От ненависти до любви всего один шаг

***

Утро того же дня. - Ты хоть понимаешь, каково это?! - крик Инка окончательно разбудил снова уснувшего Ошибкина. - Да что ж ты так орешь?.. Я тебя и так слышу, мудак ты радужный!! - видимо, банка джема была не одна. Эррор еле мог разобрать, что говорит художник, из-за звона в "ушах", который не прекращался уже больше двух часов. - Это все твоя вина! Только из-за тебя я заболел! Теперь еще и лечиться не могу! - Инк закончил свою небольшую лекцию. - Только не говори, что это намек на то, что я должен за тобой ухаживать... - а в ответ молчание. - Серьезно?… - Да серьезно, а теперь принеси мне горячий чай и аптечку. - Он протянул Эррору пустую кружку и направился на диван. Ошибкин все же не стал перечитать Инку, не желая терпеть его выходки, к тому же, еще одна лекция, и его череп точно бы треснул напополам. Он заварил чай, взял мед и понес кружку с небольшой баночкой к журнальному столику в гостиной, где был сейчас художник, но рукожопство не дремлет не заметил тот самый журнальный столик и упал прямо на него, одновременно выливая содержимое кружки на художника, а банку меда себе на голову. Тот сначала не понял, что произошло, но потом...

***

- ЭРРОР, ОТКРОЙ ДВЕРЬ!! - Инк ломился в комнату ошибки. - Никогда! - Эррор подпер дверь стулом… и тумбочкой... - Да ладно тебе, не ГОРЯЧИСЬ! (бадум тссс) - этот каламбур еще больше взбесил Зефирку - Я тебя сейчас в кипятке утоплю, каламбур ходячий!!

***

Эррор уже думал, что пора писать завещание, хотя у него ничего и не было, да и завещать некому, кроме как Фрешу, но ему вряд ли нужны куклы и набор для вязания, так что он передумал это делать, но Инк вдруг затих. - Радужный? Ты там помер? - он взглянул из-за двери. Инк сидел на полу, все лицо художника было покрыто румянцем, а дыхание сбилось. Эррор вышел из комнаты. Он заметил не лучшее состояние художника и отнес его в комнату. Она вся была увешана плакатами и зарисовками новых АУ, посреди комнаты стоял мольберт, рядом стол с кучей всяких шкафчиков и баночек с красками, карандашами, маркерами, ручками и тому подобное, левее от мольберта стояла кровать художника, она тоже была в красках, но, видимо, Инка это не волновало. Он уложил его в кровать, снял с него верхнюю часть одежды: куртку, шорты, рубашку (?), оставив его в одной футболке с длинным рукавом и легинсах. Инк поначалу сопротивлялся, но из-за высокой температуры ничего не мог с ним поделать. Весь вечер Оши бегал за лекарствами, приносил чай с медом или просто сидел рядом и вязал очередной шарфик, сам не зная, зачем ему столько. Инку, кажется, это внимание даже нравилось, хотелось видеть Эррора в таком спокойном состоянии чаще. Хотелось, чтобы он чаще заботился о нем и уделял внимание. И тут до художника дошло, что что-то в нем изменилось. Возможно, ему просто кажется, а может и нет.. Ночью Эррор задремал прямо на стуле, облокотившись о край кровати, со спицами в руках. Инк умилялся этой картине, но все же забрал спицы и творение Оши, положил их на свой стол, укрыл глючного пледом и, выпив сироп, лег спать.