Убегая от закона, она нашла любовь

POV автор Бет все так же лежала без сознания, вот уже три дня. Умпа-лумпы врачи, ломали головы как же вывести ее из этого состояния, но в голову ничего не приходило ни одному из них. Единственное что им оставалось, это следить за ее здоровьем, сбивать температуру и докладывать о ее состоянии кондитеру. Лечащий Бет врач, колол ей жаропонижающие, в то время как девушка зашевелилась на кровати и замычала, после чего медленно схватилась рукой за горло, чуть скривившись. Умпа-лумп сразу спохватился, сказал медсестре оповестить Вилли о пробуждении пациентки, и стал наблюдать, как девушка приходит в себя. Конец POV автор POV Элизабет Голова ужасно болела, все тело вспотело, горло, будто огнем жжет, легкие болят при каждом вздохе, а ног вообще не чувствуется. Еще неимоверно сильно хотелось пить. Во рту, будто в пустыне. «Надо открыть глаза…», подумала я и попыталась поднять, будто наполненные свинцом, веки. Спустя несколько попыток, я все же разлепила веки. Ох, лучше бы не делала этого… в глаза сразу ударил яркий свет, от чего я съежилась. По ощущениям я смогла понять, что лежу на кровати, причем, на довольно-таки мягкой, чем изрядно отличалась от моей кровати. «Интересно, где я? Ничего не помню, … голова гудит…», с этими мыслями я сфокусировала взгляд на белоснежном потолке. Вдруг я заметила боковым зрением движение возле себя и какой-то не разборчивый голос. Повернув голову налево, мои глаза расширились до неимоверных размеров. Передо мной суетились маленькие человечки, в костюмчиках врачей, и одинаковыми лицами, и все разговаривали на неизвестном мне языке, и писклявым голосом. Подумав, что это галлюцинация, я потерла тыльными сторонами ладоней глаза, и еще раз посмотрела влево. Человечки не исчезли, и все так же что-то увлеченно обсуждали на непонятном мне языке. Один из этих человечков, увидев, что я пялюсь на них офигевшыми глазами, подошел ко мне, от чего я рефлекторно дернулась вправо. Человечек остановился, подошел к тумбочке, налил что-то в белый, пластиковый стакан и протянул мне. Я недоверчиво покосилась на стакан, и, взглянув на человечка, отрицательно покачала головой. Человечек настойчиво протянул мне стакан, от чего я нервно сглотнула. Взяв пластиковый стакан с теплой жидкостью из его крохотных ручек, я посмотрела в стакан, на коричневую жижу. Я поднесла стакан к носу и понюхала содержимое. «Похоже на какао», пронеслось у меня в голове и, собравшись с мыслями, отпила со стакана. Горло приятно согрела теплая жидкость, и я убедилась, что это и есть какао. Допив теплый напиток, я отдала человечку пустой стакан, и благодарно кивнула. Он забрал стакан, и ушел в какую-то другую комнату. Я кое-как села, и опираясь руками о кровать, оглядела помещение. Судя по всему, это больничная палата, но вот только что это за больница такая, в которой врачи — лилипуты? Вдруг дверь палаты открылась и в помещение, вальяжной походкой, вошел мужчина с тростью, в цилиндре, рединготе и с короткой стрижкой. Я сначала нахмурилась, и непонимающе посмотрела на этого, странно одетого типа, но потом меня будто стулом по голове треснули. Воспоминания так и лились в голову, от чего выше упомянутая, раскалывалась на двое. Я вспомнила, как убегала от полиции, как перепрыгнула забор шоколадной фабрики, как скрылась за гаражами, где потом меня и нашел этот тип, или же — Вилли Вонка, владелец и создатель этой огромной фабрики. Это что же получается? Я сейчас, нахожусь на фабрике самого Вилли Вонки? «Охренеть», все, что и пронеслось в моей голове, после чего я перевела взгляд на кондитера, который что-то говорил маленьким человечкам, которые выстроились вряд и не перебивая, слушали шоколадника. Я наблюдала за этим процессом, мягко говоря, удивленным взглядом. Нет ну, а как бы Вы, реагировали, если бы перед вами, выстроившись вряд стояли лилипуты, с абсолютно одинаковыми лицами, и покорно слушали какого-то мужчину, который одет как в 19 веке? Я думаю, что точно бы не смотрели спокойно на это. Пока я размышляла, кондитер закончил свою речь, и лилипуты, скрестив руки, откланялись и разбежались. Кондитер выпрямился и повернулся ко мне, буравя меня изучающим взглядом. Мне сразу стало не по себе. Я не люблю когда на меня кто-то слишком сильно пялиться. Вообще не люблю, когда кто-то обращает внимание на мою скромную персону. От такого проницательного взгляда со стороны кондитера, я вжалась спиной в стенку, и следила за каждым движением шоколадника, нервно сжимая в руках одеяло. — Не бойся, я не причиню тебе вреда, я всего лишь задам несколько вопросов, — спокойно сказал кондитер, и присел на стул, возле моей кровати. — Какие еще вопросы? — я недоверчиво посмотрела на него, попутно офигевая от своего охрипшего голоса. Слова выговаривались с трудом, так как горло очень сильно болело. — Я понимаю, что тебе больно разговаривать, но все же, ответь на вопросы. Кто ты, и что ты забыла на моей фабрике? — уже с раздражением в голосе, с прищуром смотря на меня, спросил Вилли. И что мне ему ответить? Что я бездомная воровка, которая, не имея еды, стащила с магазина несчастную булку, что бы угомонить голодный желудок, и на этом попалась охраннику, и, удрала от копов, что бы мою задницу, не трахали здоровенные мужики в тюрьме? Нет, не хочу… тем более я проникла на его собственность, меня разыскивает полиция, вряд ли он укроет воровку у себя на фабрике, да еще и после того как его самого ограбили. Не хочу в тюрьму… мне рано становится зеком… я должна думать о своем будущем, как-то жить дальше, а не подыхать за решеткой. Хотя… какое у меня может быть будущее? Одна, бездомная, безработная, больная девушка, которая ворует чтобы не помереть с голоду, под мостом, в -20 градусов, вряд ли может чего-то добиться в этой жизни. Так что, мне совершенно нечего терять. Вызовет полицию — ну и пусть. Будь что будет. — Эй! Ты меня слышишь?! — прокричали мне буквально в лицо, потормошив меня за плечи, тем самым, выведя меня из раздумий. Отойдя от мыслей, я кивнула кондитеру, и тот отпустил мои плечи, сел ровно, и посмотрел на меня ожидающим взглядом. Я тяжело вздохнула, от чего мои легкие неприятно закололи, и я поморщилась. — Ну что ж. Меня зовут Элизабет Джонс. На вашей фабрике я не забыла ничего, кроме как временного укрытия от полиции, — с трудом проговорила я, немного сдавливая рукой горло, которое сильно жгло. — Отсюда и третий вопрос. Почему ты убегала от полиции? — с интересом спросил кондитер, не сводя с меня взгляда. Не доверяет? Хм, это не удивительно. Кто будет доверять не знакомой, больной девушке, которая проникла на чужую территорию в попытках скрыться от полиции? Разве что дурак. — Потому что я украла в магазине еду. И сразу отвечу на последующие вопросы, украла я, потому что у меня нет денег, а нет денег, потому что я безработная, а безработная, потому что никто не берет на работу бездомную, без высшего образования девушку, да еще и не презентабельного вида. На этом ваши вопросы закончились? — выпалила я, с трудом игнорируя нарастающую боль в горле и легких, и не давая сказать шоколаднику и слова. Мне было очень не приятно когда какой-то левый человек начинает расспрашивать меня о моей жизни. Кондитер, выслушав мою пламенную речь, хмыкнул, слегка кивнул и продолжил буравить меня взглядом. Мне снова стало не по себе. «И чего он так смотрит? Дырку скоро прожжет», подумала я, косо смотря на кондитера, который, кажется, завис. — Что же, мое любопытство удовлетворено. Можешь пока что остаться на фабрике, до выздоровления, — натянув улыбку, сказал кондитер. От его слов я, мягко говоря, офигела. «Он что серьезно?», — И да. Я серьезно. Моя совесть не позволит мне выставить тебя на улицу, в больном состоянии. Тем более, твои ноги обморожены, так что вряд ли ты сможешь ходить, — подняв указательный палец вверх, проговорил кондитер. С каждым его, словом мои глаза увеличивались в размерах. Так вот почему я ног не чувствую. Конечно, ходить зимой, в мороз, в кедах. Чего еще ожидать. — Но, как же мне теперь передвигаться? — отойдя от шока, спросила я. А ведь и вправду, как? В туалет то ходить я должна. Тем более, я на самой великой и не вероятной в мире, шоколадной фабрике, не сидеть же мне на месте и пялится в стену. — Ах да, — произнес кондитер, и позвал одного из лилипутов, который через минуту вкатил в палату инвалидную коляску. Мои брови поползли вверх. Мда-уж, дожилась. Уже в инвалидном кресле ездить буду в свои то 20 лет. Ну, что поделать, придется, — думаю, этого пока что хватит. Умпа-лумпы будут приглядывать за тобой, и лечить, а пока что, отдыхай. И как всегда не вовремя, мой желудок решил напомнить о себе и раздался звуком умирающего кита, который услышали не только присутствующие в палате, а еще и все кто находился на фабрике. Я залилась краской, и спрятала лицо в волосах. Кондитер переглянулся с умпа-лумпом и обратился ко мне. — Через час будет ужин, умпа-лумпы проводят тебя к столовой. До встречи, — своим привычным тоном сказал мистер Вонка, и ушел из палаты. Меня еще и накормят. Офигенно. Я хоть и ужасно голодна, но я терпеть не могу, когда меня жалеют. А именно это, я думаю, и делает кондитер. Просто из жалости, разрешил остаться на фабрике. Из жалости сказал своим лилипутам лечить меня. Все из жалости. И это бесит. Очень бесит. Я конечно благодарна кондитеру, что не дал мне подохнуть на морозе, но все же жалость к себе я не терплю. «Да твою ж мать, этот человек спас твою задницу от смерти на холоде, а ты еще вы#бываешься тут! Ты вообще должна благодарить его, а не сидеть и думать с чего вдруг он такой добрый к тебе!», твердило мое подсознание, и я решила послушать его. Действительно. Этот человек переборол свои принципы, и помог мне, пустил постороннего человека к себе на фабрику, заставил своих рабочих бросить работу и лечить меня, предложил мне пожить на фабрике до полного выздоровления, а я еще не довольна. Это эгоистично. Наплевав на свои принципы, я подозвала к себе двух умпа-крусов… или как он их называет? Умпа-крусы…умпа-лампы…умпа-лумпы.…О! Умпа-лумпы, точно. Я подозвала к себе двух умпа-лумпов и попросила, чтобы те помогли мне сесть в кресло-каталку, и показали, где находится ванная. Те кивнули, и помогли мне с кровати, пересесть в кресло, и показали пальцем на белую, деревянную дверь, которая вела в ванную. Благодарно им, кивнув, я покрутила колеса коляски, и тем самым сдвинулась с места. Хм, не плохо. Еще несколько таких движений, я уже была у двери. Щелкнув выключателем, я открыла дверь, и въехала в небольшое светлое помещение. Прикрыв за собой дверь, я огляделась. Комната отделана в белый тонах, стены покрыты белой плиткой, такого же цвета ванная с душем, унитаз, умывальник и рамка вокруг зеркала. По бокам раковины, находились две деревянные тумбы, покрашенные в белый цвет, в которых я отрыла два махровых полотенца, новую зубную щетку, пасту и мыло. Поудобней устроившись напротив умывальника, я включила воду, и на удивление, она была теплой. Я же привыкла к тому, что каждый раз нужно мыться холодным, топленым снегом, а тут такая роскошь. Я сняла с зубной щетки упаковку, и, выдавив на нее мятную, белую пасту, принялась чистить зубы. Почистив зубы, я сплюнула остаток пасты и прополоскала рот, после чего умыла лицо с мылом. Закончив процесс умывания, я хотела посмотреть на свое отражение в зеркале, но будучи в сидячем положении, сделать этого не смогла. Тяжело вздохнув, я выехала из ванной. Умпа-лумпы позвали меня принять пилюли, уколы и погреть ступни в горчичной воде. Самое неприятное — это уколы. Я до ужаса боюсь уколов. Так что сделать мне укол, было очень проблематично для маленьких человечков. Больше всего, наверное, пострадали их маленькие барабанные перепонки. Да и, наверное, вся фабрика слышала мое мнение по поводу уколов, и мои попытки убежать из палаты, в то время как за мной гонялся врач со шприцом в руке. М-да, веселуха. С горем пополам мне все-таки сделали тот злополучный укол, но для этого нескольким умпа-лумпам пришлось держать меня что есть силы, и запихнуть в рот что-то на подобии кляпа, так как кроме душе раздирающих криков, из моего рта лились еще и нецензурные высказания. А этот народ, видимо очень категорично относился к таким словечкам. Освободив меня, наконец, они проводили меня к большой столовой, в которой, уже собрались несколько умпа-лумпов, и сам кондитер. Я подъехала к столу, и оглядела его. Живот сразу заурчал, а рот наполнился слюной, от вида разнообразных блюд на столе. — Угощайся. Ты, наверное, очень голодна, — натянув улыбку, проговорил кондитер, кивая на еду. Я согласно кивнула, и, чуть помешкав, взяла себе ножку цыпленка, салат «Цезарь», картофельное пюре и тортик на десерт. Пожелав кондитеру приятного аппетита, я принялась уплетать за обе щеки еду. Желудок был доволен, я была довольна. Голода уже не чувствовалось. Когда нам принесли чай и всякие вкусности, которые изобрел мистер Вонка, мы стали мило беседовать, попивая сладкий, зеленый чай вместе с вкусными шоколадными изделиями. Так и прошел этот день. Впереди еще много интересных, веселых, и не очень, событий. А на этом, все… Продолжение следует…