Правила моей кухни

      Никогда не знаешь, когда наступит следующий день. Может быстро и наоборот — время тянется непривычно медленно, заставляя кипеть или млеть человека. Я же кипела как вареные раки.       Привычные серые будни будто наливались красками, когда рядом со мной оказывалась Изабель. Уже как два месяца прошло с того злополучного дня, который, казалось бы, расставил все точки над «i». Но все оказалось немного сложнее, чем было на самом деле. Во-первых, мы обе не хотели афишировать наши отношения на кухне. Как бы там ни было, мы не знали, будет ли адекватной реакция Эрондейла. Но об этом я не буду рассказывать. Обычно ко мне приходила Изабель и мы вместе проводили вечера после смены. Иногда она даже оставалась у меня переночевать, что меня несказанно радовало. Изабель была счастлива рядом со мной, ей нравилась моя компания и она действительно… была влюбленна в меня. Это было видно невооруженным взглядом. И, о Разиэль, я сама по уши влюбилась в эту девушку.       Мы с ней не не занимались сексом — это было нашим обоюдным решением. Я не была готова заново ощутить весь вкус отношений, а Изабель не хотела спешить. Она, до некой странности, через чур трепетно относилась ко мне, но я на некоторое время перестала обращать внимание на это, считая это естественным.       Иззи нравился мой омлет. Да, Иззи — я со всей нежностью называю ее так, когда мы остаемся наедине. Ей нравится, а для меня это было нечто большее, ведь ее так называли до меня только родственники и близкие друзья. Она всегда просила на завтрак делать омлет, хотя мы обе ничерта не успевали.       Лайтвуд и я не боялись находится рядом друг с другом, как альфа и омега. Мы обе столкнулись с таким впервые. Нас не тянуло друг к другу из-за потребности в сексе. Наши чувства были искренними, что действительно было везением в наше-то время, где все хотят только трахаться как кролики друг с другом. Понемногу мы начали рассказывать друг другу наши секреты, перенимать привычки, начали носить одежду друг друга, хотя в основном ее одежду носила я, потому что, несмотря на худобу Иззи, моя была ей все же коротка. Даже в теплую погоду альфа надевала майку, сверху рубашку, затем толстовку, а потом и кожанку. На работу она приходила в официальном стиле, но со мной она выглядела как безалаберный подросток. Поэтому в моем шкафу на отдельной полочке уже лежало несколько ее футболок, толстовка и пара шорт. Иногда мы совсем уставшие шли ко мне, а так как сменки у Иззи не было (специально или нет — я не знаю, хи-хи), она с удовольствием одевалась в свои старые протертые одежды, пропахшие мной. Этот фактор как-никак забавлял альфу и она иногда стебала меня на этот счет.       Я начала узнавать Изабель ближе. Она охотно со мной делилась своими жизненными историями, рассказывала о себе. Я не оставалась в долгу, потихоньку рассказывая что-то и обо мне. Ей сильно нравились истории про Кубу, а мне ее университетские годы. Изабель было двадцать семь, а мне — двадцать три, но несмотря на это, я считала разницу в возрасте несущественной и смехотворной. Можно поставит в пример Алека и Магнуса, которые, несмотря на значительную пропасть между ними, были отличной парой.       Что же до нас с Изабель, мы старались соглашаться друг с другом во всем. поддерживали друг друга, готовили одна одной. Наше времяпровождение иногда дополнял маленький Макс Майкл, которого мы с Изабель так сильно любили. Иногда я улетала далеко в облака, где в моих мыслях появлялись схожие картинки. Вот только там был именно наш с Изабель ребенок, маленькая альфа, с черными волосиками и яркими зелеными глазами. Что-то меня не в ту степь понесло…       В последнее время Александр все чаще начал подмечать изменения в моем поведении, что не скрылось от Изабель. Она как мантру повторяла: «Все как раньше, будь как раньше». Ну как так? Я ведь не светилась от счастья, как начищенный пятак, и не твердила каждому о том, что встречаюсь с самой горячей девушкой на всем земном шаре. Алек же все чаще, будто сука зная, появлялся рядом со мной, когда я и Изабель оставались наедине и могли позволить себе немного нежностей. И всегда он появлялся «по очень важному делу». Не мог Магнус держать своего мужа на поводке с «просьбой» не лезть в личную жизнь сестры? Видимо, шило в заднице у альфы не давала ему покоя. Лайтвуд зачастил знакомить Изабель с разными омегами — вдруг какая понравится ей? Поженятся и наплодят дохрена детишек! Из-за этого arschloch (говнюка) порушилось немало наших планов. Изабель тратила наше (!) свободное время на эти дурацкие свидания. К счастью, она всегда сбегала с них под каким-либо предлогом. Моя малышка.       В конечном итоге я просто начала наблюдать за старшим братом моей девушки. Он был каким-то слишком нервным. Все чаще в голову лезли вопросы почему именно Изабель шеф в этом ресторане? Но они в скором времени исчезли, так как ответ, по чистой случайности, я получила от Магнуса. Оказывается, когда Иззи и Алек были подростками уже был поднят вопрос о наследственной передачи ресторана. Роберт Лайтвуд — отец моей любимой и ее брата, вначале думал поставить во главе именно Александра. Пока кое-что не случилось. Когда еще Роберт был шефом и владельцем ресторана ему пришлось уехать на некоторое время, оставив ресторан на попечение сыну, в помощь которому была приставлена Изабель. В то время она училась в кулинарной академии, которую ее брат уже успел закончить. Александр самоуверенно управлял подчиненными отца, не замечая, что все неудобства на кухне причиняет именно он в качестве лидера. Когда альфа совсем был безнадежен, все пришлось взять в руки совсем юной Изабель, которая отлично справилась с работой брата. Роберт был разочарован в Алеке, на которого подавал большие надежды. Несмотря на это, он недолго горевал, открыв для себя талант работать и управлять коллективом Изабель. Разразился семейный скандал, в котором больше всего развела шумихи Мариза Лайтвуд. Она недоумевала, почему ее любимый сынок не достоин наследства. Если Алек прекрасно понимал, что так было лучше, так как ему действительно не хотелось стоять у руля, то его мать устроила настоящий погром. Мариза не особо жаловала свою дочь, которая, в отличие от брата, всегда вела себя непредсказуемо, дерзко и не боялась импровизировать. Послушный Александр ей всегда больше импонировал. Роберт видел всю ситуацию объективно и, переговорив со своими отпрысками, передавал все права на ресторан Изабель. Договор вступал в силу после совершеннолетия Лайтвуд и ее окончания академии. Александру же он предложил поехать вместе с ним во Францию. Алек отказался и, на удивление всех, решил остаться подле сестры. Вот такая вот история. Поэтому место где я работаю принадлежит моей ненаглядной.       А если у нас действительно с Изабель все сложится (я чертовски на это надеюсь), то они будут моими свекром и свекровью? Но мы обе девушки, разве что Иззи — альфа, ну, а со мной все понятно. Я не против взять ее фамилию… Лайтвуд, Кларисса Адель Лайтвуд — правда красиво звучит? Раз мы обе девушки, то Мариза будет моей тещей. Честно, это не самый как по мне лучший вариант, но раз мои чувства к Изабель столь сильны, то ради нее я стерплю все невзгоды!       Verdammte Scheisse! (Еб твою мать!)       Вообще о чем я думала в тот момент? Рановато было представлять нашу семейную жизнь. Слишком рано.       Середина августа наградила нас нестерпимой жаркой погодой. Изабель не особо жаловала такое огромное скопление клиентов в зале для курящих. Майя конечно просила гостей, очень вежливо, некурящих, чтобы те сидели в свежих и проветренных помещениях., но те отстаивали свои права и ненавистное порой кредо «Клиент всегда прав, даже когда он не прав» становилось бредовым. Люди добровольно губили свое здоровье. Чертовы пассивные курильщики. Робертс и Изабель ничего не могли с этим поделать, а постоянно использовать власть, как владелица ресторана, Иззи не собиралась.       Оказывается в ресторане есть летняя форма, которая использовалась очень редко. На кухне была печка, на улице — сковородка. Магнусу было неудобно работать с десертами, некоторые он делал в холодильной камере, чтобы продукт не испортился. Работали мы в бешеном темпе. Изабель последние пару дней ходила нервной, как и Алек. Магнус и Джейс лишь пожимали плечами, мол сама все увидишь. Ага, и увидела, и поняла почему именно брат и сестра чувствовали себя не в своей тарелке.       Мариза конечно выбрала удачное время для приезда к старшим детям вместе с мужем и младшим отпрыском.       В тот день в тени было тридцать градусов. Теперь я считала слова параноиков насчет глобального потепления вполне обоснованными. Я, Бэт и Алина почему-то оказались больше всех загруженными работами. Парень всеми силами пытался уследить одновременно за двумя блюдами с одного столика. Пенхаллоу отчаянно пыталась не дать напиться одному клиенту с утра пораньше (если честно, у нас был хороший бар за углом, просто клиента никто не мог стащить со стула, каким он был упертым). Меня же гоняли по всей кухне, даже Алеку было меня жаль. Я мчалась как газель по всей кухне из-за новых и все прибывающих заказов. Это было адски тяжело и адски весело.       Я в слегка приподнятом настроении позвала официанта. Мальчуган шустро оказался рядом со мной и взял блюдо лукового супа. Мои предпочтения французской кухни всегда были заметны. А как пахло это чудесное блюдо! Нежный с тонким сладковатым ароматом суп был подан за стол к милому семейству туристов. Они говорили с акцентом и попросили меня подойти к ним. Александр выкроил мне минутку и я поздоровалась с нашими гостями. Мы даже сделали совместное фото, что как по мне было неуместно для меня в рабочей обстановке, но гости настояли на своем. Маленький мальчик с сине-зелеными глазами назвал меня красавицей. Такое милое создание.       К середине дня в ресторане было свободней, из-за туристов, которые предпочитали в такую жару сидеть в своих номерах с кондиционерами. У нас же вышла небольшая передышка. Изрядно вспотевшая Майя пошла переодеваться. Банкетов на сегодня не было, не было никакой резервации — все было запланировано на следующую неделю. На этой Изабель собиралась провести инвентаризацию: на два дня закрыть ресторан и привести его до умопомрачительного блеска. Джейс и Джон (парень — уроженец Идриса с толстой шеей и упертым взглядом) делали перекур на улице, на заднем дворе и играли в карты. Алек и Магнус уделили друг другу немного времени, пересматривая совместные фотографии в телефоне Алека. Бейн блестящими ногтями иногда указывал мне на их дитя. При чем мне иногда казалось, что я чащу вижу его сына чем он сам. На кухне расслабленно работала пара-тройка человек и я себе позволила выйти в пустующий зал к Алине.  — Можно водички? — Присаживаюсь за стойку, проводя взглядом уходящих клиентов, сытно наевшихся моим рататуем.  — Вот, не хочешь чего-нибудь покрепче? — Алина любила предлагать на рабочем месте выпить остатки дорогого ликера или какой-нибудь легкий коктейль. Я согласилась только один раз и тогда же пожалела об этом.  — Нет, мне и так хорошо. — Делаю глоток воды. Освежающая жидкость охлаждает мое пересушенное горло.  — Я так давно не уставала, — Алина кивнула мне на уже пустующий стул, на котором час назад сидел тот самый упертый алкоголик. — У этого парня проблемы на личном фронте.  — О, отличный способ забыться — заказать один их самых дорогих коктейлев города. — Алина вместе со мной хихикнула и заправила темную прядь за ухо.  — Ага, только Изабель не говори, но пару раз я за наш счет ему давала, жалко как-то. — Я поднесла к губам правую руку, покрутила ею и выкинула невидимый ключ за стойку.  — На замке.       Мы поговорили о паре новых официантов, потом я выпила еще стакан сока. К нам присоеденилась красная от жары Изабель. На ее бледном молочном лице красные пятна выглядели нездорово. Мне хотелось проверить ее на наличие температуры, но я вовремя отдернула себя от этой мысли. Мы были на людях.       Альфа присела рядом со мной и попросила холодный смузи. Алина посочувствовала нам. Сама Пенхаллоу выглядела как огурчик. Какая-то она жароустойчивая  — О чем говорим? — Поинтересовалась Лайтвуд, как бы невзначай касаясь моего бедра.  — Об инвентаризации, — весело ответила Алина и поставила стакан перед Изабель. Лайтвуд жадно присосалась к освежающему напитку. — Надеюсь не будет как в прошлый раз.  — А что было в прошлый раз? — Поинтересовалась я. Изабель чутка нахмурила брови, допила и поставила пустой стакан на стол, выдохнув.  — Алек уронил коробку с посудой.  — Лишние растраты; он хоть не пострадал? — Алина, слушающая нас, фыркнула. Я не поняла ее реакцию и слегка возмутилась. Девушка хихикнула, а Изабель закатила глаза.  — Он уронил коробку на что-то? — Предположила я.  — На кого-то, — Пенхаллоу загадочно улыбнулась.  — Он случайно толкнул коробку со второго этажа, когда был перекур. Коробка упала мне на ногу и я ходила в гипсе месяц. — Коротко объяснилась Изабель, смущаясь. Я понимала, что ее смутило то, что она вот так вот провалила мое впечатление о ней, она волновалась, что я высмею ее неудачу. Вместо этого я, не боясь малочисленных гостей и Пенхаллоу, отвернувшейся к полкам с очень дорогим виски; погладила ее по тыльной стороне ладони. Лицо Изабель смягчилось и она слегка улыбнулась, наслаждаясь моими действиями.       Мы не особо обратили внимание на вошедших в ресторан людей. Майя уже подошла к стойке регистрации, но ее голос как-то странно дрожал. Я же по-глупости списала это на усталость девушки. Вот только Алина умолкла и смотрела куда-то нам за спину. Мы с Изабель синхронно повернулись. О, наверное наша реакция со стороны выглядела комично. Вот только нам обеим и остальному персоналу, не знавшему о приезде неожиданных гостей, было не смешно.       Семья Лайтвуд всегда отличалась от остальных. Они несли в себе небывалую уверенность и обоснованную наглость вместе с презрением к простым смертным. Такое несправедливое отношение к людям Лайтвуды могли себе позволить, ссылаясь на то, что каждое поколение вносило вклад в развитие общества. Вот только их старшие отпрыски были более человечны и знали цену чувствам людей.       Все Лайтвуды были статны, имели аристократические черты бледных лиц и преобладали в росте. Роберт был исключением и не мог особо похвастаться длинными ногами, компенсируя это своей харизмой и обаянием. Он был прирожденным альфой с чувством собственного достоинства и гордыни, которая часто преобладала над благоразумием и справедливостью. Мариза была высокой, сохранившейся в свои немолодые годы, омегой. У нее был вечно укоризненный и недовольный взгляд на жизнь, она была скептиком. Она и ее муж были достаточно консервативными, несмотря на свою принадлежность к альфам и омегам, с осуждением относились к «однополым» парам. Вообще-то альфы и омеги сами по себе рушили стереотипы о «традиционности» половой принадлежности. Парень мог оказаться омегой, а девушка — альфой и они оба имели гениталии разделяющие их по половым признакам. У них всего лишь была другая репродуктивная система, с отличиями от обычной людской, и они имели «специфичиские» вкусы. При этом старшие Лайтвуды особо не беспокоились насчет пар: альфа-парень и омега-девушка. Вот такая дискриминация.       Возможно Мариза и любила свою дочь, но она скорее всего была расстроена из-за того, что ее девочка — альфа. Уже тогда женщина поняла, что любить ее как своего старшего сына она не сможет. Изабель понимала это, но детская обида не исчезала, а накоплялась за годы, прожившие без должного внимания матери и игнора такой просто истины, что у нее есть дочь. Роберт был более благосклонен к Изабель, он, напротив, любил ее больше чем Александра. Ему нравилось воспитывать сильную и независимую девочку, которая с возрастом приобретала внешность матери и его характер. С раннего возраста у Иззи появился интерес к кулинарии и Роберт охотно ее поддерживал в этом начале.       Между взрослыми пытался протиснуться маленький голубоглазый мальчик. Похоже семейной чертой была обделена только Изабель, но я, напротив, считаю это уникальностью, а не недостатком моей девушки. Макс Лайтвуд по сравнению с родителями выглядел немного неряшливо, а большие ему очки сползали с носа. Мальчик теснился между уверенными людьми и, увидев Изабель, побежал к сестре под укоризненный взгляд обоих родителей. Иззи раскрыла себя для объятий младшего, позволяя ему свисать с ее шеи. Аромат маленького Макса заставил меня расширить глаза от удивления.       Макс был омегой. Как к этому относились Роберт и Мариза? Они — взрослые люди, которые в силу своего опыта контролировали свои сущности, не позволяя себе вольностей. Молодежь (по сравнению с ними) как я принимала специальные блокаторы запаха, ощущений. Изабель и я принимали специальные таблетки, которые никак не влияли на наш вкус и запах окружающей среды, направляя всю свою защиту на наше естество и сопротивление чужим запахам. Внешне оба родителя были относительно спокойны. Но мне все-таки кажется, что они были расстроены отпрысками. В каждом был изъян. Александр нашел свою любовь в взбалмошном Магнусе, который старше его на три года. Изабель была альфой и, навряд ли, она бы захотела заводить отношения с парнем-омегой. А Макс… Макс, мне так было жаль мальчика, ведь он был омегой, что явно отрицали его родители. Тем не менее они не могли скрыть его естественный запах. Такой тонкий и явно манящий для альф.       Самый младший Лайтвуд довольно лепетал что-то о «Наруто» и Звездных войнах, заставляя меня и Алину (как невольных слушательниц) умилится. Тем не менее при его родителях мы этого не выдавали, внешне оставаясь беспристрастными.  — Привет, умник. — Макс надул щеки и отпустил свою сестру. Изабель встала и, слегка наклонив голову вниз, поприветствовала обоих родителей:  — Отец, мам. — С Робертом, который едва улыбался, тем не менее в его глазах была радость встречи с дочерью, у Изабель было крепкое рукопожатие. С Маризой все обстояло иначе. Женщина даже не притворялась радостной и стояла на месте, не двигаясь, когда Изабель сделала вид, что обнимает ее (точно для Макса), но на самом деле она даже не касалась матери. Если взгляд Маризы был беспристрастным, словно перед ней стояла не дочь, а незнакомка; то Изабель со всем презрением и ненавистью смотрела на свою мать. Я понимала ее, так как сама ненавидела Джослин, из-за того, что она бросила нашего отца и нас с Себастьяном. Она иногда звонила (скорее всего ее заставлял Люк) нам, но с ней в основном говорил брат. Я же женщину посылала на три буквы и говорила ей больше не звонить, но она (Scheisse! — блять!) все равно звонила нам. Кроме ненависти и едкости от меня она ничего больше не слышала, а брат был более благоразумен. Мне бы его самоконтроль.  — Рад тебя видеть. — Со всей искренностью произнес Роберт. Я была готова поверить в его слова.  — Могла бы выглядеть опрятней. Зря мы тебя сделали главой ресторана? — Лайтвуд-старшая не удержалась от колкости. Язва, она мне сразу не понравилась. Даже если ее слова и задели Изабель, то моя девушка не показала этого. Мариза игнорировала меня и Алину, будто мы были пустым местом, зато Роберт был явно рад увидеть нас обоих.  — Алина Пенхаллоу, все также шалишь и делаешь непревзойденный Дайкири? — Алина усмехнулась и заметно расслабилась — видимо еще до главенства Изабель она была знакома с бывшим хозяином и у них были теплые отношения.  — Да, для вас можно и двойной.  — О, я польщен, а как дела с твоим увлечением? Еще никто не выпил стопку текилы быстрее тебя? — Алина смутилась. Я не могла понять, что именно означали их гляделки, но это было точно личное. Возможно, они имели в виду обстоятельства на личном фронте Пенхаллоу, которые были так себе. Алине было трудно найти себе кого-нибудь. Ведь она была бетой, а они не особо интересовали альф. С обычными людьми встречаться у нее не было желания и времени.  — К сожалению, нет.       Роберт перевел свой взгляд на меня: в нем пылали восхищение и неподдельный интерес ко мне. Как я давно его не видела.  — Кларисса Моргенштерн, — Мариза поморщилась — явно не ожидала увидеть во мне раздолбайку, хотя одна моя фамилия звучала многообещающе, — ты так выросла.  — Ничуть. — Я фыркнула, но все же обняла старого друга моего отца.  — Ну, я не про рост. Рад, что ты согласилась. Что же случилось? — Я не хотела говорить о здоровье отца в присутствии его жены.  — Перемены. — Такой ответ устроил Роберта и он снова обратился к дочери, которая с удовольствием слушала активно жестикулирующего младшего брата.  — Мы зашли не надолго, чтобы поприветствовать вас.  — Даже не зайдешь на кухню к Алеку? — Изабель обращалась к отцу, придерживая младшего брата.  — Нет, у нас будет время потом. Судя по всему у вас будет на днях инвентаризация, — Изабель кивнула и даже не стала спрашивать у Роберта откуда он это знал, — поэтому на выходных мы можем устроить семейный ужин. Все-таки я так и горю желанием увидеть моего внука! — Воодушевленно проговорил Лайтвуд, а потом подозрительно посмотрел в мою сторону. — Ты, Кларисса, тоже приглашена.       Я обалдела от этого заявления. Моя девушка тоже. Мы переглянулись и, пожав плечами, Изабель мельком улыбнулась отцу.  — Рада буду прийти, хотя мне как-то неловко. — Я мельком взглянула на недовольную таким раскладом Маризу. Роберт явно вставлял ей палки в колеса.  — Ну что ты, знаешь, что Валентин мне как брат, которого у меня никогда не было, кстати, как он там поживает? — Я сглотнула, но все же ответила мужчине, успевшего приобнять меня за плечи:  — Все хорошо.  — Ну вот и отлично. — Фыркнула до этого молчавшая Мариза.  — Тебе подойдет в шесть часов, Изабель? — Мягко спросил Лайтвуд у дочери.  — Да, у меня дома. — Я, даже об этом никогда не задумываясь, никогда не была у Изабель дома. Она всегда приходила ко мне. Я только знала, что она живет рядом и все. Где-то на затворках сознания появился червячок сомнений.  — Ладно, я завтра к вам еще загляну. — Макс загрустил, а Изабель его погладила по голове, прошептав ему что-то на ушко. Его лицо тотчас посветлело и он с улыбкой посмотрел на меня. Я попрощалась с маленьким Лайтвудом. — Пошли, Макс.       Роберт осторожно взял сына за руку и все семейство покинуло ресторан. Изабель рядом тяжело вздохнула. Что же, я и сама была не рада перспективе в виде ужина с Маризой.