Goner

      Сеул встретил Воншика фонарями, холодным влажным воздухом и туманом: он и ещё несколько его коллег решили не дожидаться следующего дня и ехать домой ранним утром. На автомобильных часах мигали цифры четыре двадцать два. Зайдя в квартиру, мужчина ожидал услышать знакомое шуршание Лео, но в воздухе висела тишина, и он тут же вспомнил, что отдал Лео кому-то из парней. Тело просилось в душ, а мысли цеплялись за телефон – позвонить Ёнгуку, узнать, когда он может встретиться с Хан Санхёком, спросить, нет ли новостей, может быть, узнать телефон Химчана… Нет, надо успокоиться, выспаться и приготовиться к мозговому штурму. А ещё подготовить свою команду к неожиданным новостям. В ванной кожи коснулась долгожданная влага, и глаза сами собой начали закрываться. Даже стоя он чуть не заснул, а потому решил побыстрее закончить водные процедуры, умыться как следует (побриться можно и завтра, то есть, как бы сегодня, но позже) и лечь в кровать. Он уже выходил из ванной, когда боковым зрением зацепился за край зеркала: там было какое-то тёмное пятно, которого совершенно точно не было, когда он ополаскивал лицо и чистил зубы. Поняв, что его заметили, Тэгун тряхнул чёрными волосами и показался в полный рост. – Тебя долго не было, – сказал он вместо приветствия. – Работа, – коротко ответил Воншик. – Почему ты не показался сразу? Зачем ждал, когда я выйду? – Устало выглядишь. Решил не мешать, – Тэгун смущённо дёрнул плечом, отводя взгляд, из-за чего обнажилось острое молочное плечо, и Воншик улыбнулся: этот жест был настолько человеческим, что Ким на секунду подумал, что пред ним настоящий Тэгун. Тёплый. Стоящий где-то позади него и ждущий, когда он к нему обернётся. – Ты не будешь мешать, – тихо проговорил Воншик, опираясь плечом в косяк двери. – Я скучал. – Валишься уже от усталости. Иди спать, – ответил Тэгун, отворачиваясь. – Я тоже скучал. – И исчез. Воншик шёл до кровати с лёгкой улыбкой на губах. Ночью (точнее, ранним утром) ему снилось, что они с Тэгуном вместе лежат на его кровати, его рука поперёк Чоновой талии, а своим тёплым дыханием он касается чёрноволосого затылка. Ему было так уютно, что просыпаться совершенно не хотелось. Он лежал бы так вечность: с Тэгуном под боком, никуда не торопясь, вдыхая свежий запах его волос и едва уловимый мускус молочной кожи. Не той бледной, какую он видел в больнице. В час дня ему позвонили с работы, насильно вырывая из прекрасной страны сновидений, и заставили приехать, чтобы сдать отчёт о проделанной работе. В офисе, еле управившись с бумажной работой, которую он не любил больше всего, Воншик ещё долго раздражал коллег своим хождением туда-сюда и бессмысленным скитанием по раздражённому офису – Ким ждал звонка от Ёнгука. Правда, так и не дождался. Не дождался и на следующий день и через день. На третий день после приезда из незапланированной командировки он перестал надоедать коллегам своим нервозным видом и немного успокоился, снова влившись в ежедневную рутину офиса, просмотр дел и редкие (как-никак, он был начальником) дежурства на улицах Сеула. Поэтому, когда посреди совещания по поводу одного из дел, которым занималась сейчас его команда, у него зазвонил телефон, он с непоколебимым спокойствием отклонил вызов, видя на экране входящий от Ёнгука. Перезвонит. Правда, когда после совещания он собирался набрать друга, то увидел входящее сообщение. В нём оказался адрес какого-то неизвестного ему кафе, дата и время. Секунду поколебавшись, он всё же набрал номер друга. До его ответа прошло пять длинных гудков. – Привет, – раздался в трубке низкий голос. – Привет, – ответил Воншик. – Ты, между прочим, прямо посреди совещания позвонил. – Ну извини. Хотел новостями поделиться, – усмехнулся голос на том конце. – А что, тебе уже не интересно? – Хах, – усмехнулся Ким, – да нет, уточнить вот решил, на свиданку меня зовёшь, что ли? – А, ты о сообщении, – протянул Ёнгук., чем-то хлюпая – похоже, пил кофе или чай. – Ну… почти. Только не со мной. А с Хан Санхёком. Он должен принести тебе что-то интересное. – Насколько интересное? – всполошился Воншик, резко выпрямляясь, но тут же осёкся: никто не должен заметить его воодушевления. – Настолько, – хакер сделал многозначительную, но короткую паузу, – что ты должен удостовериться, что за тобой нет хвостов, и инфа не попадёт в нежелательные руки. Даже в мои и Химчана. Не хочу в это ввязываться. – Понял, – Воншик вздохнул. – Только вот ты уже в это втянут… – Пока я знаю, как отбрехаться от ваших друзей, всё нормально. НО если я или кто-то из моих людей увидит что-то из того, что нам лучше не знать, я не смогу делать вид, что ничего не понимаю. Воншик устало провёл ладонью по лицу, будто стирая ненужные эмоции. – Окей, я понял. Кафе найду сам, можешь стереть сообщение с телефона. Я запомнил. – Профи, – усмехнулся Ёнгук. – Ну, удачи. – Ага, спасибо. Она мне ой как понадобится, – ответил Воншик и отключился.       В назначенное время Ким Воншик уже сидел за самым дальним столиком кафе где-то на окраине города и пил холодный американо, несмотря на позднюю осень, плавно перетекающую в раннюю зиму. Через пять минут после назначенного временив нему немного неуверенным шагом подошёл молодой паренёк, высокий, с пшеничными волосами и немного смешным, обманчиво добродушным лицом. Такие в школе обычно подкладывают кнопки учителям на стул и привязывают девочек косичками к спинкам. – Привет! Я чуток опоздал, сорян, – достаточно громко и дружелюбно, чтобы окружающие ему поверили, сказал он, но взгляд, брошенный на Воншика, выдавал с головой: парень боялся. – Привет! Забей, я только пришёл, – в тон ему ответил Воншик и, склонившись, чтобы передать меню, прошептал: – Хан Санхёк? Тот едва кивнул и раскрыл меню. Недолго повыбирав, он заказ бургер и колу. – А вы… из полиции, да? – Не доверяешь? – Как сказать, – паренёк пожал плечами. – Нуны ведь уже писали заявление. Но их отослали обратно. «Нуны… – подумал Воншик. – Это он о сёстрах Тэгуна?» – Тогда у них не было меня, – сказал Ким, отпивая кофе. – Точнее, я был там, но на слишком низкой должности. – Что-то изменилось? – Теперь у них есть я. – Эм… – Санхёк насмешливо выгнул бровь. – Мне это ни о чём не говорит. – Тогда что ты тут делаешь? – теперь настала очередь Воншика усмехаться. Парень сразу притих, но тут ему принесли его заказ, и он накинулся на еду. Подождав, когда парнишка прикончит половину бургера – он, похоже, был очень голоден, – Ким спросил: – Так ты что-то принёс? – когда его боковое зрение уловило в дальних зеркалах барной стойки какое-то движение. Он повернулся туда и чуть не вскочил: Тэгун, необычайно бледный, со спутанными волосами и красными будто от слёз глазами стоял и наблюдал за их разговором. Он молчал, и губы его будто не открывались никогда – пухлые и покрасневшие, в маленьких капельках крови. Воншик с ужасом подумал, что с настоящим Тэгуном, тем, что лежит в больнице, тоже могло что-то случиться. Но ведь он не может всё бросить сейчас и кинуться туда! Только не сейчас, когда раскрытие тайны так близко! Но Тэгун… Фигура в отражении, словно услышав его мысли, помотала головой и отступила назад, растворяясь с блестящей поверхности. Воншик повернулся обратно к собеседнику, отмечая, что его руки покрылись гусиной кожей. Оставалось надеяться, что Санхёк ничего не заметил. Тот уже доставал телефон из кармана в куртке. – Я только сфоткал. Боялся, что отец увидит или мама, как я по кабинету ползаю, – проговорил он, ища что-то в смартфоне. – Вообще думал, что ничего не выйдет. Когда я к ним только приехал, они сказали, что дядя уехал куда-то, но он вернулся через три дня. Я еле выбрался из комнаты, когда он с отцом говорил. Тогда-то он ему и предал что-то, хотя отец не хотел брать. Говорил, что это его де… О, нашёл. Немного погодя, он добавил: – Я пароли просто на папку поставил. Воншик усмехнулся: предусмотрительный парень. Пользуется всеми благами двадцать первого века. На экране смартфона высветились фотографии документов – даты старые, но это определённо было оно. Доказательство. Передача денег полиции, какого-то имущества и даже нескольких зданий, якобы безвозмездно. Но как в любом документе, были и пометки мелким шрифтом – снижение налогов, поддержка в избирательной кампании и даже поддержка перед судом. Но всё это было так умело завуалировано под нейтральные фразы, что и придраться было бы не к чему… если бы исполняющей стороной не был бы начальник отдела полиции. Конечно, договор был заключён от него как от частного лица, но любому понятно, что это всё значило. – Так… – Воншик пытался собраться с мыслями: эти фото никуда не отправишь – ни в соцсети, ни на почту, сразу же вычислят Санхёка. Нужно копировать напрямую. – Есть время подождать? Я доеду до офиса и выведу там бумаги с твоего телефона… – он напряжённо думал, за какое время сможет доехать до офиса и как прикрыть парня если что. – Или поехали ко мне. Я перекину на свой компьютер и отдам тебе телефон. – О.. Ну… Хорошо, – Санхёк быстро доел бургер. – Поехали. Время едва перевалило за полдень, и на дороге почти никого не было, так что доехали быстро, но напряжённая атмосфера в салоне машины не способствовала спокойному вождению. Не выдержав, Воншик повернулся к Санхёку, когда уже припарковался у своего дома, и положил ладонь ему на плечо: – Не могу сказать, что всё будет хорошо, всё же, я не супермен, но обещаю, я сделаю всё, что смогу, чтобы преступник получил своё наказание. «И, может быть, это вернёт Тэгуна», – добавил он мысленно. Санхёк кивнул, но не улыбнулся в ответ, лишь сжал губы, выдавая волнение. Воншик протянул ладонь, дожидаясь, когда Санхёк отдаст ему телефон, положил гаджет во внутренний карман куртки и вышел из авто, коротко кивнув парню, оставшемуся внутри. – Я быстро. Он и правда очень спешил. Лишь бы не ошибиться. На копирование нужных фото ушло не более пяти минут – даже включать ноут бук не пришлось, тот почти всегда находился в спящем режиме. Никто не знает, когда может понадобиться доступ в интернет, какой-то файл или почта. Несмотря на многолетний стаж, сейчас Ким очень нервничал, даже вспотели ладони. Хотелось курить, но нужно было торопиться – в машине, там, на улице остался самый ценный свидетель и главный добытчик компромата. Последний процент перекачиваемых файлов переместился на компьютер, и Воншик отсоединил устройство от ноутбука. Он тут же двинулся обратно к входной двери, но в углу вдруг закопошился Лео, проснувшись. – Эй, парень, не скучай! – кинул хомяку Воншик. – Я сейчас вернусь и покормлю тебя. Слабым шелестением пролетел по комнате чей-то холодный вздох, и Ким понял, что животное проснулось не от голода. Здесь был Тэгун. – Я вернусь, Тэгун, – едва слышно, шёпотом повторил Воншик, судорожно сглатывая и пытаясь унять внутреннюю дрожь, и выбежал из квартиры. Зная, что парня могут выследить и поджидать в любой подворотне, Ким отвёз его до дома, высадив в людном месте, и приказал ему никуда не выходить, пока дело более-менее не прояснится – власть старшего следователя простирается не так уж далеко, и полную безопасность он парню обеспечить не смог бы, как бы ни хотел. Обратно домой он гнал на бешеной скорости, иногда замечая, как далеко уползает стрелка на спидометре, и сбавляя обороты – хотя хотелось поскорее добраться до дома, где фотографии, где доказательства, где всё то, к чему от так стремился всё это время. Где Тэгун. Дома Воншик быстро налил себе столь ненавистный растворимый кофе, взял ноутбук и сел с ним у единственного большого зеркала в доме, которое висело на дверце шкафа. Не прошло и пяти минут, как Ким почувствовал Тэгуна за своей спиной: по ногам прошёлся нежный, но достаточно холодный, чтобы вздрогнуть, ветерок. Кружка в руке полицейского дёрнулась, и горячее её содержимое капнуло на запястье, от чего Воншик зашипел. – Прости, – послышалось тихое на выдохе слово. Тоже будто ледяное. – Ты холодный, – сказал очевидное Воншик. – С тобой всё хорошо? – отчего-то этот вопрос слетел с языка быстрее, чем парень осознал, кому он его задаёт. – Просто в палате забыли закрыть окно, – в ответ прошелестел Тэгун, и на месте его губ зеркало покрылось тонкой изморосью. – И я мёрзну. Ты что-то нашёл? – спросил он, пытаясь заглянуть в ноутбук. – Да, мне кое-кто помог, – почему-то не хотелось упоминать Хан Санхёка, хотя Тэгун говорил, что не может вспомнить отчётливо, кем для него был этот парень. – Я рад, – Тэгун улыбнулся, почти незаметно приподнимая уголки губ, и ледяная корочка на зеркале начала таять. – Скоро всё это кончится, да? Воншик не смог заставить себя ответить. Гарантии всё так же не было. – Я… Я надеюсь, – наконец, выдавил он из себя и снова умолк, погружаясь в изучение документов. Тэгун стоял за спиной, тоже пытаясь вчитаться в малопонятные ему слова: Воншик чувствовал его плечом и левой лопаткой, которые немного подмерзали. Внезапно ему подумалось о том, как хотелось сейчас заключить Тэгуна в крепкие объятия и согреть, растормошить, заставить улыбаться открыто, заставить проснуться… Но… Послышался тихий всхлип, и Ким резко обернулся к зеркалу: Тэгун вытирал бледными запястьями влажные щёки и часто-часто моргал, пытаясь успокоиться. Он, очевидно, почувствовал желание Воншика и не смог сдержать слёз. – Прости… – зачем-то выдохнул Воншик, но Тэгун замотал головой, мол, всё в порядке, не обращай внимания, и Ким с тяжёлым вздохом отвернулся обратно к экрану ноутбука. Скоро Тэгун исчез совсем, и большим трудом Ким сконцентрировался на документах, после чего, читая некоторые листы по второму кругу, внезапно понял, что ему нужна консультация. Вызвать кого к себе? Но это может показаться странным. Придётся назначить встречу в офисе. Или лучше вечером на дежурстве подловить Намджуна? Да, определённо это лучший выход, чтобы никто не заподозрил лишнего. Особенно, Ли Джехван или Ча Хакён. Всю следующую неделю по вечерам Воншик собирал показания жильцов, рылся в архивах своего ведомства, пытаясь найти хоть что-то, что бы подкрепило те документы, которые были у него теперь на руках, искал съехавших квартирантов, тех, кто пытался вывести Хан Джону на чистую воду, отбирал в библиотеке старые газеты, где печатались материалы о локальных забастовках. Днём же Ким Воншик, старший инспектор изо всех сил трудился над всё новыми делами, раскрытие которых требовало его личного контроля, хотя его команда справлялась отлично и сама. Но когда начальство следит за каждым твоим шагом, тяжело оставить своих подчинённых одних. Когда все возможные документы были собраны и добавлены к тем, которые он уже успел найти до этого момента, Воншик подкараулил день, когда у Ким Намджуна выпадало ночное дежурство, – чтобы выбрать день, понадобилось ждать ещё неделю, – и созвонился с ним, узнавая его местоположение. Воншик знал, что Намджун – лучший выбор для советчика. Тот вошёл в его команду достаточно долгое время назад, а значит, ему можно было доверять, к тому же он был лучшим в их отделении знатоком юридических вопросов. Подловив Намджуна у круглосуточного магазина, где тот купил себе ночной перекус и кофе, Воншик предложил ему пройтись до парка неподалёку, где можно было найти скамейку. Быстро обрисовав коллеге суть дела, но не вдаваясь в детали, Воншик показал некоторые документы. – Не тянет на неоспоримые доказательства, да? – не надеясь на отрицательный ответ, протянул старший инспектор и замер в ожидании. Намджун несколько раз просмотрел предложенные ему листы и, наконец, покачал головой. – С таким засадить его, конечно не получится… – Воншик понимающе кивнул, вздыхая, но Намджун продолжил: – Но ордер на арест выбить можно. Есть чьи-нибудь свидетельства? – Есть. Четырёх хватит? – Вполне. – Отлично. Спасибо, Намджун, выручил, – ВОншик протянул руку для пожатия. – Да не вопрос, босс, – чуть улыбнулся Ким и отдал документы. – Не боишься? Больно опасные имена тут в документах значатся… – Если спросят, я тебе вообще ничего не показывал, понял? – вместо ответа строго сказал Воншик. – Это только моё дело. И отвечать, если что, тоже буду я. – Думаешь, мы без тебя сможем работать? Мы же команда, босс. Мы тебя не оставим. – Некоторые вещи требуют жертв, Намджун, – Воншик положил руку ему на плечо и крепко сжал. – Спасибо, что всегда был на моей стороне. Тот поморщился: – Заранее-то уж не прощайся, босс. Я серьёзно. Воншик глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Да я тоже серьёзно. Удачного патрулирования! – Он встал и направился к выходу из парка, туда, где оставил свою машину. Скоро всё должно решиться.        Чтобы выбить ордер на арест, пришлось идти не к своему непосредственному начальству – там его развернули бы, не дав сказать и слова, – а к тому, что стоит ещё выше. Спасибо значку инспектора, теперь обращаться к самым высшим чинам ему можно было без дополнительных запросов и назначений. Полдня ушло на то, чтобы начальство обработало запрос, но в конце концов желанный ордер был получен, и Воншик, захватив с собой Мун Чонопа, как самого крепкого, и Бён Бэкхёна, как изучавшего хапкидо, заявился в дом к Хан Джону. Тот такого визита совсем не ожидал – сидел дома и смотрел бейсбольный матч. Уже в полицейской машине, по пути в участок мужчина не переставая звонил нескольким людям с просьбой приехать: это были его многочисленные адвокаты. Допрос назначили на ранее утро, когда все вызванные бывшим политиком люди приехали по его вызову. Конечно, не следовало ожидать чистосердечного признания от того, кто привык жить во лжи. Следователи сидели в комнате с подсудимым уже полтора дня, сменяя друг друга каждые четыре часа. Хан Джону казался измотанным, но на вопросы по-прежнему отвечал отрицательно. Воншик сидел снаружи, не заходя в допросную, чтобы не сорваться. Он тоже был весь на нервах – ожидал, что вот-вот нагрянет Ча Хакён или, что хуже, сам Ли Джехван, и тогда все усилия окажутся напрасными. Из зеркальной комнаты вышел Гончан и покачал головой – не признаётся. И вряд ли признается. Воншик остановил собирающегося заходить внутрь Хонбина, поднялся и зашёл сам, оборачиваясь на миг на оставшихся снаружи. Он должен попробовать. Возможно, этот шаг он сделал зря. Внутри допросной вкруговую были установлены зеркала, и как только Воншик вошёл внутрь, его оглушил резкий звук бьющегося стекла: из зеркала в зеркало метался Тэгун, круша всё, что находил в отражениях, лицо его было перекошено от боли и страдания. Перед ним был его недоубийца, а он ничего не мог сделать – только беззвучно плакать и бить изнутри зеркала, снаружи не причиняя им никакого вреда. Воншик тут же сел, чувствуя, как недавно выпитый кофе подкатывает к горлу. Внутри всё скрутило от внезапно охватившего его страха и неясной боли. Сжав челюсти и врезаясь ногтями в собственные ладони, стараясь не смотреть на происходящее в зеркалах, Воншик выдохнул и попытался успокоиться. Они долго молчали – Воншик и Хан Джону – и словно бы играли в гляделки. Адвокаты, стоящие за его спиной, тоже не спешили ничего говорить. Вдруг звук бьющихся осколков стих, и Воншик знал, что Тэгун стоял сейчас точно за его спиной. Словно бы давал знак. И Воншик принял его. – Ну ладно, я знаю, что вы забирали эти провокационные документы из своей старой квартиры, – наконец произнёс он спокойно. – Но парнишку-то за что убили? Он же вообще не при чём был. Сколько ему было? Двадцать? Меньше? Пан или пропал. Или сознается или… Или конец делу. Хан Джону вдруг подорвался с места и со всей силы двинул ногой по столу. – Откуда мне было знать, что у этого пацанёнка аллергия?! – вскричал он. – У него что, на лбу написано было? И вообще! Я его не убивал, слышишь, легавый, не убивал! – мужчина приблизился к Воншику и чуть ли не тыкал указательным пальцем ему в лоб. – Не сдох он, понял?! Вот сдохнет, тогда сяду, а так нет. Не дождёшься, зараза! – прорычал подсудимый и сел на место, отворачиваясь. Но Воншику было достаточно – эти слова можно было считать показанием. Он облегчённо выдохнул и кивнул тем, кто смотрел на них снаружи, и встал из-за стола. – Сядешь ты или нет, уже суд решит. Дождусь я или нет, это мы ещё посмотрим, – после чего он вышел из комнаты, закрывая за собой дверь и чуть не падая в руки подбежавших Хонбина и Гончана. Всё закончилось. Записывать показания и отправлять всё в суд Воншик доверил своим коллегам – сам он поехал домой, на такси, потому что был вымотан и боялся садится в таком состоянии за руль. Поздравления с успешным завершением сложного и довольно старого дела, рукопожатия и одобрительные возгласы остались позади как белый шум. Мыслями Воншик стремился домой, зная, что там его ждут. Войдя в квартиру, он не раздеваясь пошёл к зеркалу, садясь прямо перед ним и устало кладя руку на стеклянную гладь. Тэгун появился почту тут же, сразу же садясь и повторяя позу Кима. Их ладони касались друг друга, но ни один из них не ощущал другого, и от этого хотелось кричать. Но Воншик верил, что скоро всё изменится. – Спасибо, – на этот раз первым заговорил Тэгун. – Мне кажется, я не стою этого всего. – он по-прежнему говорил тихо, но в этот раз его голос обрёл будто бы некую материальность. – Я даже не думал, что это возможно. По бледной щеке Тэгуна неторопливо скатилась слеза, и Воншик рефлекторно поднял руку, чтобы стереть каплю, но палец наткнулся на прохладную гладь стекла. Тэгун на этот жест улыбнулся и стёр слезу сам. – Ты сделал для меня слишком много. Я не смогу отблагодарить тебя. – Сможешь, – Воншик тоже улыбнулся. – Вот проснёшься и отблагодаришь. Где-то внутри Воншик чувствовал, что это последняя их «стеклянная» встреча, и от этого на душе было немного тоскливо и тепло одновременно. Будто вопрос, который он никак не мог разрешить, наконец решился, и можно было выдохнуть с облегчением. Тэгун неожиданно встал с места и шагнул вперёд, на что-то решаясь. Воншик, тоже поднявшийся, с удивлением смотрел, как Тэгун возникал прямо рядом с ним, живой и настоящий. – Спасибо. Спасибо, Ким Воншик. Я так рад, что встретил тебя, правда, – Тэгун подошёл к Воншику почти вплотную, смотря прямо в глаза. Ким чувствовал его дыхание на своих губах. – Не знаю, была ли это судьба, но… – по его щекам снова скатились прозрачные слезинки, и на этот раз Воншик стёр их сам, не убирая руки от лица Тэгуна после. – Спасибо, Воншик. – Просто ничего не говори больше, – улыбнувшись, ответил на это Ким и потянулся вперёд, касаясь губами губ Тэгуна, вздрогнувшего от неожиданности. Те были на удивление тёплыми и мягкими, и Воншик, не удержавшись, немного углубил поцелуй, наслаждаясь моментом. Моментом, закончившимся так быстро. – Мне нужно идти, Воншик, – проговорил Тэгун тихо, отстраняясь. – Меня зовут. – Мы ведь ещё встретимся, Тэгун-а? – Обязательно встретимся, – тот улыбнулся в ответ, и в глаза Воншика ударил яркий свет.