? – Ли посмотрел на пустые руки начальника. – Я заказал, – Воншик поднёс руку к уху, изображая телефон. – Надеюсь, быстро привезут, а то я до вечера голодный ходить буду, – он усмехнулся. – По-моему, тебе не привыкать, – Пак Чанёль, профайлер, показал на свои скулы, смотря на Кима. – Скоро сам на этот «Крик» похожим станешь же. Воншик изобразил улыбку и только покачал головой. Что сделаешь, если на приёмы пищи почти не остаётся времени. – Слушайте, я тут смотрел приостановленные дела. Одно уж какое-то совсем пустое. Три страницы всего. Это нормально? – он постарался сделать тон голоса как можно более непринуждённым. – Нет, не очень нормально, – ответил ему Чанёль, захватывая палочками лапшу и быстро заглатывая, пока та не ускользнула обратно в пластиковую тарелку. – Это что за дело такое? – спросил встречно Ким Тэхён, рядовой следователь. Они все были примерно одного возраста, и когда рядом не было высокого начальства, формально-уважительное обращение опускалось. – Некий Чон Тэгун… – О, это ты круто копнул! – Бён Бэкхён поднял два больших пальца вверх, чуть не роняя собственную кружку, которую вовремя поймал Хонбин. – Там с этим делом такая ерунда творилась. Воншик удивился. Не притворно – очень даже по-настоящему. Он совсем не ожидал, что этот некто в зеркале заставит его раскопать что-то интересное. А интересным его дело несомненно было, раз одно только имя вызвало такую реакцию. – И что с ним не так?.. – Там такая история… – с предвкушением протянул Бэкхён, а Чанёль добавил, активно кивая: – И ничего толком не понятно, хотя фактов куча была. – Бедная его мама… – Вообще не повезло парню. – А друг-то его на дно залёг, поди, после всего. – И, главное, ничего не взяли… От такого количества бессвязной информации Воншик готов был взорваться и начать кричать, чтобы парни успокоились, но тут ему позвонили из доставки. «Быстро они», подумал Ким и ушёл встречать свой обед. Уже в дверях он кинул оставшимся: – Лучше сразу определитесь, кто расскажет. Только нормально и с подробностями. – Ого, дух грозного начальника в тебе начинает просыпаться, Ким Воншик! – прокричал ему в след Бэкхён, вызывая у сидящих смешки. Рассказ решили доверить Чанёлю. – В общем… А, погоди. Мне прям с самого-самого начала рассказывать? – воодушевлённый ролью рассказчика, Пак перестал есть свой рамён и даже выпрямился, отчего сразу стал возвышаться почти над всеми, сидящими рядом. – Конечно, с начала. – Что ж... Как помню, в тот день лил дождь, когда в участке раздался звонок. Было уже за полночь, и почти никого не было… Воншик еле сдержал себя, чтобы не изобразить популярный интернетный мем, хотя его сослуживцев ничто не останавливало, и почти все уже сидели с фейспалмами, а Тэхён, кажется, готовился биться головой об стол, только места было мало: всё заставили едой. – Окей, парень, я тебя понял, – тормознул повествователя Воншик. – Давай, ты только дело расскажешь? – Пф, ну как хотите, – Чанёль сделал вид что обиделся, но все знали, что этот неугомонный немного чудаковатый профайлер с оттопыренными ушами очень редко по-настоящему обижался. – Всё началось с обычной студенческой тусовки. Ну, знаешь, собираются на чьей-нибудь квартире и бухают полночи. Тут так же было, только квартира не у пацана, а у его дяди – одолжил, скорее всего, без ведома старших. – Остальные притихли, будто слушая какую-нибудь байку, и Чанёль важно отпил уже немного остывший чёрный чай: кофе, так любимый всеми его коллегами, он на дух не переносил. – После их сборища почти все разошлись, а один решил остаться. Как думаешь, кто? Конечно, Чон Тэгун. Пока хозяин вечеринки провожал друзей до остановки или куда он их ещё мог проводить, в квартиру кто-то пробрался, увидел, что там кто-то есть, и приложил тряпочку с хлороформом. Должно быть. Вор, но ничего как будто не взял. И естественно не знал, что у парниши аллергия. Когда этот… как его, не помню уже… – Чанёль защёлкал пальцами, силясь вспомнить. – Хан Санхёк, я его опрашивал, – вставил Чоноп. – Точно! Вот когда он вернулся, Чон Тэгун уже лежал на полу без сознания, с остановкой сердца. Там дальше скорая, откачивание. Тут и мы приехали… – И что, было так мало улик? А соседей опрашивали? – Издеваешься, – скептически посмотрел Бэкхён. – Конечно, опрашивали. Весь подъезд. Только это всё ночью же было, все спали. Единственная не спавшая из-за тусовщиков бабуся уснула сразу, как только они шуметь перестали. – Ощущение было тогда у нас, что все сговорились. Там ещё этот Хан Санхёк… Подписал показания, что ничего не пропало. – А как тогда поняли, что это покушение? – Воншик начинал запутываться в фактах. – Может он просто отравился некачественным алкоголем. На него у него нет аллергии, не проверяли? Тут подал голос молчавший до этого Ким Намджун. – Улики были. Всего две, но существенные. Первая – небольшая кучка окурков у дома. Хан говорил, что у них обычно всегда чисто, а тут была целая горка: кто-то ждал приличное время, прежде чем зайти внутрь. А вторая была в квартире и доказывает, что преступник – не профессионал, профи бы ни за что не оставил это на месте преступления. – Мужчина сделал внушительную паузу, и все невольно замерли, хотя многие уже вспомнили, о чём говорит Намджун. – Платок, пропитанный хлороформом. Лежал неподалёку от тела. – От слова «тело» Воншик поморщился. – Я думал, это фото должно быть в его деле. Его же фотографировали… На этих его словах Ким задумался: неужели, кто-то действительно вынул недостающие листы специально? Но это же бред. – А дело почему остановили? – Сначала мама у Чон Тэгуна слегла с сердечным приступом, – ответил Бён, – а через некоторое время сёстры его старшие отозвали заявление. Что за ерунда. – Просто взяли и отозвали? – недоумевал Воншик. Бэкхён кивнул, а справа раздался женский голос. – Не просто. Ещё одну деталюшку упустили, – сказала, подходя, Сон Сынван, старший следователь, похоже, недавно вернувшаяся с патруля и услышавшая их разговор. – Дядя Хан Санхёка – какой-то влиятельной шишкой был в прошлом, высокопоставленным чиновником. Могли и заплатить, чтобы заставить девочек забрать заявление. Всё-таки, в его квартире произошло преступление. А может и не деньги, могли и пригрозить. У них же много связей. Так что очень даже не просто. – Подождите. А самого пострадавшего-то опрашивали? Покушение же, не убийство. – Да в коме он валяется, – Чанёль махнул рукой. – Уже год не выходит. Воншику показалось, словно в помещении резко стало холоднее. – А в какой больнице? – Ты что, к нему собрался? – Да просто интересно, – Ким неопределённо дёрнул плечами, стараясь не выдать себя. Конечно, ему придётся туда сходить, иначе этот некто в отражении от него не отстанет. – Хм, а я не помню, кстати… – протянул Пак и вопросительно покосился на остальных, но не тоже отрицательно помотали головами. – В клинике …. – ответила за всех Сынван. Тут в отдел влетел суперинтентант Шим: – Ким Воншик, собирай команду свою, поедем к коллегам на вызов в Шинчон, – и тут же вышел обратно. Обед пришлось прервать, и Воншик подумал, хорошо ещё, что он успел всё съесть. Теперь, очевидно, времени не будет до самого вечера. Парни уже собирались, надевали кобуру и брали значки, кто-то выходил из кабинета, а Воншик по пути думал, как ему найти, где лежит Тэгун, и как попасть в палату. Радовало лишь то, что начало расследования положено.