Shelter. Blood will out.

Утром Ноэль разбудили звуки, которые доносились из комнат, что окружали его комнату со всех сторон. Вся семья собиралась на выход: родители то и дело поднимались наверх, сестра шумела феном, а из комнаты брата доносились звуки тяжелой музыки, что Ноэль слышал даже тогда, когда накрыл голову подушкой в надежде еще чуть-чуть поспать. Один раз в его комнату зашла даже мама, и Ноэль, услышав ее шаги у порога комнаты, быстро растер лоб рукой, приняв очень беззаботную позу, будто весь этот хаос в доме по утрам его абсолютно не волновал. Мама только коснулась лба рукой, тихо вздохнула и поставила на тумбочку около его кровати стакан воды, положив рядом три разные таблетки. Потом она вышла и попросила Мэдиссона сделать музыку потише, и Ноэль услышал, как тот сказал, что совсем забыл, что брат болеет. Ноэль вздохнул еле слышно и перевернулся набок, посмотрев в стену, на которой висели фотографии. Больше всего там было фотографий Хантера вместе с ним, сделанные за эти два года. Еще была пара фоток семьи и бабушки, которая его очень любила. Похоже, единственный человек, который действительно когда-то его любил. Среди всех этих фотографий была та, которая вроде бы ничем не выделялась, но Ноэль посмотрел на нее сразу, чуть сжав губы и прищурившись. Сперва могло показаться, что на фотографии была просто изображена природа. Летняя и зеленая природа, потому что фото было сделано в местном парке, недалеко от дома Дьюртонов. Но Ноэль знал, что смотреть нужно было на правую часть фотографии, где около одного из деревьев стоял Джексон Уэй, на котором были надеты большие солнцезащитные очки и который держал во рту сигарету, опустив руку в карман за зажигалкой. Ноэль сделал это фото еще год назад, в июне, случайно заметив Джексона в парке, имея с собой фотоаппарат. Сам Уэй ничего не заметил и, разумеется, не знает о существовании этого фото, а все, кто был когда-то в его комнате, думали, что Дьюртон просто сфотографировал красивую природу. Не больше. Ноэль всегда хранил эту фотографию как что-то особенное, ведь по фотографии нельзя определить, какое человек на самом деле дерьмо. Но теперь что-то все-таки изменилось, потому что, даже смотря просто на фотографию, Ноэль вспоминал тот вечер, бухого в край Уэя и его пришибленных дружков. И становилось слишком противно, а еще глаза резало, будто в них песка насыпали. Ноэль сначала зажмурился, глубоко вздохнув и слушая, как хлопнула входная дверь, а потом все-таки вылез из-под одеяла и подошел к этой стене, открепив от нее эту фотографию. Он посмотрел на нее пару долгих и тихих минут, а потом спрятал ее в стол, громко закрыв ящик. Он не хотел закрывать его так громко на самом деле, просто так получилось. Ноэль покосился опять на эту стену, где уже не было этой зеленой фотографии с незаметным на ней хулиганом школы, а потом вышел из комнаты, чтобы насладиться долгожданной тишиной. Все равно заснуть не получится. Ноэль как раз думал о том, проснулись ли Джил и Тайлер сейчас и долго ли они вообще спали. По идее, они ничего не делали целыми днями; ни школы, ни работы, можно спать, сколько захочется. Ноэль хотел был жить так, с одной стороны, с другой, он понимал, что так точно бы не смог, поэтому они произвели на него сильное впечатление, поэтому он считал их какими-то очень сильными, если они могут жить только вдвоем без целого мира в таких условиях и называть такую жизнь «прелестью». Ноэль видел, как Джил был влюблен в этот дом, который стал их с Тайлером убежищем на все это время. Именно поэтому они пугали всех и даже угрожали Ноэль в первый раз. Они боятся, что когда-нибудь кто-то их оттуда выгонит и они останутся абсолютно одни в этой чужой для них жизни, в которой им нет места. А так у них был Довентри, а остальное было вовсе не важно. Когда в дверь кто-то настойчиво постучал, Ноэль, сидящий на кухне и читающий утреннюю газету, очень удивился, уткнувшись взглядом в холодильник и даже забыв как дышать. Сначала он подумал, что это вернулись родители или брат с сестрой, которые могли что-то забыть, тем более что с их ухода прошло совсем немного времени. Потом он подумал, что это мог быть Хантер, и Ноэль испугался этого больше, ведь он совсем не был готов видеть друга с этими синяками на лице. Ноэль сначала хотел притвориться, что не слышит, что слишком крепко спит и вообще слишком болен, чтобы спускаться, но кто-то был слишком настойчив, и это даже выводило из себя. Он нехотя поднялся и подошел к двери, не спеша открыв засов и открывая ее вполне спокойно, без подозрений. Ноэль не знал, каким было его лицо в тот момент, когда он увидел на пороге своего дома Джексона Уэя, который, в отличие от Дьюртона, с какой-то скукой посмотрел ему в глаза, скривив губы. — О нет, проваливай, — твердо, но неубедительно сказал Ноэль, резко дернув дверь на себя, чтобы ее закрыть прямо у него перед носом, но ему помешала сделать это нога Уэя, которую он выставил вперед прямо перед дверью. У Ноэль начиналась паника. — Дьюртон, спокойно, я же все равно снесу тебе дверь, если что, — любезно сказал Джексон, поднимая свои солнцезащитные очки, которые носил почти всегда, чего Ноэль прочно не понимал из-за климата Рэдхилла и частого отсутствия солнца. Слова Джексона его хорошенько встряхнули и заставили отпустить ручку двери, все равно оставаясь стоять половиной тела за самой дверью, будто бы она его офигенно прятала от старшеклассника. Ноэль как-то враждебно уставился на Джексона, но ему только казалось, что он смотрел на него враждебно, сам же Джексон никакой ненависти по отношению к себе почти не почувствовал. Дьюртону очень хотелось спросить, какого черта он делал у него дома сейчас, как вообще нашел его дом и как узнал его адрес. Потом он понял, что Джексону легко мог кто-то сказать об этом, а сам он, видимо, просто дожидался, когда вся его семья уйдет. Когда он останется один. Зашибись. У Ноэль даже под ложечкой засосало от тупого страха и наглости этого человека. — Болеешь, значит? Какое совпадение, заболел сразу после позавчерашнего, — усмехнулся Джексон, и Ноэль перемнулся с ноги на ногу, сжав губы в одну линию. Он очень хотел сказать ему… хоть что-то. Хотел прогнать его, сказать, как ненавидит. Спросить, не охренел ли он так просто заявляться сюда теперь. Хотел даже сказать ему, что он закричит и поднимет на уши соседей, если он решит что-то сделать. Но он молчал, потому что слова не шли. И он ненавидел себя за этот ступор.- Ничего, синяки пройдут, и перестанешь «болеть», не беда, — хмыкнул уже серьезней Джексон, оглядывая внимательным взглядом его лицо.  — Ты пришел, чтобы сказать о том, как я плохо выгляжу, или что? — спросил Ноэль, выдавив из себя эти слова с какой-то больной силой. Он чуть изогнул бровь, а Джексон посмотрел ему в глаза, скривив губы. — Нет, пришел посмотреть, как ты «болеешь», ведь, судя по словам твоего дружка, ты чуть ли не при смерти. — Если бы я пришел в школу, все бы заметили то, что ты любезно оставил на моем лице, — вдруг сказал Ноэль, чуть склонив голову набок, — и я бы рассказал все, будь уверен. У тебя были бы проблемы. — Как мило, что ты обо мне заботишься, — с фальшивой теплотой произнес Джексон, чуть выпятив губы вперед. — Да мне плевать на тебя, мне стыдно будет о таком говорить, а еще я не хочу видеть тебя, поэтому «болею», — выпалил, сорвавшись, Ноэль, быстро вдохнув в легкие воздуха, чтобы не горячиться. — Успокойся, ты слишком нервный, — небрежно кинул Джексон, отчего взгляд у Ноэль стал просто убийственным и каким-то мучительно непонимающим чего-то. Он выглянул из-за двери чуть больше, метнув взгляд на ногу Джексона, которую тот до сих пор держал между дверью и косяком.- Я пришел просто поговорить. Серьезно, просто разговор. Пошли, прокатишься со мной кое-куда, — сказал Джексон, указав рукой назад, на стоявшую прямо за ним машину. Ноэль вытаращил глаза на эту машину, а потом перевел их на старшеклассника, пару раз моргнув. — Я никуда с тобой не поеду, я что, совсем спятил? — выдал он, быстро покачав головой.- Говори что хотел и уходи, не помню, чтобы так хотел тебя увидеть сегодня… — Блин, Дьюртон, ты невыносим. Если я сказал, что хочу поговорить в машине, то это значит, что я хочу поговорить в машине, понял? — сказал Джексон, дернувшись вперед и еще чуть-чуть приблизившись к Ноэль, который прирос к месту, не представляя, что ему делать, ведь он был в своем доме. Это был ЕГО дом, и Джексон его так просто не вытащит отсюда. Если нужно, он и правда подключит соседей, он ведь мог.- Прекрати меня шугаться, ничего я тебе не сделаю. Говорю же, есть разговор. — Ты правда думаешь, что я сяду с тобой в одну машину и уеду куда-то? — немного даунским голосом спросил Ноэль, глядя на Джексона как-то исподлобья. Уэй закатил глаза и дернул головой, кажется, выходя из себя. — Да, я так думаю, потому что из школы ты переводиться пока вроде не планируешь. — А при чем тут это? — Да при том, что тот жалкий лист из твоего дневника до сих пор у меня, и если никто не узнает, что я почти спустил нашего ангелочка с небес позавчерашним вечером, то все узнают хотя бы о содержимом этого листа, — Джексон коварно дернул бровями и посмотрел на Ноэль очень подлыми глазами, почувствовав свое превосходство и заметив на его лице растерянность.- Причем я не просто расскажу, как ты мне там сто раз в любви признался, я опубликую везде фотки, чтобы все сами увидели эти прекрасные, пламенные и голубые цитаты, которыми исписан весь лист. Так что выбирай, Дьюртон, либо ты едешь со мной, либо можешь вообще не выздоравливать, — быстро закончил Джексон, снова резко указав на свой автомобиль. Ноэль был в шоке от такого поворота событий и шантажа, которым его припугнул Джексон. Повод молча сесть в машину был очень весомым, но он все равно боялся, что слишком пожалеет об этом потом. — Куда ты хочешь поехать? — бесцветным голосом произнес Ноэль, чуть приподняв брови. Джексон заметно расслабился, остудив пыл, будто Ноэль УЖЕ согласился с ним ехать и ему не придется вытаскивать его силой. — Да пару раз вокруг города прокачу и верну обратно домой, блин. Куда мы с тобой в принципе можем поехать? — усмехнулся Уэй, покачав головой.- Брось, это для разговора. И решай побыстрее, слишком много времени на тебя трачу. — Я и не просил, — фыркнул Ноэль, сложив руки на груди, но почти сразу же их расцепив.- Сейчас выйду, — мрачно сказал он, сделав шаг назад и схватившись за ручку двери. Джексон только посмотрел на него взглядом типа «только посмей меня обмануть» и ногу все-таки убрал, снова нацепив на нос свои очки. Ноэль и не думал обманывать. Он, конечно, мог, но риск был слишком велик, а Джексон мог совершить любую подлость, ему от этого ничего бы не было. Точнее, может, и было бы, но ему плевать, как и всегда. Дьюртон сел в его машину на переднее сидение, сто раз еще подумав, перед тем как сделать это. Все сто раз что-то внутри твердило ему не совершать глупости и идти обратно в дом, но он почему-то очень мастерски это проигнорировал. Джексон завел машину и стал разворачиваться, постоянно глядя в боковое зеркало. Ноэль же сидел тихо, зажав руки между ногами и вжавшись спиной в спинку сидения, глядя вперед, на чистую, без единой машины дорогу и похожие друг на друга один в один дома. Он чувствовал себя очень странно наедине с Джексоном Уэем, да еще и в его машине. Раньше он Джексона видел только в школе, ну, еще иногда пересекался с ним в городе. Их разговоры были короткими, носили какой-то издевательский характер, но всегда почему-то были очень легкими. Выходило так, что Джексон что-то говорит Дьюртону, Ноэль кидал что-то в ответ, и Джексон, если находил, к чему можно было прицепиться, то цеплялся, назойливо докучая Ноэль, а если не находил, то их разговор на этом и кончался. Хантер всегда думал, что Ноэль было опасно нарываться на Уэя, да так, впрочем, считали все остальные. Только вот это не было правдой. Джексон всегда прикапывался к Ноэль как-то безобидно, больше упиваясь самим процессом, а не реакцией Дьюртона на это. Ноэль был тем, к кому Джексон мог всегда пристать, обозвав как-нибудь или сказав ему что-то, что точно его разозлит, но он не подаст виду. И это не было смертельно опасно или обидно, да и сам Ноэль понимал, что все то, что говорил ему Джексон, было не слишком-то и обидно, с теми, с кем у него были проблемы, он вел себя намного хуже, а Ноэль его даже не бесил. Он его забавлял даже, поэтому они «общались» часто по пять-семь фраз за один раз. Все было достаточно безобидно и даже несерьезно, поэтому Ноэль так шокировало то, что Джексон полез к нему тогда вечером, действительно собираясь причинить ему вред и сделать больно. Он ведь никогда Дьюртона-то и не бил и никогда не относился с такой агрессией, как это было тогда, хотя Ноэль успел подумать, что все это было из-за его дневника. Такие, как Джексон, плохо относятся к геям и очень стремаются, если такие на них западают. Это почему-то портит их репутацию как бы, поэтому, может, он так разозлился, желая Ноэль за его чувства «проучить», чего Дьюртон, опять же, не понимал, потому что вообще не понимал всей этой жестокости и чем вообще он это заслужил. Уэй шокировал его и во второй раз, когда утром заявился к нему домой и предложил куда-то с ним уехать. Точнее, не предложил, а заставил, потому что Ноэль себя чувствовал сейчас загнанным в угол, в какой-то ловушке, которой ему служила эта машина. Он только смотрел на рекламные вывески и тротуары, понимая, что открыть дверь и выпрыгнуть отсюда он все равно не сможет: машина ехала на большой скорости. В сторону Джексона он почему-то смотреть не хотел. Боковым зрением он видел, как тот постоянно менял положение рук на руле, как он смотрел в зеркала и как снял очки, положив их в бардачок. Ноэль слышал, как он дышал и как периодически вздыхал, причем очень сложно, как если бы у него был забит нос или сдавлена чем-то грудь. Ноэль убивала тишина, заставляя просыпаться паранойю, которая рисовала в его голове какие-то ужасные картины, и Джексон, будто услышав его, оживился, поставив локоть на дверь машины и сказав: — Короче, я хотел сказать, чтобы ты не стремался ходить в школу и не притворялся вечно больным, — Ноэль чуть сдвинул брови, посмотрев вперед именно тем взглядом, который обычно ничего не видел, а просто бессмысленно смотрел. — Ты о чем сейчас? — спросил он, не очень привыкнув к тому, что Джексон все понял с самого начала, как только Хантер сказал, что Дьюртон «заболел». — Я о том, что твой друг может выгораживать тебя, сколько захочет, а ты можешь бесконечно притворяться больным, но этого не нужно, — пожав плечами, ответил Джексон, проведя рукой по своим волосам.- Я ничего тебе не сделаю, если хочешь знать, и я никому не рассказал о том, что тогда было. И они не расскажут. Поэтому если ты из-за меня не ходишь в школу, то знай, что зря. Ноэль в каком-то ступоре повернул голову на Джексона и посмотрел на его профиль. Нет, улыбки на губах не было, а глаза не сверкали чем-то очень подлым и злым, значит, он сейчас не врал. И не хотел его задеть. И не пытался как-то подстебнуть или обмануть, и диктофона здесь тоже нигде не было. Дьюртон не понимал, что происходило. — Зачем ты мне это говоришь? — тихо спросил он, усмехнувшись.- В смысле, тебе разве не плевать, хожу я в школу или нет? И на то, что я думаю, тебе не плевать? Позавчера мне показалось, что ты класть на это все хотел… — Дьюртон, если я это говорю, то значит, так нужно, понятно? — не так спокойно, как до этого, сказал Уэй, прибавив скорости и обгоняя едущую впереди машину.- В общем, я был бухим тогда. В стельку просто. Я бы докопался до любого, кого встретил бы… ну, конечно, не так, но все равно. — «Не так»? — повторил Ноэль с каким-то возмущением.- Тогда почему именно ко мне ты прикопался в «таком» смысле? Чем я хуже остальных? — Ой, да ничем ты не хуже, не начинай истерику, ладно? — быстро перебил его Джексон, чуть подняв руку в соответствующем жесте, чтобы заткнуть Ноэль.- Если бы я встретил того же Хантера, к примеру, я бы точно не полез к нему, чтобы ему вставить. С ним как-то… не так, не интересно, — добавил он, поморщившись оттого, что не мог подобрать нужное слово. Ноэль посмотрел на старшеклассника просто убийственным взглядом, кажется, забыв про весь свой страх перед ним, который испытывал до этого. — А на меня нападать у старого кладбища вечером, значит, интересно? — усмехнулся он, обиженно кивнув.- Круто. Ты, наверное, долго ржал с друзьями с моей реакции, да? Это же так забавно и увлекательно — попытаться изнасиловать человека! — Дьюртон, я не ржал, — твердо и терпеливо сказал Джексон, чувствую на себе какое-то раздражающее давление.- Я не ржал, я был бухим в стельку, поэтому даже ржать не мог нормально, как и соображать. Я хотел приколоться, ясно? Ты просто под руку попался. Оказался в ненужное время в ненужном месте, вот и все. И я правда не понимаю, чего ты, как телка, трясешься за свою девственность, строя из себя жертву, но… — Да я не трясусь за свою девственность! — перебил его Ноэль каким-то обиженным тоном.- Ты в тот вечер пренебрег мной как человеком, понятно? Ты наплевал на то, что мне тоже бывает больно и что со мной нельзя так поступать. Я такой же человек, как и ты, и ты не имеешь права так просто кидаться на людей. — Права мне мои зачитаешь? — устало протянул Джексон, закатив глаза. Ноэль сжал руки в кулаки, зло глядя на его лицо. — Я тебе пальцем в закон еще ткнуть могу, если захочешь. — Нет, не стоит, — театрально произнес Уэй, и так поняв, что так сильно разозлило и обидело Ноэль. Надо же…а ведь Джексон думал, что этот малолетка просто боялся покушения на его задницу, как и боли, а он в этот момент думал о том, какая он личность и как с ним подло обошлись. И что не так было в голове у Дьюртона? — Тебе было плевать, хочу я этого или нет, — сказал уже спокойней Ноэль, отвернув голову к окну, боясь, что просто разрыдается, если он прямо сейчас выгонит его из машины, не став слушать его нотации, — что я об этом подумаю и как я к этому отношусь. Ты прочитал в моем дневнике, что ты мне нравишься… — О, нет, там было написано, что ты меня любишь, — решил все-таки позлорадствовать Джексон, выехав за черту города и поворачивая к дороге, которая вела в объезд Тисовых холмов. Ноэль стиснул челюсти и глубоко вздохнул, почувствовав, как щеки обожгло. — Хорошо, неважно. В любом случае, это не значило, что я хочу, чтобы ты мне вставил со своими дружками. Это мерзко, Уэй. Мерзко то, что тебе так наплевать на людей. Ну, или только на меня. Это даже еще противнее, ибо я не понимаю, что я вообще тебе сделал, чтобы ты со мной так обошелся. Джексон было открыл рот, чтобы уверенно рассказать Ноэль обо всем том, что он ему сделал, обо всех тем пунктах, за которые Ноэль можно было смело оттрахать всей компанией, оставив его потом лежать на земле у кладбища и Тисовых холмов, но внезапно понял, что ему нечего было сказать, потому что Ноэль ему и правда ничего и никогда не делал, жил себе спокойно, ходил в школу, а это Джексон всегда к нему докапывался от скуки. И в том, что Уэй ему понравился, вины Ноэль тоже не было. Он вообще ему ничего не делал, ведь в спор он вступал вторым, а в школе он бы его вообще не замечал, если бы Джексон не обращал бы вечно на себя его внимание. Уэй понял, что он так хотел в чем-то упрекнуть Ноэль, чтобы снять эту невидимую вину с себя, чтобы жалко оправдаться, лишь бы не извиняться перед ним. Хотелось даже сказать, что Ноэль сам виноват в том, что они его чуть не трахнули, ведь он мог вырываться и убедительнее и сильнее. Но потом Джексон понял, что это было вообще абсурдом. — Так, ладно. Ладно, я все понял, — быстро сказал он, чтобы разрушить эту тишину между ними.- Тебе обидно, больно, ты чувствуешь себя униженным, я дерьмо, я понял. Вот только я не преследовал этой цели, когда хотел это сделать, понятно? Я даже не думал, что вообще сделаю это, ведь, я же говорил, я просто хотел приколоться над тобой таким способом. И я вообще не ожидал, что все так будет. Повторяю, я был в стельку. Поэтому… ну… извини, что ли, я не знаю. Я не думал, что ты такой ранимый, все дела, — как-то очень скомкано произнес Джексон, и Ноэль сквозь весь свой шок и недоумение успел подумать, что Джексон, должно быть, никогда и не перед кем не извинялся, если у него это выходило настолько плохо. Но сам факт того, что он это сказал, приводил Ноэль в какой-то дикий ступор. — Я ненавижу тебя, Уэй, серьезно, — бесцветным голосом произнес Ноэль, покачав головой. Джексон только скривил губы, пожав плечами. — Имеешь право. — Мне не стало легче от твоего извинения. Мог бы не утруждать себя, — сказал Ноэль, сложив руки на груди и глядя на деревья, что мелькали в боковом окне. Он медленно соображал, что они были как-то очень далеко от города внезапно. — Мое дело было сказать, — небрежно кинул Джексон, которого упрямство Дьюртона иногда очень раздражало. Он действительно считал, что тот просто строил из себя жертву, ведь ничего так и не было. Да, может, они его и напугали и оставили в подарок эти «чудесные» синяки, но ему никто не вставил. Зачем строить из себя такого униженного и оскорбленного, отказываясь принимать извинения? Джексон медленно покосился на Ноэль, который закинул свою супер-худую ногу на ногу, полностью отвернув от Уэя голову. Джексон был уверен, что это все было от его ангелоподобности. Слишком уж Дьюртон смахивал на чистого и идеального ангела, который внезапно спустился с небес, одарив всех своим светом. От него так и пахло наивностью и какой-то слишком преувеличенной добротой. Он мог обижаться сколько хотел и строить из себя неприступную гору, а потом в один день взять и простить. Но сейчас Джексон вдруг подумал, что как-то перегнул палку. Возможно, внутри него находился действительно какой-то слишком идеальный и милый мир, а еще он был слишком хрупким для такого, как Джексон, чьи действия иногда рушили жизни, не то что душу Ноэль. Он подумал, что если он настолько его задел, если он пошатнул в нем веру во что-то светлое и хорошее, то теперь Дьюртон никогда его не простит, ведь он посягнул на что-то святое, наивное, но святое. И Уэй не понимал, какого черта его так это волнует, ведь он даже не за этим вытащил Дьюртона из дома, а в итоге сейчас сидит, смотрит на него и тихо раздражается из-за того, что эта малолетка не хотела его прощать. — Куда мы едем? — все-таки спросил Ноэль, глядя на бесконечную прямую дорогу, которая уходила далеко в горизонт. — Понятия не имею, Дьюртон, просто едем, и все, — резко отшил его Джексон, сжав руками руль. Ноэль только пожал плечами и снова отвернулся, обидевшись.- Я спросить, вообще, хотел…- сказал Джексон, заметив, что Ноэль заинтересовался, повернув голову совсем чуть-чуть, будто вовсе не хотел этого делать, но голова сама дернулась.- Что за чертовщина произошла тогда в Довентри? Ты же тоже тогда там был. Ноэль вытаращил глаза буквально на секунду и даже задержал дыхание, почувствовав, что попал. В смысле, в этом вопросе не было ничего смертельного, но он все же надеялся, что Джексон не заведет эту тему, ведь отмазываться, что он все слышал, но его это не напугало, смысла не было. А вот сдать Джила и Тайлера, которые ему помогли, он просто не мог. Тем более он бы никому вообще не выдал эту тайну, ведь ей поделились только с ним. — А что произошло? — каким-то наивным голосом, забыв про обиду, спросил Ноэль, повернув голову на Джексона. Тот непонимающе уставился на дорогу, замявшись. — В смысле, что произошло? — переспросил он, усмехнувшись.- Там весь дом ходуном ходил, тебе память отшибло, что ли? — Что ты имеешь в виду? — театрально «не понял» Ноэль, отведя глаза и тоже смотря на дорогу, чтобы Джексон внезапно не понял что-то по его взгляду.- Когда я убежал от вас в Довентри, то спрятался там в одной из комнат и сидел часа два даже после того, как вы ушли. Успокоиться пытался, вот и все. — Так, стоп, — твердо, уже совсем ничего не понимая, сказал Джексон, резко свернув и остановив машину у пустой дороги. Ноэль даже дернулся вперед, уперев руку в бардачок, что был перед ним. Он почувствовал, что сейчас до него будут докапываться, и лучше играть умело и убедительно, что Ноэль делал вообще с большим трудом. — Мы как только зашли в Довентри, там стала происходить какая-то фигня вообще, — сказал Джексон так, будто Ноэль и сам должен был это знать.- Мы сначала искали и звали тебя… — Это я слышал, — кивнул Ноэль, облизнув губы и повернувшись спиной к двери, потому что Джексон оказался слишком близко к его сидению, желая что-то объяснить. — Ну вот. Мы разделились, я вообще наверх этой развалюхи пошел. И потом началась какая-то чертовщина вообще! Двери стали хлопать по очереди, все грохотало и гремело. Пол даже дрожал, я удивлен, как дом не рухнул вообще. Кто-то кричал так, будто его резали, мы даже подумали, что это ты, но даже ты так орать не сможешь, — сказал Джексон, загибая пальцы на руке.- Потом вообще был такой звук, будто бы посуда разбивалась, но мы были в тот момент на кухне, ничего нигде разбиваться не могло. Да, черт возьми, Дьюртон, там вообще весь дом с ума сходил, ты не мог не слышать, что ты гонишь? — с каким-то раздражением выдал Джексон, увидев глаза Ноэль, который смотрел на него с каким-то беспокойством. — Я… не помню такого, — проговорил он, кашлянув.- Может, тебе показалось? — КАК такое могло показаться? — терпеливо спросил Джексон, и Ноэль медленно пожал плечами, чуть округлив глаза.- Ты точно прикалываешься, да? — Да ничего я не прикалываюсь, я реально ничего не слышал. И не помню, чтобы все ходуном ходило. Вы пришли, попытались меня найти и ушли, вот и все… — Мы не ушли! Нас оттуда выгнали, придурок, — сказал Джексон, чувствуя себя очень странно, будто бы он действительно сходил с ума.- Блин, это все слышали! Все! Кто-то смеялся, потом кричал, потом я слышал голос, и он говорил со мной. — Голос?..- немного насмешливо спросил Ноэль, и уголки его губ дернулись, что разозлило Джексона еще больше.- Уэй, тебе бы провериться… — Я тебе сейчас врежу, серьезно. — Да за что? — не понял Ноэль, увидев, как у Джексона сжимается кулак. Тот глубоко вздохнул и стиснул челюсти, напрягаясь. — За то, что хрень несешь. — А ты себя слышишь? Это я-то хрень несу? Ты в Довентри с какими-то голосами разговаривал вообще. Неужели ты тоже веришь в эту легенду о «призраках»? — скептично и насмешливо спросил Ноэль, складывая руки на груди. Ему внезапно понравилось обманывать Джексона, потому что он видел, в какое недоумение его слова вгоняли Уэя. — Дьюртон, это не хрень. В этом доме реально происходила какая-то чертовщина, и я не верю, что ты не мог этого слышать. Все слышали. Все! Где ты был, вообще, в какой нужно быть комнате, чтобы это не услышать? — поражался Джексон, уверенный в своей правоте. Он же помнил. Он же точно знал, что это произошло.- А скрипка? Там же еще скрипка была, точно, кто-то играл на скрипке, ты слышал? — Я, кажется, понял, о чем ты…- чуть сузив глаза, сказал Ноэль, заставив глаза Джексона сверкнуть каким-то огнем. Ноэль только кивнул, внимательно уставившись в глаза школьного хулигана.- Ты же был в стельку. Все были в стельку, может, у вас начались слуховые галлюцинации? А что, такое может быть, мне родители рассказывали… — Дьюртон, твою мать! — рявкнул Джексон, вдруг схватив Ноэль за грудки куртки, а потом подняв эти руки к его шее, обхватив ее сзади и спереди своими большими руками. Ноэль даже воздухом подавился, вытаращив глаза на Уэя, хотя Джексон вовсе его не душил, он просто был очень зол.- Я не псих, тебе понятно? Я. Не. Псих. И это не было от алкоголя. Там действительно что-то происходило, — прошептал он в лицо Ноэль, не отрывая взгляда от его глаз.- Призраки, не призраки, неважно! В доме был кто-то, кроме нас, и я понятия не имею, кто это и какого черта он все это устроил, но это было, понятно? Я своими глазами видел. И своими ушами слышал. — Л-ладно, — быстро, но сдавленно произнес Ноэль, даже выпрямив спину и схватившись руками за руки Джексона, — ладно, я верю. Хорошо… в доме мог кто-то быть, а я мог просто ничего не слышать. Может, я был настолько напуган из-за вас, что ничего вокруг себя не замечал? — предположил фальшиво Ноэль, как-то наивно посмотрев в глаза Джексону. Тот промолчал, оглядывая внимательным взглядом его лицо, о чем-то глубоко задумавшись. Ноэль мог быть прав. Он же такой впечатлительный, его шокировать чем угодно можно. Они могли его так напугать, что он мог просто ничего не заметить, сидя под столом и молясь, чтобы его не нашли. Хотя… Джексон не понимал, как ТАКОЕ вообще можно было не заметить или не услышать. Уэй не отпускал шею Ноэль, держа ее в своих руках пусть и не крепко, но очень ощутимо. Ноэль продолжал на него смотреть, замерев и затихнув, а Джексон вдруг снова вернулся к нему глазами, поглядев в его большие голубые глаза, на синяк на бледной скуле, оставленный им же, и на ссадину на губе, которая уже затянулась коркой. А губы у Дьюртона были чуть пухлыми, но такими же бледными и какими-то холодными на вид. Джексон и сам был удивлен, что ему удалось вытащить его из дома и усадить в свою машину, потому что раньше это казалось нереальным. Пай-мальчик Ноэль никогда бы не сел к нему в машину. А еще бы он никогда не полюбил такого, как Уэй. Поэтому стереотипы в голове Джексона рушились каждый раз, когда он имел дело с Дьюртоном. Он был каким-то странным ангелом. Неправильным. «Странно, что будет, если я его прямо сейчас поцелую? — подумал Джексон, чуть сузив глаза.- Он ударит меня? Пошлет? Выпрыгнет из машины и пойдет пешком до Рэдхилла? Или зарыдает и попросит не трогать его? Да, скорее, третье». -Уэй… ну я же сказал тебе, что ты не псих и что все могло быть, но я просто не слышал этого, понимаешь? В этом нет моей вины, — проговорил Ноэль, пытаясь оторвать от себя руки Джексона. Он надеялся, что после этих слов он сам его отпустит, но вместо этого Джексон вдруг приблизился к нему как-то очень резко и прижался губами к его губам, даже не закрыв глаза. А вот Ноэль глаза от шока закрыл, задержав дыхание и замерев как статуя в той позе, что сидел. Уэй не стал проникать в его рот и пытаться раскрыть его губы. Он просто стал быстро и как-то небрежно их прихватывать. Ноэль этот поцелуй показался даже грубым и злым. Джексон будто хотел его таким способом заткнуть, не больше. Но что-то все равно не позволяло ему прервать поцелуй и оттолкнуть его от себя, заорав при этом. «Да ну?» — усмехнулся про себя Уэй, когда прошла уже, должно быть, минута, а он продолжал его целовать, глядя на его дрожащие ресницы, которые будто хотели подняться вверх, но не могли. Уэй расцепил руки на его шее, но от Ноэль их не убрал. Он одной рукой взял его за лицо, будто еще больше захотев прижать его к себе, а второй крепко обнял его за спину, что заставило Ноэль вообще прогнуться и столкнуться грудью с грудью Джексона. Он что-то невнятно промычал Уэю в губы, но тот проигнорировал это, вдруг найдя такое занятие довольно занимательным. Сосаться. В машине. За городом. С Ноэль Дьюртоном. Да, именно это он и находил занимательным. Да и почему нет, собственно? Кто ему мог запретить? Только Ноэль, который выбежал бы из машины и внезапно оказался бы быстрее Джексона. А так никто. Он не понимал, почему Ноэль реагировал так спокойно и не желал его убить, но это почему-то только давало ему уверенности. Зато не придется слушать его вопли. Ноэль открыл глаза только тогда, когда Джексон перелез к нему на сидение, поставив ноги по краям от ног Ноэль и нагнувшись к нему, чтобы не столкнуться головой с крышей. Джексон вдруг снял с плеч Ноэль куртку и заставил его вытащить из нее и руки тоже, кинув ее куда-то на заднее сидение. Потом он снова нагнулся к нему и снова прижался к его губам, и снова как-то небрежно, не проникая в рот. Он бы просто не смог поцеловать Ноэль именно так. Глубоко и страстно. Это казалось слишком нереальным, поэтому он и целовал его как-то «поверхностно», будто нехотя. Ноэль протянул руки и неуверенно обнял ими Джексона за спину больше для удобства, чем от сильного желания его обнять. От внутреннего шока от того, что сейчас происходило, он совсем потерял над собой самообладание и контроль и даже помешать ему не мог. Хотя он прекрасно понимал, что может за этим последовать, но ему упорно казалось, что Джексон просто его дразнит, снова издевается над его чувствами, и до этого не дойдет, вот и все. Он не напрягся даже тогда, когда Джексон опустил спинку его сидения и Ноэль упал назад, ложась на нее и открывая глаза, глядя в глаза Джексону, который, видимо, решил не затягивать, принявшись расстегивать его кофту, которая была застегнута на множество пуговиц и была длинной, выглядывающей даже из-под его куртки и прикрывающей задницу. Ноэль только перевел дыхание и облизнулся, выгнув шею, когда его голой груди коснулись грубые руки Джексона, опускаясь вниз, к его животу, очень жадно сжимая его бока и ребра, которые торчали у Ноэль слишком сильно, когда он лежал. Прикосновения даже таких грубых рук обжигали и без того раскаленную кожу и каждый раз повышали в крови адреналин, заставляя сердце Ноэль биться сильнее и сильнее. Джексон провел руками по его животу, а потом наклонился, коснувшись губами его челюсти, укусив за шею, отчего Ноэль даже издал больной стон, поморщившись. Уэй щекотал его голую кожу своими волосами, выстраивая дорожку грубых поцелуев от шеи Ноэль до его ключицы, оставляя на ней приметный засос. Потом он приподнялся, пропустил руку под спиной Дьюртона и царапнул ее ногтями, прижав его к себе еще ближе, будто хотел вдавить его в себя, будто ему было мало. С Ноэль никто и никогда не поступал… так. Никто не целовал его, не оставлял на нем засосы и тем более никто не видел его даже так незначительно обнаженным. Проще говоря, у него никогда не было отношений или даже случайных связей. Он поверить не мог, что это делал Д.ж.е.к.с.о.н., мотивы которого ему были вообще неизвестны. Он будто с цепи сорвался, или у него что-то в голове щелкнуло, и он просто сошел с ума. Ведь он сейчас зажимал Ноэль, которого вечно шпынял и на которого никогда не смотрел серьезно, напротив, всегда как-то свысока. А Джексон, в свою очередь, был в шоке, что Ноэль, до этого сидящий и слезно защищающий свою честь и личность, так просто ему отдавался, не попытавшись даже сопротивляться. Мир, определенно, сходил с ума. Ноэль каким-то затуманенным взглядом проследил за тем, как Джексон стащил с него штаны, очень долго стягивая их с его ног и даже психуя, а затем он разделся и сам, эффектно сняв свитер и расстегнув джинсы. Ноэль засмотрелся на его немного подкаченное и рельефное тело, а Джексон громко усмехнулся, заметив это и смущая Ноэль еще больше. Впрочем, он и сам залипал на теле Дьюртона, трогая его везде, где только можно было потрогать, ведь голым он был даже лучше, чем в одежде. В одежде он был просто милый и симпатичным на лицо, а без одежды он казался очень хрупким, худым, бледным. Его белое тело было приятным на ощупь, и Джексона нисколько не смущало отсутствие у него больших сисек, на которые он обычно обращал особое внимание, собираясь с кем-то переспать. У Ноэль была плоская грудь с торчащими ребрами, впалый живот и очень худые ноги, которые были даже красивыми — проще говоря, если бы такие ноги были у девушки, он бы трахнулся с ней только из-за таких ног. Ноэль был тонким, стройным, даже привлекательным, когда не бесил своей упертостью и псевдоравнодушным взглядом. Он был красивым, так считали все, кто умел трезво оценивать его внешность без предрассудков. И так мог сказать даже Джексон, который постоянно смотрел на его смущенное, ошарашенное и немного растерянное лицо, когда сжимал руками его тело так сильно, что на нем оставались синяки. Он не умел обходиться правильно с такой хрупкостью и воздушностью. Все это хотелось подчинить себе, но Джексон был слишком грубым и небрежным, он умел только ломать. — Можно узнать… что ты делаешь? — выдохнул Ноэль шепотом, чтобы не было слышно, как дрогнул бы его голос, сразу выдав его. — Дьюртон, просто заткнись, ладно? — кинул Джексон, открывая бардачок и вытаскивая оттуда презерватив, сжав зубами упаковку и опускаясь руками к трусам Ноэль, стягивая их, отчего Ноэль зажмурился, кажется, даже задержав дыхание. Когда послышался шелест открывающей упаковки, Ноэль все-таки открыл глаза, как-то быстро ужаснувшись, почувствовав, как подскочило сердце. Потому что он не хотел. Он думал, что захочет, но нет, он не хотел. Только не с ним. Не с Джексоном, который был таким небрежным, который делал это для себя. Не с Джексоном, который наплевал на него позавчера, избив его и напугав до смерти. Не в машине и не за городом. Он думал, что любил Джексона, но нет. Он не любил. Если бы он любил, ему было бы плевать, где и как, он бы хотел его, а так он просто влюбился, а его чувства втоптали в землю, продолжая зарывать сейчас тем, что Джексон думал, что сможет так просто с ним так поступить. Он раздел его. Он видел его обнаженным и видел до сих пор, оставляя на его теле следы небрежных поцелуев и синяки от грубых рук. А Дьюртон только сейчас осознал, как все-таки не хочет, чтобы это случилось, как он не хочет «большего». Нет, большего-то он хочет, но точно не с ним. С другим, с совершенно другим человеком, который внезапно всплыл у него в памяти. Ноэль почувствовал, что он сейчас просто разрыдается, если Джексон не встанет с него и не отдаст ему его одежду, сказав, что просто прикололся снова, и все. Но он этого не делал. Он развел руками ноги Ноэль и пристроился поудобнее, взяв одну его ногу под коленкой. Джексон подумал, что смазки на презервативе вполне должно хватить, ведь… Дьюртон же все-таки был парнем, а не нежной девушкой, над которой нужно трястись. В любом случае, вытерпит. Но Ноэль только уперся руками в грудь Джексона, внезапно запаниковав. — Нет, стой! Стой, я не хочу, не н-на…- он задохнулся на последнем слове, замерев и зажмурившись, после чего просто проскулив как собака и прикусив губу зубами. — Поздно, — выдохнул Джексон, наклоняясь к Ноэль телом, чтобы лечь поудобнее. Он сгреб его руками, будто бы он был какой-то вещью, и прижал его к себе, принявшись двигаться в нем так, как обычно привык вести себя с девушками, которые сами на него напрыгивали. Джексону обычно не отказывали, он не знал, что это такое. Его бывшие девушки никогда не возражали и ловили кайф, что точно не относилось сейчас к Ноэль, который весь сжался и принялся сдавленно постанывать от боли в ухо Джексону, сжимая коленями его бока так сильно, будто надеялся оставить на них синяки. Он не представлял, что это могло быть настолько больно, потому что в его фантазиях это все происходило как-то по-другому, совершенно не так, и ему там было хорошо, он чувствовал себя расслабленно и комфортно, ему было круто, они оба ловили кайф. Но на деле он даже расслабиться не мог, потому что все мышцы вдруг напряглись, и было только одно желание: сжать так сильно, чтобы вообще исчезнуть. Или же зажмуриться так сильно, что, открыв глаза, обнаружить, что все это плохой сон и его никогда не будет в жизни. Но когда Ноэль открыл глаза, то он увидел крышу машины, а еще и лицо Джексона, который, кажется, вбивался в него так сильно, как только мог. И Дьюртон не знал, почему было так больно: оттого, что это был его первый раз, или оттого, что смазки было так мало. Ноэль даже плевать было на опустошение, что было внутри, и на полный упадок сил, ведь он даже перестал сжимать руками спину Джексона, будто стараясь сделать ему больно. Он сжал руками обивку сидения, царапая ее ногтями, и старался справиться с дыханием, которое не успевало за толчками Уэя. У Джексона же была совершенно другая атмосфера. Он ловил кайф, не показывая этого так, как мог бы показать. Он сжимал тело Ноэль, накрывая его своим и обнаруживая, каким же он был мелким по сравнению с самим Джексоном. И его оказалось очень приятно трахать. Не хуже любой девушки, хотя Уэй по-прежнему думал, что вообще не умел с ним обращаться. Ноэль не истерил и не бил кулаками его грудь, но Джексон заметил на его щеках слезы, которые он быстро смаргивал, стискивая зубы и задерживая дыхание. Возможно, он делал что-то не так, но ему было плевать, ведь… он ведь позволял ему это делать, верно? Ноэль выдержал все это время, а под конец ему удалось успокоить слезы и дыхание, которого просто не хватало из-за духоты, стоявшей в машине, хотя она была даже не заведена. Он не помнил даже, сколько времени они занимались сексом, но позу Ноэль пришлось сменить дважды, потому что Джексон ему любезно помог. Из-за этого у него оказалось несколько засосов на плече, он чувствовал, как Уэй прижимался к нему губами, поглаживая рукой по спине и убирая от шеи волосы. Лежа на животе, Ноэль было даже как-то легче переносить боль, и он постарался расслабиться, что у него в итоге и получилось, правда, ближе к самому концу. Джексон выдохся за это время и даже прижал Ноэль к сидению своим телом, на секунду обмякнув. А Ноэль только громко вздохнул, попытавшись пошевелиться, чтобы проверить, возможно это было или нет. Потом все было как-то быстро. Джексон встал и выкинул презерватив с упаковкой в окно, позволил Ноэль перевернуться и потянуться рукой за своими вещами. Уэй оделся очень быстро, пересев на свое сидение и оглянувшись по сторонам, в окна. Для того чтобы одеться, Ноэль потребовалось больше времени, потому что все тело болело от синяков, а еще и оттого, что только что происходило с его задницей. Вот теперь, когда эта режущая боль ушла, дав волю мыслям и желаниям, Ноэль не понимал вообще, что именно он сейчас чувствовал. Вроде и мыслей толком не было, а вроде они и были, разбросанные по черепной коробке, их просто не получалось собрать воедино. — Ты там живой? — спросил Джексон, посмотрев на Ноэль, который, натянув джинсы, так и продолжил лежать без сил, глядя в крышу машины.- Такое ощущение, что сейчас помрешь… — Нет, просто отвези меня домой, как и обещал, — попросил Ноэль своим бесцветным голосом, прикрывая глаза и вздыхая, чтобы найти силы встать и надеть кофту и куртку. Джексон только пожал плечами и завел машину, сдерживая свое обещание. Все эти минуты до своего дома Ноэль лежал пластом, вообще не шевелясь или делая лишних телодвижений. Но когда Джексон привез его к дому, ему пришлось подняться, что далось вообще с трудом, не говоря уже о том, как он вышел из машины и дошел до дома, долго вытаскивая из кармана ключи. Ему было настолько плохо, что даже показалось, как Джексон сказал ему на прощание «выздоравливай», если это не случилось на самом деле. В любом случае, он ничего не ответил, мечтая просто прийти домой и лечь, чтобы обдумать всю свою жалкую жизнь. Или не обдумать. Над такими вещами, вообще, нужно было думать? Ведь иногда все легче оставить так, как есть, не вдаваясь в рассуждения и не задаваясь вопросами. Когда Ноэль поднялся до своей комнаты, то первым делом он подошел к столу, вытащив из ящика фотографию Джексона. Он пару минут на не посмотрел, а потом перевел взгляд на окно, за которым виднелся мрачный особняк Довентри. Фотографию он порвал и выкинул в ведро, что стояло под столом, с безразличным лицом раздевшись и забравшись в теплую постель. Сегодня о визите на Тисовые Холмы можно было забыть.