Shelter. Blood will out.

Больницы Ноэль успокаивали. Конечно, если он находился в них не в качестве пациента, а в качестве доктора или кого-то типа него. В больницах всегда стояла своя непередаваемая атмосфера, которую люди либо любили, либо ненавидели. Чаще, конечно, ненавидели, среди них были даже врачи. У Ноэль же были свои особые дни, когда работа в больнице успокаивала его и заставляла отвлечься от каких-либо проблем или нагрузок в школе. Родители добровольно-принудительно заставляли его иногда приходить в больницу и выполнять небольшую работу, что служило ему практикой перед поступлением в медколледж. Он посещал дополнительные классы по химии и биологии в школе, репетиторов, и сами родители с детства учили его базовым вещам, которые, конечно, должен знать не каждый, но он как будущий доктор в обязательном порядке. Так что сделать массаж сердца, поставить капельницу, наложить гипс, привести кого-то в чувства и даже взять кровь на анализ не были для Дьюртона- младшего недосягаемыми вещами. Он умел довольно многие вещи делать хорошо, особенно когда не ленился, правда, родителям всегда было мало, поэтому в последнее время Ноэль бывал в больнице довольно часто. И если раньше он делал это с большей охотой, то сейчас он бы лучше провел это время в Довентри с Джилом и Тайлером, чем слонялся бы по коридорам больницы, читал скучные книги и работал мальчиком на побегушках у одного из врачей. Родители будто знали, что Ноэль в свободное время хочет удрать в Довентри, и специально мешали ему, заставляя приходить в больницу. Так ему, по крайней мере, начало казаться с недавних пор. Несмотря на все нежелание работать, в общем смысле Ноэль в главной больнице города чувствовал себя, как рыба в воде. Он по своей природе не мог не помогать людям, поэтому решение родителей, что он будет будет врачом, было отчасти правильным, ведь ничем другим Ноэль не смог бы заниматься с таким же успехом. Это было словно его призвание. Помогать. Неважно, кому, ведь он с таким же успехом мог бы стать ветеринаром, но чета Дьюртон настояла на том, чтобы сын продолжил их дело. Буквально выросший на двух фронтах: в доме и в больнице, Ноэль прекрасно понимал все трудности работы врачом. Она предполагала не только огромную ответственность, но еще и выдержку, ведь, работая с тяжелыми случаями, человек устает не только физически, но и морально. Ноэль был чувствительным к эмоциональным скачкам, но он всегда мог собраться и держать себя в руках, пока не представиться более подходящая возможность расслабиться и выпустить пар. Это объясняет то, почему Ноэль не оставил Джила одного, когда у него случилась передозировка таблетками. Его бы просто замучила совесть, да и он в принципе не мог себе представить, как бросает кого-то и хладнокровно уходит, забив на то, что этому кому-то очень плохо. Поэтому, несмотря на всю панику, он остался и помог. -Почему ты все еще сидишь без дела? — с не слишком сопровождаемым эмоциями возмущением проговорила миссис Дьюртон, кидая оценивающие взгляды на своего сына, который сидел в ее большом кабинете на подоконнике, прислонившись лбом к холодному стеклу и смотря на город, а если быть точнее, пытаясь не кидать такие частые взгляды в сторону Тисовых холмов и дома Довентри, который было прекрасно видно отсюда. Ноэль выглядел каким-то очень задумчивым и безразличным, а еще и уставшим, что было довольно нетипично для него, поэтому миссис Дьюртон даже стала подозревать, что он, возможно, влюбился, ведь такое странное поведение часто появляется у людей, когда они переживают что-то эмоционально сильное, она это как врач знала. Спрашивать заместитель главного врача у сына не стала, потому что до этого спросила утром, что случилось с его настроением, а он лишь отмахнулся. «Все как обычно», — сказал ей он, с каменным лицом садясь в машину и снова о чем-то глубоко задумавшись. Еще одним признаком влюбленности, которая, похоже, объявила войну ее сыну, было то, что он очень часто, и сам того не замечая, вздыхал, будто утомленный чем-то. После пятого раза миссис Дьюртон стала прислушиваться к этому, потому что эти вздохи стали действовать ей на нервы, но после двадцать пятого раза ей показалось, что это какая-то патология. Невольно Жизель начала задумываться над тем, кто стал предметом обожания и даже какого-то страдания Ноэль, но потом решила, что будь это кто угодно- уже хорошо, если это будет не Ковальц. Кто угодно лучше этого совершенно несерьезного и наглого Хантера Ковальца, у которого на лбу было написано, что он принимает наркотики или курит травку как минимум. Так что, влюбись Ноэль в кого угодно, сердце Жизель было спокойно до тех пор, пока это не будет отпрыск Ковальцев. -Ты сказала мне помочь ему до операции. Я сделал то, что он хотел, и как только она началась, я ушел, — Ноэль замялся, планируя сказать «отцу» в первой своей фразе, почувствовав какое-то сопротивление внутри, в итоге заменив его просто на местоимение. С того самого ужина называть его своим отцом, как всегда учила мама, Ноэль вовсе не хотелось. -И ты помог перенести все анализы крови из кабинета в лабораторию, как я просила? -Да, еще час назад. Может, я могу идти? — спросил Ноэль, оторвавшись лбом от стекла и обернувшись на мать, легко развернувшись на подоконнике. Жизель снова окинула его внимательным взглядом. Ее старший сын был настолько худым, что легко помещался с ногами на этом узком подоконнике, еще и разворачиваясь на нем. -Ты здесь всего несколько часов, Ноэль. Тебе дома совершенно нечего делать, я видела, как ты слоняешься от скуки, так что, нет, ты останешься здесь и будешь привыкать к тому, что тебе постоянно нужно что-то делать. -Как будто это так важно, — буркнул Ноэль, снова привлекая внимание матери, которая вопросительно выгнула бровь и оторвала взгляд от ноутбука.- Если я поступлю в медколледж… -К.о.г.д.а. ты поступишь в медколледж. -Но ты не можешь этого знать, — усмехнулся Ноэль, заправив волосы с одной стороны за ухо.- Ты не можешь быть уверена, что завтра меня не собьет автобус или я не умру от сердечкого приступа, попав в те самые 10% детей\ подростков, у которых внезапно останавливаются сердца… -Ты можешь просто идти и работать? — перебила его Жизель, устало прислонив указательные и средние пальцы к своим вискам, — у меня голова от тебя болит. -Ты не дослушала. А я говорил о том, что если поступлю в медколледж, то уеду на какое-то время из Рэдхилла, и там не будет нашей больницы, я буду только учиться, а потом мне придется проходить интернатуру, так что зачем мне эта практика сейчас? -Мы просто пытаемся чем-то тебя занять, Ноэль, чтобы ты привык… -Нет, вам просто нужен кто-то, кто будет выполнять мелкую работу и кому не нужно платить, — Ноэль хитрым взглядом посмотрел матери в глаза, невольно усмехнувшись, будто расколол ее в чем-то. Тяжелые глаза Жизель снова вернулись к тексту, что был открыт на ноутбуке, и ее протяжный стон раздался в кабинете. -Прекрати тратить мое время, пожалуйста, — попросила она, поправив очки на своем носу, — сейчас ты только мешаешь, а совсем не помогаешь. Иди и помоги Даниэлле в травматологии, там сейчас очень много работы. -О, нет, почему? Давай я лучше снова пойду и померяю кому-нибудь давление, ты же знаешь, как мне не нравится травматология… -Тем не менее, у тебя прекрасно получается, — безразличным голосом добавила Жизель, — давай без лишних споров, ладно? Ты слушаешь меня и идешь помогать в травматологию до тех пор, пока Антуан не вернется с операции. Ноэль понял, что спорить было бесполезно, да и желания у него никакого не было. Сейчас он не хотел заниматься абсолютно ничем, но какая-то работа помогала ему хоть немного перестать думать о том, как он хочет снова увидеть Джила. Неизвестно, как Жизель бы отреагировала на Джила и показался ли бы он ей все равно лучше Ковальца, но в одном она точно была права: Ноэль влюбился, да так, что думал об этом сутками, чувствуя себя потрясающе от таких чувств и теплой заполненности в сердце и одновременно очень паршиво оттого, что Джил вовсе не был е.г.о. ведь он принадлежал сейчас совсем другому человеку. И то- формально. Ведь такой, как Джил, не мог никому принадлежать. Он был слишком свободным для этого. Ноэль мечтал забрать его сердце себе, но у него это получится лишь в том случае, если Джил сам вложит свое сердце в его руки. В городской больнице было много разных отделений, и более менее Ноэль было интересно следить за работой в кардиологии, а еще иногда захаживать в отделение психиатрии, откуда недееспособных людей направляли в психбольницу города. Не так скучно было помогать врачам и медбратам в онкологии, но уже не так интересно было работать с врачом в УЗИ- кабинетах, а самым скучным был отдел травматологии. В этом отделении всегда была работа, потому что каждый день с жителями Рэдхилла что-нибудь да случалось. Именно поэтому миссис Дьюртон на худой конец отправляла своего сына работать туда, зная, что там ему всегда будет, чем заняться. Ноэль же считал эту работу самой скучной и все время пытался от нее откосить. В чем была радость постоянно помогать делать рентгены и накладывать гипсы, часто терпя насмешки от тех же пациентов на тему того, не слишком ли Ноэль был нежным и чувствительным к виду крови и открытых переломов. -Привет, — поздоровался Ноэль, спустившись в отделение травматологии и заглянув в кабинет, в котором, он еще с лестницы увидел, как скрылась доктор Даниэль Росс. Немного полная женщина среднего возраста с очень строгим взглядом и убранными в хвост темно-каштановыми волосами, очень быстро перебирающая пальцами стопку документов, подняла глаза на Ноэль. Увидев давно знакомого ей подростка, лицо Даниэль на несколько мгновений приобрело очень мягкое выражение, а на губах даже появилась улыбка, отчего строгие глаза больше не казались такими уж строгими. -Привет, мой ангел, — оттого, что она так его назвала, у Ноэль пробежали мурашки по коже. Даниэль часто его так называла еще с самого детства, когда Ноэль особенно был похож скорее на ангелочка, чем на ребенка, но сейчас и по совершенно другой причине его так называл Джил, и слышать, как кто-то еще зовет его так, было совсем непривычно. Как-то неправильно. -Как ты тут, Даниэль? -Как всегда. Ч.т.о. у меня может тут поменяться? — продолжая просматривать какие-то документы с занятым видом, но довольно доброжелательно ответила женщина, не глядя на Дьюртона, — та же головная боль со справками и рентгенами, те же крики из палат с «особыми случаями», те же постоянные пациенты, — Даниэль издала уставший смешок, — а ты чего? Пришел сюда отработать свое наказание? -Было бы за что, — сложив руки на груди, буркнул Ноэль, беспристрастно глядя на то, как врач накладывает гипс на ногу маленькому мальчику. -Миссис Дьюртон всегда найдет причину, — Даниэль нагнулась, чтобы поднять какой-то листок, что только что выпал из общей кучи документов. -В любом случае, то, что меня это раздражает, ситуацию не изменит. Дай мне кого-нибудь, кто хотя бы не брызгается кровью на пять метров вперед, ладно? -Идет, — Даниэль коротко посмеялась и отложила неподъемную на вид кипу бумаг на край стола, сделав к Ноэль пару шагов и указав рукой куда-то вглубь отделение, — возьми его, быстро управишься. Дьюртон проследил за рукой Даниэль и, миновав своим взглядом десяток других пациентов, сидящий на койках с врачами и без, ожидая результатов и помощи, его глаза наконец остановились и уперлись в одного единственного человека, как в стену, которую нельзя было сдвинуть ни назад, ни вперед. Казалось, он проснулся в эту же секунду, как только увидел на одной из коек Джексона, который со скучающим видом сидел и наблюдал за проходящими мимо медсестрами. Одна нога Уэя свисала вниз, к полу, а вторую он поставил на койку, чтобы упереть в нее локоть и подпереть рукой голову, которую, по виду, ему было очень сложно держать самому. Ноэль заметил, что рубашка Джесона была полностью расстегнута и наполовину снята с одного плеча и руки, что оголяло его грудь и торс, на которых были заметные царапины. -Что он, черт возьми, здесь делает? — простонал Ноэль вместо того, чтобы сказать это у себя в голове. Он на каком-то рефлекторном уровне немного прикрыл дверь, спрятавшись за нее, и мученически поморщился, будто молясь, чтобы его не было видно. Нет, на самом деле, ничего необычного и странно здесь не было, скорее наоборот. Увидеть в отделение травматологии кого-то типа Джексона было более, чем нормально, чем кого-либо еще, кого знал Ноэль. Он же иногда был полным отморозком, у него, вообще, по идее, сюда должен был быть абонемент, а история болезни занимать всю огромную папку, как одна из тех, что только что держала в руках Даниэль. Просто сам Ноэль никогда его до этого здесь не видел и не думал, что когда-либо увидит. Ему просто было непонятно, почему Джексона Уэя угораздило упасть с крыши, или что там вообще с ним произошло, именно сегодня и не часом ранее или позднее. Увидев, как Даниэль протягивает ему рентген и заключение врача, Ноэль, будто ему дали внушительную пощечину, оживился, резко округлив глаза и отступив обратно к двери, чуть не столкнувшись с ней спиной. -Нет, я не могу, — быстро замотал головой Ноэль, даже понизив голос. -Да там делать нечего, я же даю тебе снимок. Вывих плеча, мы его уже вправили, аккуратно наложишь повязки и отправишь домой восстанавливаться… -Нет, Даниэль, можешь дать кого-нибудь другого, кого угодно, только не его. -Не-а, не выйдет, — мотнув головой, сказала врач, — из «кого угодно» у нас только один везунчик с четырьмя открытыми переломами ребер… -Отлично. -Нет, там требуется особая перевязка, ты пока этого делать не умеешь. -Как раз пора научить меня чему-то серьезному, да? — выглянув в коридор и снова поймав глазами силуэт Джексона, проговорил Дьюртон. Даниэль только усмехнулась, потерев рукой лоб. -С радостью научу тебя. Только в следующий раз, в этот все надо сделать срочно и… -Я быстро учусь. -Ноэль, — позвала она блондина, который наконец поднял на нее глаза, похоже, что сдавшись, — ты откуда-то знаешь его? -Да, мы из одной школы, — нехотя ответил он, закатив глаза. -И вы не в очень хороших отношениях? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Даниэль, уперев руки в бока и тоже посмотрев на парня, что сидел на самой дальней от ее кабинета койке. -Мы в странных отношениях. Он придурок. -Верю. Но даже придуркам нужна наша помощь, — позитивно выдала Даниэль, заставив Ноэль усмехнуться, — когда ты станешь врачом, тебе не придется выбирать. -Да-да, я знаю, — быстро ответил Дьюртон, предпочтя быстро уйти, пока Даниэль не стала читать одну из тех лекций, которые так любила раньше читать ему мать. Он взял у нее из рук тонкую папку, в которой лежал снимок, а еще и заключение врача, и вышел за дверь, перед этим глубоко вздохнув и убедив себя, что он должен это сделать. В этот раз Ноэль совершенно не беспокоился о том, что Джексон сможет что-то выкинуть. Что-то такое, что сам Ноэль терпеть бы не стал, что-то, что могло его обидеть, как было тогда, у школы. Ему просто было некомфортно находиться рядом с Джексоном после всего того, что было и что он ему наговорил. Поэтому нахождение Уэя здесь казалось ему каким-то злым роком, от которого Ноэль было не убежать. По пути Дьюртон открыл снимок, чтобы взглянуть на то, что все-таки случилось с Уэем. Да, это действительно был вывих, и, насколько знал Ноэль, это был достаточно болезненный вывих плечевого сустава, который вправлять довольно сложно и не без противной острой боли. И как Джексон умудрился получить вывих плеча? -Ты-то что тут делаешь, Дьюртон? — Уэй немало удивился, увидев рядом с собой откуда-то взявшегося Ноэль. При этом было не похоже, что он здесь был по естественной и понятной причине, потому что не выглядел так, будто что-то повредил. Да и в этом случае Джексон бы уже об этом знал: несмотря на то, что Ноэль вел достаточно скрытную жизнь, его дружок Ковальц все и всем бы растрепал. -Ты хоть знаешь, чья это больница, Уэй? — спокойно спросил Ноэль, положив на стол папку со снимком, но продолжая смотреть в заключение врача. -Оно мне надо? -Ну, если бы знал, первого вопроса у тебя не возникло бы. Джексон вопросительно выгнул бровь, кажется, ничего не поняв, и уставился на Ноэль, который стоял совсем близко, увлеченно что-то разглядывая. Он заметил, как Дьюртон перевел глаза на его плечо, как-то оценочно смерив его взглядом, а затем вдруг дотронулся до него рукой, чего Джексон никак не ожидал, дернувшись. Ноэль подумал, что сделал ему больно, а затем об этом подумал и сам Джексон, отчего ему стало жесть как неловко, ведь он не был неженкой или бабой, чтобы так реагировать даже на боль, поэтому он быстро исправился, выпрямившись и сделав невозмутимое лицо. Ноэль сначала уставился в открытую от рубашки грудь Джексона, а затем снова перевел свой спокойный взгляд на его руку, стараясь сделать так, чтобы личное отношение не мешало его работе. -Тебе не больно, когда ты шевелишь запястьем? — спросил он у Джексона, который сначала в молчании уставился на Ноэль, будто пытаясь понять, к чему он это спросил. -Я вывихнул плечо, Дьюртон, — как бы между прочим сказал Джексон, у которого фамилия Ноэль в конце прозвучала, как оскорбление. Ноэль решил не придавать этому значение, хотя ему очень хотелось спросить, какого черта Уэй на его заботу реагирует, как придурок. Потом он вспомнил, что Джексон на все реагирует, как придурок, и все стало более понятно. -Я хотел это узнать, чтобы не сделать тебе больнее, — пояснил Дьюртон, нагибаясь и открывая один из ящиков большой тумбы, что стояла рядом. Джексон снова скорчил гримасу непонимания, будто думая, что Ноэль явно потерялся и забрел не туда, — бывают случаи, что когда шевелишь рукой, боль отдает в плечо, вот я и спрашиваю. -Ты меня лечить, что ли, тут собрался? — наконец понял Уэй, увидев в руках Ноэль эласличный бинт и больничные скрепы. -Просто наложу повязку… -Эй, ты же не врач, — Джексон демонстративно дернулся в сторону, когда Ноэль к нему приблизился, выставив свою здоровую руку вперед.- Это вообще законно? -Какая тебе разница? — Ноэль закатил глаза, контролируя громкость своего голоса, чтобы не привлекать лишнее внимание, — я делаю это точно так же, как и любой здесь врач. -Мне-то откуда знать? — сощурив глаза, спросил Джексон, — с чего ты взял, что я поверю тебе на слово и не подумаю, что это какой-нибудь очень даунский способ мне отомстить? Ноэль старался сохранять спокойствие, но Джексон просто феноменально действовал ему на нервы всем, что говорил, даже когда он сам старался быть доброжелательным и вежливым с ним, как врач. -Знаешь, что? Я тоже не горел желанием помогать т.е.б.е. И будь у меня выбор, я обязательно бы им воспользовался. Так что если тебе что-то не нравится, я не собираюсь тебя уговаривать, пускай это сделает кто-то другой, — оскорбленный таким профессиональным недоверием Ноэль развернулся, чтобы уйти и сказать Даниэль, что он хотя бы попытался и ничего не вышло, переложив работу на кого-то еще, кто обязательно бы устроил Джексона, но уйти ему так и не удалось, потому что его вдруг взяли за локоть, остановив, а когда он обернулся, заметил, что его остановил сам Джексон. -Ладно, прости, я не думал, что ты так отреагируешь, — Ноэль вдруг показалось, что его окатили ледяной водой, поэтому он замер и округлил глаза, уставившись на давнего знакомого, от которого эти слова прозвучали слишком искренне, чтобы поверить. Джексон, кажется, и сам понял, что сказал, потому что в первые секунды, как только он почувствовал желание остановить Ноэль и сказать ему это, он не особо думал, потому что его действия опережали его мысли. Уэй отпустил руку Ноэль и сделал вид, что это вышло случайно, отвернув от него голову и поправив рубашку на одном плече, — у меня паршивое настроение, вот и срываюсь на всех. -Неудивительно, у тебя недавно был болевой шок, — сказал Ноэль, который передумал уходить, как бы ему и ни не хотелось продолжать разговор с Джексоном. Он же все-таки извинился. Да и Даниэль явно сдаст его матери, если он откажется работать. -Не так уж и больно было, — хмыкнул Уэй, а Дьюртон не удержался от смешка, потому что ему показалось, что тот снова строит из себя какого-то невозмутимого героя. Только чего он строит его перед Ноэль, Дьюртон все еще не понимал. -Как ты его вывихнул? -Подрался, — отрезал Джексон. -А, конечно. Тупой вопрос, — согласился с собственной тупостью Ноэль, закивав и параллельно раскладывая все необходимое на койке, принявшись разматывать бинт с каким-то задумчивым видом. Даже в этот самый момент он думал о Джиле, который обязательно бы сказал, что Джексон так выделывается лишь потому, что Ноэль ему нравится. Он бы с завидным удовольствием прикурил и сказал бы, что Дьюртон себя просто недооценивает, как он всегда это говорил. И это было правдой, ведь Ноэль не мог отделаться от мыслей о том, что же в нем такого нашел Джил, раз впустил его не только в свой дом, но и в себя самого. -Ты какой-то пришибленный, — заметил Джексон, некоторое время за ним наблюдавший. -Похоже, пора эту фразу делать девизом моей жизни, — отмахнулся Ноэль, усмехнувшись, -Скажешь, если будет слишком туго. Джексон кивнул, и Ноэль приступил к перевязке, медленно подняв его руку, чтобы сделать петлю эластичным бинтом. Плечо у Уэя ныло после того, как его резко и не очень приятным способом вправили, но он не подавал виду, только морщась изредка и сгибая на руке пальцы, не желая показаться какой-нибудь неженкой. Через две минуты ему стало скучно смотреть по сторонам, да и давящая тишина, которая повисла между ними, прессом налегала на его барабанные перепонки, и он все-таки перевел взгляд на Ноэль, увидев, с каким сосредоточенным лицом он выполнял свою работу. Его глаза казались какими-то отстраненными, Ноль почти не моргал, похоже, о чем-то задумавшись, и Джексону почему-то очень захотелось узнать, о чем именно он думал. Но каждый раз, когда он пытался спросить, ему будто что-то мешало. Поэтому он просто продолжал смотреть на него, как на что-то ему непонятное, потому что вид Ноэль, который перебинтовывал ему руку, вызывал в нем довольно странные эмоции. Джексону в принципе были незнакомы названия этих эмоций, но это явно они так влияли на то, что у него по-немногу начало сбиваться дыхание, а не то, что плечо ныло от боли каждый раз, когда Ноэль шевелил его рукой. Волосы, упавшие ему на лицо, явно мешали Ноэль, и Джексон видел, как он постоянно пытался сдуть их или же как-то внушительно дернуть головой, чтобы они правильно легли, потому что руки у него были заняты, и он не хотел перерываться. Поэтому Джексон без задней мысли… Дьюртон дернулся и на мгновение округлил глаза, когда рука Джексона вдруг дотронулась до его лица, точнее, до его волос, которые свисали вниз. Его пальцы легко, пусть и немного небрежно (в его стиле) перехватили пряди его волос и попытались убрать их куда-то назад, чтобы открыть его лицо, но Ноэль дернулся от неожиданности в этот момет и помешал ему. Обычно Джексон поднимал руку, чтобы замахнуться на него или «показать ему место», неудивительно, что первая реакция Ноэль была защитной. -Ч-что? — еле слышно произнес он, остановившись и прислонив свои руки к плечу Джексона так, чтобы бинты не ослабли из-за того, что он прервался. Кажется, Джексон в этот момент умер. Его действия снова не подчинялись его мыслям, и это ужасно его подставляло. Ведь Джексон Уэй никогда в жизни не вел себя вот так. Как полный придурок, подумал бы он сам про себя, если бы был в состоянии думать. Он даже чуть не покраснел от собственной тупости, захотел ударить себя и вывихнуть себе уже челюсть. Ч.т.о он только что попытался сделать, черт возьми? -Они просто мешали тебе… -Немного. Ничего, все нормально, — убедил его Ноэль, которого действие Джексона напугало не меньше, чем самого Уэя. Он снова приступил к работе, а Джексон на мгновение прикрыл глаза, почувствовав, что еще немного и у него из ушей пойдет пар, как у паровоза. Хуже того, что он сделал, была только реакция Ноэль, которая заставила его придти в себя. Он дернулся от него так, будто Джексон собирался его ударить. Уэя это удивило и заставило очень быстро убрать от Ноэль руку, будто очнуться, он не знал, как правильно это назвать. Он будто только сейчас осознал, что Ноэль его все еще…побаивался? Он недолюбливал его. Возможно, он был все еще обижен за то, что сделал или сказал ему Джексон, чего сам Джексон и не замечал в силу того, что такая у него была природа. Ему всегда нужно было разъяснять, а когда это пытался сделать именно Дьюртон, понимание Уэя блокировало его слова, и он злился еще больше. Даже когда Джексону и не хотелось говорить Ноэль ничего дурного, он одним своим видом провоцировал его, одной своей реакцией. Он ведь ни с кем не общался, кроме своего дружка. Жил в своем собственном мире и вел свой глупый дневник. Почему он не мог быть нормальным? Таким, как все? Тогда бы ничего этого не случилось бы, и он не шарахался бы сейчас от руки Джексона, как от огня. Уэй продолжал пялиться на Ноэль как-то совершенно неконтролируемо. Это было очень необычно- видеть, как Ноэль перебинтовавыл его руку, стараясь не сделать ему больно, прямо как настоящий врач с мнимой заботой. Ему нравилось видеть его таким, но почему-то с каждой секундой внутри становилось как-то неприятно, будто случилось что-то нехорошее. Он будто чувствовал себя уязвимым, а Джексон ненавидел чувствовать себя уязвимо. -Джексон? — услышал он голос Ноэль, вдруг сфокусировав взгляд и увидев, как он остановился, обеспокоено глядя на Уэя. Джексон не успел понять, что произошло, но что-то ему подсказывало, что случилось что-то непоправимое. Катастрофичное даже. Об этом ему говорила картинка перед глазами, которая будто плыла, как под водой. Только спустя минуту Джексон понял, что находится не под водой, а картинка плыла, потому что в его глазах стоял тонкий слой слез, который он почувствовал, моргнув и охренев в самого себя.- Тебе так больно? Почему ты не сказал? — растерялся Ноэль, поняв, что в этом была и его вина, и потянувшись к руке Джексона, чтобы все переделать или хотя бы ослабить бинты, как Уэй вдруг резко взмахнул второй здоровой рукой и ударил ею по рукам Ноэль, отпихнув его от себя и резко вскакивая с койки, как ошпаренный. -Не трогай меня, — кинул он Дьюртону и, найдя глазами дверь на улицу, через которую он сюда зашел, направился прямиком к ней, растолкав по пути нерасторопных медсестер и даже не удосужившись надеть рубашку перед тем, как выскочить за дверь, громко ей хлопнув. Это все произошло в считанные секунду, и ошарашенный Ноэль только встретил какие-то возмущенные и удивленные взгляды другого персонала и пациентов, которые не поняли, что произошло и почему один из пациентов так взбесился. Дьюртон замер на месте, не зная, что ему делать, а подошедшая к нему Даниэль положила руку на его тонкое плечо, заглянув ему в лицо. -В чем дело, дорогой? -Не знаю, я… я не понял, — замотав головой, сказал Ноэль, даже не уловив, в какой момент мог сделать Джексону так больно, что в его глазах появились слезы. И чего было молчать и строить из себя героя? Уэй выскочил на улицу и поначалу даже не особо чувствовал холод, несмотря на то, что приближалась зима и погода портилась с каждым днем все больше. Он остановился тут же, у входа в больницу, прислонившись к стене около двери и с психом достав из кармана джинсов сигарету, сунув ее в зубы и так же нетерпеливо снова отправился в карман за зажигалкой. В глазах по-прежнему как-то противно двоилось, Джексону не особо было знакомо это состояние, но он всячески пытался найти оправдание тому, что чуть было не разрыдался на глазах Дьюртона и всей больницы, которая обязательно над ним бы поржала. Какого, спрашивается, черта? Неужели у Уэя от болевого шока, который случился часа два назад, все мозги отшибло, и он превратился в сентиментального придурка, каким всегда был Дьюртон, для которого зарыдать из-за чего угодно было обычной практикой? Джексон затянулся и, засунув зажигалку обратно в карман джинсов, с злостью провел рукой по глазам, вытерев то, что он презрительно называл «слезами». Вид этих мокрых разводов на своей ладони только еще больше разозлил Джесона, и он с психом опустил руку, ударившись ею о каменную стену. -Проклятый Дьюртон, — выпалил он, выпуская изо рта клочья белого дыма, — чтоб тебе пусто было. Джексона мучил вопрос, какого черта все не могло быть точно так же, как раньше? Они бы спокойно продолжали бы существовать на территории одной школы, Джексон бы продолжал его для приличия иногда подкалывать, потому что, однажды начав, уже сложно было остановиться. Ноэль бы продолжал реагировать на его иронию и сарказм с привычным спокойствием, только иногда раздражаясь, когда Джексон перегибал палку, а потом прячась за Ковальца, когда он обещал вытрясти из него душу. И он бы продолжал строчить свои тупые фантазии по поводу Джексона к себе в тетрадь, и Джексон никогда бы об этом не узнал, потому что этот придурок у.м.е.л. б.ы. хорошо ее прятать от чужих глаз и не таскать ее вечно с собой в школу. Когда именно все изменилось? Почему сейчас происходило вот это? Джексону очень трудно было понять всю палитру эмоций, что у него вызывал этот до чертиков ангелопобный Дьюртон со своим розовым внутренним миром и желанием всем и всегда помогать. С этой тупой наивностью и вечным непониманием в глазах. Он всегда немного бесил Джексона, но никогда еще это не доходило до такого предела. Теперь он бесил его тем, что Джексону вовсе не хотелось оскорблять, бить или запугивать его. Но от этого он начинал делать это вдвойне, с чего безумно бесился. А теперь что? Теперь он, черт возьми, чуть не разрыдался из-за того, что его слишком потрясла реакция Ноэль его на прикосновения, прямо при нем. Зашибись. Уэй был похож на беременную бабу, у которой скачки настроения были до смешного тупыми и резкими. -Черт, как я ненавижу его, — простонал Джексон, отстранив сигарету ото рта и потерев пальцами лоб, попытавшись немного успокоиться. Успокоиться не получилось, потому что открывшаяся дверь уже не предвещала ничего хорошего. А когда из нее показался Ноэль, все стало только хуже. А Дьюртон помедлил немного, осматривая Джексона, который стоял около двери, прислонившись спиной к стене и выглядя сейчас как-то подавленно и разгневанно. -Тебе следовало сказать, если было так больно. -О таком не говорят, придурок, — бросил Джексон, последний раз затянувшись, и выбросил окурок в урну, попытавшись натянуть рубашку хотя бы на свое плечо, чтобы закрыть спину. Ноэль бы оскорбился, если бы не пообещал себе не обращать на подобное внимание и если бы не чувствовал себя немного виноватым в том, что произошло. -Пошли и я переделаю повязку, ослаблю ее, — предложил Ноэль, но Джексон, резко оторвавшись от стены, всем своим видом выразил свое отношение к этому, достав ключи от своей машины из кармана и направившись в сторону парковки. -Оставь меня в покое, — кинул еле слышно, но вкрадчиво Джексон, только один раз обернувшись, смерив Дьюртона взглядом. -Я не хотел сделать тебе больно, — попытался «извиниться» Ноэль, на что Уэй махнул рукой, кажется, успокоившись. -Ты не сделал. -Но почему тогда… -Потому что я идиот. Так понятнее? — развернувшись, спросил Джексон, разведя одну руку в сторону. Ноэль не стало понятнее, но он замолчал, когда Джексон подошел к своей машине и открыл ее, быстро в нее сев. Рядом с машиной Уэя он увидел машину Хантера Ковальца, а вскоре и его самого, стоявшего совсем неподалеку и, кажется, только что переставшего говорить по мобильному телефону. Он какими-то непонимающими и большими глазами проводил удаляющуюся машину Уэя, а затем перевел взгляд на Ноэль, будто глазами спрашивая у него, какого черта случилось. -Он вывихнул плечо. Мне сказали наложить повязку, а когда я закончил, он вдруг…он, кажется, чуть не заплакал, — попытался объяснить Ноэль Хантеру, пожав плечами и по-прежнему думая, что в этом была его вина. -Он психанул, поэтому я так и не узнал, в чем было дело. Хантер понятливо кивнул, засунув руки в глубокие карманы своего пальто, и отвел от друга взгляд, снова посмотрев на то место, где только недавно стояла машина Джексона Уэя. Ему показалось, что он, в отличие от Ноэль, все прекрасно понял.