Goner

      Время тянулось до утомительного медленно, казалось, ледники таяли быстрее, чем продвигалось их дело. Они просмотрели несколько десятков видеозаписей, не спя ночами, задержали нескольких подозреваемых и допросили их, но всё было напрасно – убийца был неуловим. Пришлось хорошенько поспрашивать нескольких продавцов и четырёх случайных свидетелей, чтобы связать все ниточки в тугой узел, из которого сплёлся, наконец, психологический портрет. Спустя почти пять дней Пак Чанёль, их профайлер, на очередном собрании сообщил, что все жертвы были одиноки и чаще всего даже жили одни, любили слушать тяжёлый метал-рок и носили готическую одежду – в основном чёрное. На всё это указывали и наушники, найденные с трупами, и даже плеер, который убийцы, видимо, не нашёл – девушка спрятала его невесть от кого в своё бельё. Продавцы рассказали, что жертвы покупали в магазине – чаще всего полуфабрикаты и рамён: типичная пища одиночек. Следовало искать убийцу среди неформалов или хотя бы мрачных личностей, но в этом районе люди не особо старались выделиться из толпы и все поголовно носили тёмное или серое: попробуй отыщи тут самого мрачного типа. Воншик был уверен, что с этим всем местное отделение полиции справилось бы и само – скорее всего, сверху просто пришёл приказ, что к ним приедут из столичного офиса, и спорить с этим приказом не стали. Ким знал стопроцентно, что это всё затеяно именно из-за него, он начал мешаться и заходить за рамки дозволенного, он может найти что-то опасное, что-то, о чём он может пожалеть потом. Но за что с ним отправили всю его команду? В назидание? Ким винил себя, постоянно думая о том, как он сможет попросить прощения у ребят и простят ли они его вообще? У Гончана жена на последнем сроке беременности, а его отослали с начальником в пригород. Чёрт бы побрал все эти дела! В минуты, когда мысли о собственном бессилии одолевали Воншика, он не мог спать или адекватно мыслить. Он только бросал виноватые взгляды на своих коллег и молчал, не зная, что может сказать в своё оправдание. Иногда Хонбин вытаскивал его сходить за кофе, видя, как мучается друг, но Киму было не намного легче от этого.       В те редкие моменты, когда им удавалось поспать, Воншик думал о Тэгуне. Тот не являлся ему даже во снах – может, действительно не может выбраться за пределы своего района, призрак, привязанный к месту? Или не желает видеть его, потому что Воншик кинул его на произвол судьбы, ничего не сказав? Но как он может сказать, если Чон сам не приходит к нему? А ловить парня в каждой отражающей поверхности граничит с маразмом. И потом… как… как можно бросить на произвол судьбы того, кто на самом деле лежит в больнице, чьё дыхание поддерживает аппарат? Когда в жизни Воншика всё успело превратиться в это непонятное уравнение, где единственная известная величина – он сам?       На следующий день с самого утра Намджун был почему-то в непозволительно хорошем настроении и, только зайдя в участок, сразу попросил просмотреть несколько видео. – Да мы сто пятьсот раз уже смотрели их, зачем тебе, – немного раздражённо бросил ему в спину Бэкхён, из любопытства плетясь следом. – Мне кажется, мы не того ищем, – отозвался Намджун, и в голосе его отчётливо слышалось скрытое ликование. – Мы ищем неформала, мрачного типа, кого ещё можно искать, – пожал плечами идущий следом Хонбин. В руках он нёс стаканчик с горячим кофе. – Чтобы быть неформалом в месте, где все одеваются во всё чёрное… – протянул Чанёль, тоже нёсший два стаканчика кофе: себе и Воншику, который уже сидел за компьютером, просматривая базы данных. – Нужно одеваться как японцы в квартале Харадзюку. – Вот именно! – чуть ли не победоносно воскликнул Намджун, и Чанёль чуть не выронил оба напитка от его внезапного крика. – Вот он нам нужен! Самодовольно улыбающийся парень показал пальцем на экран, где на стоп-кадре видео с магазинной камеры виднелся молодой человек, одетый… во всё розовое. Качество съёмки было не очень чёткое, а за окном на видео уже совсем темно, но в свете магазинчика можно было отчётливо разглядеть и розовую бейсболку, и розовый в полоску кардиган, и ярко-белые кеды, и джинсы, рваные и с вызывающими кислотно-оранжевыми лампасами по бокам. – Серьёзно? – это всё, на что хватило Хонбина в ответ на это недоразумение на экране. – Как он вообще тут ещё ходит? Он первый должен стать жертвой маньяка. – Ага, фешн-террориста, – вставил Бэкхён и фыркнул. – Весело. После этого команда Воншика взяла новый след, а Ча Хакён только наблюдал за ними и постоянно кому-то писал сообщения. Впрочем, Воншик и так знал, кому. Интересно, будет ли Хакён им мешать раскрыть дело, или он ещё не опустился настолько низко? Теперь, когда они, наконец, близки к разгадке, Воншик ждал от него каких-либо действий, внутренне готовясь дать отпор на любые уловки и претензии, но тот упорно молчал, продолжая что-то высматривать.       На отслеживание и поимку преступника у них ушло полтора дня, это оказалось не так сложно – поймать в серо-чёрном городке белую (если быть точным, цветастую) ворону. Засев в подсобках нескольких магазинов и смотря в камеры наблюдения, они ждали, когда покажется подозреваемый. Тот зашёл в один из круглосуточных около полуночи, вслед за неприметной девушкой, сразу направившейся к стойке с закусками. Она покачивала головой в такт музыке из наушников и была достаточно угрюма, чтобы можно было предположить, что она и есть его следующая жертва. И ей, к счастью, жертвой стать не получится. Быстро обзвонив всех парней, Бэкхён с Чанёлем, обнаружившие подозреваемого, выбежали через чёрный ход и тоже зашли в магазин, незаметно обступая парня с двух сторон. Тот их странные движения, конечно же, заметил – сам был до предела внимателен, чтобы не выпустить жертву из вида и успеть заговорить с ней. Не понятно, то ли распахнулась куртка и в свете ламп блеснул форменный значок на нагрудном кармане рубашки, то ли, когда Бэкхён тянулся за чем-то с верхней полки, выглянул край кобуры – парнишка вдруг бросил все продукты, которые так тщательно выбирал до этого, и побежал вон из магазина. Чанёль и Бэкхён кинулись за ним. Подозреваемый оказался слишком резвым, и если бы Воншик с Намджуном не сидели бы в квартале от магазина, он успел бы убежать от полиции. Намджун первым заметил бегущего как раз в их сторону парня и сразу понял, что это тот, кто им нужен. Он рванул из машины, в которой они сидели: Воншик даже крикнуть ничего ему не успел. Он, чертыхнувшись, выбежал следом, проверив, на месте ли наручники и легко ли достаётся пушка из кобуры. В неверном бело-жёлтом свете фонаря Воншик увидел металлический блик в руке беглеца и мгновенно достал пистолет, крича напарнику: – Стой, Ким Намджун, чёрт тебя дери! – тот не обернулся даже, но бежал вперёд уже не так рьяно. – У него нож, – тихо добавил старший инспектор, добежав до коллеги. Подозреваемый тут же увидел направленное на себя дуло и тоже остановился, мечась взглядом от одной стороны улицы к другой: думая, куда можно сбежать. Дождавшись, когда полицейские немного ослабят бдительность, он резво рванул в право, и Воншик, стоявший ближе к нему, бросился следом. Попытки вырвать нож и застегнуть наручники успеха не приносили. Намджун тоже попробовал поймать руки преступника, но перед носом его то и дело мелькало стальное лезвие, и ухватиться никак не получалось. Когда прибежали остальные члены их команды, Воншик с тем парнем уже катались по земле. Бэкхён, тут же сориентировавшись, достал из-за пояса электрошоковую дубинку (Намджун слишком поторопился и забыл взять её) и, выждав момент, изо всех сил ударил по подозреваемому, сразу обмякшему и потяжелевшему. Со стоном Воншик вылез из-под преступника, потирая плечо. – Задел? – спросил Хонбин, осторожно касаясь руки друга. – Похоже, что да, – сквозь зубы проговорил Воншик, чувствуя резкую боль. За его спиной Гончан уже щёлкал кольцами наручников, и вместе с другими парнями они подняли безвольное тело и отнесли в машину. – Поехали в участок, – махнул рукой Воншик. Все и так прекрасно знали, что нужно делать дальше, но ждали приказа старшего. Так было всегда, ещё до того, как Воншика повысили в звании, и никто не собирался нарушать эту традицию. Ча Хакён, смотря на это, только поморщился. В местном отделении подозреваемого привели в чувство и сразу усадили на допрос: быстрее расколется. Воншику же вручили аптечку и отправили обрабатывать многочисленные порезы, которые оставил на нём пойманный преступник. Он сидел в комнате один, шипя, когда ватка с антисептиком касалась ран, и то и дело косясь на телефон, лежащий рядом: наконец-то появилось время подумать о Тэгуне. Через некоторое время, когда он уже заканчивал перевязку, в помещение зашёл Хакён и тихо сел рядом, на складном диване. Он молчал, и Ким не выдержал первый. – Чего тебе? – угрюмо спросил он, не поворачиваясь к собеседнику. – Тебе не победить Ли Джехвана, Ким Воншик, – сказал он своим негромким до омерзения приятным голосом. – Только зря стараешься. – Ты что-то знаешь о нём? – Воншик всегда подозревал, что Ча всё знает. Это было бы логично, учитывая, что он находился рядом с шефом уже больше десяти лет. – Я много чего знаю. А вот тебе, – он ткнул в Кима указательным пальцем, – нужно знать только то, что враги Ли Джехвана долго не живут. К сожалению. Или к счастью. – При чём здесь шеф? – Воншик удивился почти искренне. – Я не за ним гонюсь, мне нужен другой человек. – Он не стал называть имя Хан Джону, потому что знал – Хакён и так обо всём осведомлён. – Я сказал только то, что имел в виду, – с непроницаемым лицом проговорил Ча, неспешно встал и вышел из кабинета. Конечно, наивно было полагать , что Хан Джону проворачивал все свои дела самостоятельно, но если ему помогал или хоть как-то содействовал шеф их отделения полиции… Слова Хакёна заставили Воншика задуматься. Что ему делать, если проблема окажется гораздо масштабнее того, что он себе представлял? Возвращаться в Сеул вдруг резко перехотелось. Может, взять отпуск за свой счёт? Зазвонил телефон. На экране светилось «Баг Бан», и Воншик тут же забыл и про Ча Хакёна, и про Ли Джехвана, и про отпуск. – Алло. – Здорово, мистер полицейский, – пробасил Ёнгук в трубку, и Воншик ожидаемо поморщился. – И тебе не хворать, Бан. Что там, есть новости? – Нет, нет новостей, пока… – скал Ёнгук и засмеялся. – Думаешь, я так тебе скажу? Конечно, есть. Иногда хакер очень сильно раздражал Воншика, но они так давно дружили, что даже это раздражение воспринималось как что-то обыденное и обязательное, словно дружеское рукопожатие. – И? – Слушай, Шик, я раньше за тобой не замечал такой нетерпеливости. Что с этим делом не так? Личные счёты? – Кхм… Типа того, – Воншик понимал, что если посмотреть со стороны, Чон Тэгун по-прежнему никто для него, он видел его лишь один раз в больнице и… и из-за этого очень тяжело объяснить, почему он так цепляется за это дело. – Извини, не буду больше торопить. Ёнгук хрипло рассмеялся в трубку. – Ага. В общем, в квартире, где живёт Хан Санхёк, ничего нет: паренёк перерыл все уголки. Зато! – воскликнул он, предупреждая дальнейшие вопросы: – Зато он нашёл тайник за книжной полкой. Там тоже пусто, но явно что-то хранилось. Воншик устало потёр лицо ладонями: хотелось поспать на нормальной кровати, а не на диванчике, и не думать о постоянной слежке, боясь сделать или сказать ненароком что-то не то, что-то, что может не понравиться начальству. А теперь ещё новый тупик в деле. Ещё очень сильно хотелось увидеть Тэгуна. – Крутые новости, ага, – проговорил он на выдохе. – Крутые, но ты не дослушал, – ответил Ёнгук, и в его голосе слабо послышался упрёк. – Парень сказал, что в дом его отца дядя скоро пожалует. Он якобы встречу назначил. И Санхёк подозревает, что тот попросить либо укрыть его, либо что-то спрятать. Говорит, Хан Джону не раз уже пользовался добротой его отца. Злится пацанёнок на дядю своего. Ким буквально ощущал, что хакер не просто улыбается сейчас, а просто самодовольно лыбится, будто бы это он надоумил Санхёка не любить дядю. – Химчан уговорил его напроситься пожить с родителями, вдруг сможет послушать. – И чему вы детей учите, а, – со слабой улыбкой проговорил Воншик. – Он уже не ребёнок. Он уже давно должен знать, что хорошо, что плохо. И то, что творит его дядя, это очень плохо. В голосе хакера неожиданно зазвучали злые нотки, и Ким на мгновение почувствовал удивление: чего его друг так взъелся? – Ты о чём? Ты что-то знаешь, Гук? – Да пошарил тут по сети… – И? – Да с ним в прошлом столько скандалов было. Точнее, они начинались, а потом быстро утрясались. Только на форумах и остались упоминания. И море гневных комментариев. У него было два больших строительства, и оба приостановлены на неопределённое время. – По голосу было, что Ёнгук недоволен информацией, которой делился с другом. – Что-то из-за персонала, который там работал. То ли стройка обвалилась и задавила кого-то, то ли покалечился кто-то. Ну и, понятное дело, в карман себе много грёб, но это почти не доказуемо. Если сам не признается. Недовольных до кучи, а доказательств нет. – Мда… – Протянул Воншик, грустнея. – И явно не один проворачивал это всё. – Он помолчал несколько секунд. – Слушай, Ёнгук, ты тоже думаешь, что я зря в это ввязался? Слишком масштабно для моего звания? – Нет, я так не считаю, – до странного серьёзно ответил Ёнгук. – Кто-то же должен браться за это. – А если у меня ничего не получится? – Найдётся кто-то ещё и продолжит твоё дело. – А если- – Найдётся. Точно говорю. Хакер был так уверен в своих словах, что и Воншик перестал сомневаться. Действительно. Хоть один да должен найтись и закончить начатое. И Тэгун выздоровеет. Обязательно. И один преступником станет меньше. «…ты… где ты, Воншик?..» – послышалось эхом в трубке, и у полицейского волосы встали дыбом. Как давно он не слышал этого голоса, ставшего совсем прозрачным, неразличимым и сливающимся с помехами. «Да, Тэгун, я иду», – подумал он, а вслух сказал: – Спасибо, Гук. И за информацию и… вообще. Спасибо. – Держись, мужик, – ответил тот и повесил трубку. «Я уже совсем скоро, Тэгун». В кабинет без стука ворвался Гончан, сообщивший, что «фешн»-маньяк раскололся. Наконец-то они вернутся в Сеул.