Правила моей кухни

      Несомненно остается фактом то, что черничка сблизил нас с Изабель. Последние три месяца ух точно половина персонала кухни успела поменять ему хоть разок подгузник. Макс еще тем озорником оказался (полюбилось ему пускать шептуна), но все бесповоротно влюбились в это синеглазое чудо.       О, да, точно, насчет сближения с Изабель. Думаю, вам интересно, что я имела под этим в виду. Так вот, у Магнуса был хитрый план, как меня свести с Изабель. И он даже не постыдился использовать в своих целях своего маленького сына. Алек об этом не знал, а если бы знал, то забарикодировал бы своего сына, построил бы ему собственный форт и жил бы он замурованный в стене… ой, что-то меня не в ту степь занесло. Лайтвуд и я работали в одну смену, что было идеально для Бейна, который то и дело потирал свои ручки в декрете, наверняка обдумывая, как же меня неугомонную свести с еще более чокнутой.       Вроде бы все началось, через неделю после отъезда Саймона и Камиллы, последняя, кстати, помирилась с Бейном, но на свадьбу не пригласила, а меня — да. Хи-хи. Все наши выходные мы с Изабель проводили вместе у меня дома, что было в радость обеим присматривать за черничкой. Никто из нас ни разу не отказывал Алеку, поэтому я и Изабель с Максом на руках шли ко мне наверх. Мы проводили время с пользой, учась менять подгузники и разогревать детскую смесь, что оказалось довольно-таки сложной задачей.  — Нельзя разогревать детскую смесь в микроволновой печи, — бубнела брюнетка у меня над ухом, пока я пыталась успокоить Макса, игрушка которого невзначай упала в рубильник, да невзначай. — Клэри, мы обе — дуры!  — Кхм… я не разогревала смесь, а готовила, — хихикнув, я посмотрела на альфу, которая чуть себе волосы на голове не рвала, — ты что? — спросила я, увидев обиженный взгляд девушки. — Я же пошутила, Изабель, ты ведь невероятный шеф, это не катастрофа.  — Нет, Алек меня убьет, — грустно всхлипнула Изабель, сев напротив и положив голову на руки. Я впервые видела ее такой. Резкий вскрик Макса привел меня в себя и я попыталась успокоить хотя бы Лайтвуд с ее завываниями белуги. Не зная, что мне делать, я просто решила погладить ее по волосам, придерживая второй рукой моего крестника.       Лайтвуд вздрогнула, но не отстранилась. Я расценила это как разрешение продолжить, поэтому не прерывала моих невесомых касаний. Ее волосы были такими шелковистыми.  — Все в порядке, Макс не против подождать. — Изабель подняла глаза и встретилась взглядом со мной. Я ободряюще кивнула и передала ей затихшего племянника, сама вставая и идя на мою импровизированную кухню, дабы приготовить остатки смеси. — И не надо заниматься самобичеванием, у тебя есть полно отличных качеств, просто не сразу всему научишься.  — Клэри. — Раздалось неожиданно у меня над ухом. Я развернулась и столкнулась нос к носу с агукающим малышом.  — Да. — Чую, что-то не так.  — Макс напрудил — время менять подгузник, — Изабель многозначительно посмотрела на меня — в ее глазах плясали чертики, — и сейчас твоя очередь.       Лайтвуд!       Это послужило первым толчком, побуждающих меня посмотреть на наши отношения с другого ракурса. Естественно, я была предельно осторожна, потому что у меня были все шансы все быстро испортить. Изабель выглядела внушительно в своем поварском колпаке и фартуке. Она — справедливая, но строгая начальница, которая не терпит наглости и кривых рук на своей кухне. Но со своими близкими она иная. Добра, милая, заботливая девушка. И может я пока что и не вхожу в этот круг, но я уверенна, что мне не туда. И как оказалось, я была права.       Три месяца. Три прекрасных месяца. Черт, три самых ужасных месяца… из-за несносного альфонса по имени Джейс Эродейл. Он видимо решил взять все в свои руки. И Лайтвуд это не понравилось, так же сильно как и мне. Альфа всеми силами пытался обратить на себя мое внимание. Вот к примеру, ставлю в духовку я лазанью болоньезе, а тут сзади вот этот рimmel (мудак) с кабачком в руках. Таким созревшим и твердым, к которому достаточно прикоснуться, как вся мякоть с семенами вытечет тебе на руку. Красноречивый намек! Вот там Магнус уже во всю хихикает, а мне как-то не до смеха.       В другой раз это было поздно вечером, когда мы все уставшие после банкета пошли домой. Я, Майя и Алина решили сделать кружок и пошли в один из местных пабов. Обслуживал нас обольстительный Сэм, который был мне по душе. Вот мы и спокойно проводим вечер за бокалом светлого пива, как в паб врывается Эрондейл и противно гундосит, какая я красивая, какая я стервозная, какой я румяный стейк под пряным маслом. Это был тотальный позор для меня. В конце-концов завязалась нешуточная драка между Джейсом и одним их местных завсегдатаев.       Третий и последний (я перечислила самые неприятные случаи) раз я уже не выдержала и сказала этому альфе все то, что у меня с ним ассоциируется. Тогда у меня выдался свободный от невзгод денек (точнее от работы) и проводила я его в компании Изабель и крестника, в котором мы обе души не чаяли.       Постепенно мы обе приходили к выводу, что нас тянет друг к другу, но не делились об этом. Наши нередкие перепалки на кухне все чаще и чаще переходили в смех, чему удивлялся персонал ресторана. Я старалась не обращать внимание на красноречивые взгляды Алины или Бэта, думаю Изабель тоже была под давлением, как-никак у нее есть братец-собственник, который не терпит чужих. Наши с Алеком отношения ограничивались короткими фразами за рабочим процессом, но несмотря на холодность между нами, он больше не пытался подтрунивать надо мной и кидать двоякие оскорбления в мой адрес, потому что проникся немалым уважением, после того случая с Белкурт. И все же мы обе — две дуры, решили держать все в себе, пока не решимся сказать прямо. Но между нами не возникало неловкостей, и нередко мы помогали одна другой. Неважно, связанно это с Максом или работой на кухне. Лайтвуд иногда переходила за грань дозволенного, невзначай касаясь моей ладони, но сразу же отдергивая ее, будто она совершила преступление. Это вводило меня в краску, а Бейн только хохотал, называя нас своим ОТП. Тем не менее я не увеличивала дистанцию между нами, а мой шеф старалась не оттолкнуть меня своими действиями.       Эрондейлу же удалось испортить наш отдых.       Конец июня в Аликанте был теплым, но не знойным, а приятным с легким ветерком, с Альп. Мы решили погулять по центральной аллее, а прохожие нередко засматривались на синеглазого красавца, говоря, что наш малыш красив. Изабель тактично кашляла, так как большинство туристов вокруг воспринимало нас как супружескую пару.  — Вы так подходите друг другу! — Сказала нам милая женщина лет сорока с большой кучей (волос, конечно же) на голове.       И этой даме удалось нас смутить. И пока я как рыба в воде, то открывала рот, то закрывала его в беззвучном молчании, Лайтвуд объясняла, что черничка всего лишь ее племянник и мой крестник. Женщина с досадой вздохнула, и пожелала нам удачи.  — Все равно, вы так гармонично смотритесь друг с другом!       Это было несомненно правдой, которую мы с Изабель пытались отрицать поглядывая на друг друга с помидорами вместо щек.       Решив сделать перерыв, мы уселись на лавочку возле фонтана. Макс весело агукал в коляске, а я ела шоколадное мороженое, Изабель предпочла газировку, на что я укоризненно посмотрела.  — Что? — Взгляд черных глаз встретился с моими, и я поспешно отвела его в сторону, облизывая рожок.  — Ну, ты и содовая в моем воображении никак не сочетаешься.  — А что же тогда?  — Тягучий горячий шоколад. Мраморная говядина. Флип с шампанским.  — Ты тогда нежное терамису, жаренные в масле маньтоу и Sazerac.  — Я жгучая.  — Горячая. — Мы в открытую флиртовали друг с другом. При чем сравнения были мне очень приятны. Вот только когда Лайтвуд неожиданно отрыгнула, мы с Максом в недоумении уставились на великую шефиню.  — Вы чего? Ой…       Я расхохоталась и Макс тоже заулыбался, дергая маленькими ладошками. Ему понравилась отрыжка от тети Изабель.  — Ты невероятна, ты знаешь? — Я не могла сдержать своей улыбки. Лайтвуд смутилась, ей богу, как школьница.  — А ты красивая. — Но Изабель не осталась в долгу.       Мы молча смотрели друг на друга, не в силах нарушить спокойствие и тишину. Изабель красивая, красивая до невозможности. Она привлекательна, ее невероятное тело приковывает к себе взгляд каждого. Но ее взгляд, только на меня она смотрела с таким восторгом, желанием и страстью, переполненной чем-то другим, чем-то схожим на влюбленность, но намного сильнее…       … неужели любовь?       Такое близкое и одновременно чуждое чувство неожиданно разлилось в моей груди, словно обжигающий голубой блейзер. И я могла в тот момент поклясться, что Изабель чувствовала себя также само как и я.       Вот тут то дамы и господа идиллия и была разрушена.       Мы не заметили в толпе народа белобрысую макушку, торопящуюся к нам. Наши взгляды были прикованы друг к другу, а пальцы — в считанных миллиметрах от столь желанного прикосновения.  — День добрый, дамы, а кто у нас тут? — Эрондейл без совести просунул к Максу свой палец. Ребенку не понравился его жест и черничка вот-вот мог разреветься.  — Джейс, что ты делаешь? — Изабель была зла. Ей не нравилось, что нашу интимную обстановку разрушили столь бестактно.  — Я пришел к Максу, а вы?  — Джейс, ты издеваешься, да? — Я чувствовала как все вокруг замерло, а температура резко достигла высокой отметки. Макс Майкл начал всхлипывать. Я вытащила его из коляски и начала убаюкивать, стараясь отвлечь от назревающего скандала.  — А что? Я имею право…  — На что, а, Джейс? На публичные оскорбления, на домогательство?  — Ты чего взъелась, Из, разве не ты — мисс вечное-спокойствие-и-стальное-сердце?  — Эрондейл.  — Я не понимаю, как такая как ты может заинтересоваться в ней? — Джейс был явно пьян, потому что трезвым как стеклышко он бы не сказал такое в лицо Лайтвуд, еще при мне и ребенке. В этот раз он перегнул палку. Я встала и передала ребенка Изабель. Девушка встала рядом со мной. Я была в гневе и Джейс все-таки понял, что нарвался на неприятности.  — Эрондейл, твоя задница паломник с дырками, через которые льется всякое дерьмо? Духу не хватило мне признаться в лицо и сказать все, что тебе взбредет? Ты пьян и самовлюблен, а критинизм в тебе зашкаливает до отметки «выше дозволенного». Джейс, если ты действительно влюблен в меня, то прекрати этот цирк сейчас же. А если все это ты устроил, чтобы потешить свою задетую гордость и самолюбие, то тебе не место в моей жизни. Ты не знаешь меня, ты хочешь меня, как хотели многие до этого. Но ты никогда не получишь. — Изабель молча усадила успокоившегося от моего голоса Макса и подошла к нам. — Пойдем, Изабель. — Лайтвуд подставила мне свой локоть, который в тот момент был моей единственной спасительной соломкой.       Джейс смотрел на нас и не смог придержать свой язык.  — А ты уверена, что она не такая?  — Leck mich! (Пошел на хуй!) — выкрикнула Изабель, еще ближе подходя ко мне. Она была словно рыцарь на белом коне, который, к моей радости (что не правильно), ругался таким мне родным немецким матом.       До общежития мы дошли молча, изредка кидая на друг друга взволнованные взгляды. Неприятный осадок после моей тирады остался. Мне не хотелось отпускать руку Изабель, которая шла, изредка проверяя как там ее племянник. Лайтвуд старалась без шума затащить коляску в мою комнату, пока я раскладывала тарелки, для перекуса, коим являлся вчерашний обед.       Изабель повесила свою кожанку на крючок у двери, когда Макс уже спокойно сопел под тонной пледов в своей коляске. Я была выжата как лимон, а у Изабель желание говорить пропало. Мы ели в тишине.  — Кларисса, я не знаю, что на него нашло.  — Он ревнует меня к тебе.  — Думаю, это было очевидно.  — Ты тоже меня ревнуешь.  — И как ты об этом догадалась? — Изабель резко сократила расстояние между нами. Ее черные глаза пронзали меня своим ясным взором, а желание ощутить ее губы тягучей нугой растекалось внизу живота. Моя омега внутри начала просыпаться, взывая к началу прелюдий, а здравый смысл сильно возбужденной Клэри запротестовал, зная, что еще чуть-чуть и мне снесет крышу от дурманящего аромата Лайтвуд.  — Твои глаза и, Изабель, давай не будем торопить события? — Я из всех сил старалась сохранить мое шаткое самообладание.  — Почему? — Лайтвуд обошла стол и присела на корточки передо мной. Она была озадачена моим отказом и скорее всего начала чувствовать себя тем же Джейсом. Но в отличие от него мне не хотелось покрывать ее благим немецким матом. Мне хотелось россыпью целовать ее, заставляя шептать о том, как она меня любит.  — Мои отношения на кухне всегда кончаются крахом, — я поняла, что мне придется рассказать Изабель правду, чтобы нить доверия между нами закрепилась, — и в этот раз я хочу хэппи энда. Я встречалась с одним парнем, Эриком — он был другом Саймона, с которым он познакомился на кухне. Это было еще в Лондоне, в котором я жила вместе с отцом и братом. Мы с Саймоном работали на одной кухне. Вначале Эрик мне показался заносчивым идиотом, но мы сблизились, и наши отношения в конце-концов переросли в нечто большее — я так думала. Мне нравилось проводить с ним время и он был отличным любовником. Я думала у нас все серьезно, пока не застала после смены его в моей кровати с Кирком, еще одним поваром, которого сажал на кол. Я не на шутку рассердилась и выгнала их. Я была настолько опечалена, что уехала подальше от дома, где все мне напоминало семью и неудачные отношения. Я поехала на Кубу. И Именно в Гаване мне повезло встретится с Магнусом, который сам недавно расстался со своим парнем, и мы друг другу зализывали раны.  — Знаешь, — я поднялась со стула, с которого меня стянула Изабель. Мы обе плюхнулись на мою постель. Изабель обнимала меня, пока я давала волю накопившимся, но так и не пролитым до этого момента, слезам. — Магнус рассказывал о тебе, о ваших приключениях. Он описал тебя как бунтарку любящую жизнь и живущей кухней. Ты меня заинтересовала с первого дня, как только я услышала от него. Я читала про тебя, про твоего отца. Я не знаю через что ты прошла, но поверь, когда мы тогда с тобой столкнулись, я поняла лишь одно, что несмотря на наше неудачное падение, я бы хотела всегда просыпаться с тобой по утрам.  — Ты знала? — Я подняла глаза на нее. Изабель улыбалась, она заправила локон моих непослушных волос и нежно провела холодными пальцами по скуле.  — С самого начала. Я просто не знала как вести себя. Клэри, я хочу быть с тобой, но я не хочу отталкивать тебя…  — Ты не отталкиваешь, просто не будем гнать в неизвестность?  — Хорошо, если ты так хочешь, то так оно и будет.       И она сдержала это обещание, как и сотню других…