Доживем до понедельника

Забыл кем был и в чем успех Вдали от нищеты и боли, Чтоб стать одним из тех, Кто пиздил тебя в школе?

Лев Простой.

***

Первым уроком была литература. Артем подпирал голову рукой, стараясь как можно эффективнее прогнать сон, который наваливался на парня вместе со словами Мирона Яновича, который что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя руками. — Глебка, я сейчас засну. — жалобно протянул Тема, обращаясь к блондину. — Тихо, ты мне мешаешь, мне интересно. — отмахнулся Голубин, устремляя внимание на преподавателя. Мирон стоял возле своего стола, заученно рассказывая биографию провокационного советского поэта Владимира Маяковского, которого очень любил блондин. Парень мог часами разговаривать о его жизни, пересказывать стихи, или же просто вступать в дискуссии. — Родился в 1893 году, в Грузии. — сказал Янович, обводя класс взглядом. Кто-то слушал, кто-то занимался своими делами, и Мирону казалось, что не убежать от этого, что нужно донести до них информацию, но все попытки шли к провалу, не сворачивая с пути. — Кто ответит на вопрос по теме Маяковского? — спросил Федоров. — Я могу, но что мне за это будет? — выкрикнул парнишка, сидящий за последней партой. Это был Сашка Абрамцев, вечный задира всего класса. Рыжий заводила и провокатор всех шалостей, худощавый, но всегда готов дать отпор, не любит ложь и всегда гонится за справедливостью. Нельзя назвать его умным, но его определенно все уважали. — Пятерка за урок, разве этого мало? — усмехнулся Мирон. — Как умер данный поэт? — слишком провокационный вопрос для учеников. Глеб наблюдал за этим диалогом, прогоняя в голове верный ответ на вопрос, но вмешиваться ему ух как не хотелось. — Дуэль..? - неуверенно произнес смельчак Саня, поправляя густые волосы медно-рыжего цвета. — Именно. — твердо отрезал Янович, переставая улыбаться. Глеб выгнул бровь в немом вопросе, мол "какого хуя, Мирон Янович?". Саня довольно улыбнулся передавая дневник учителю. Звонок прервал тишину урока. — Все свободны. — сухо произнес Янович. — Эй, вставай. — Голубин толкнул мирно спящего Депо. — А.. что? — промямлил Тема, сонно протирая глаза руками. — Урок закончился. — засмеялся Глеб, закидывая лямку рюкзака на плечо. Пока Тема собирался, Голубин неотрывно наблюдал за Федоровым. Класс заметно опустел, остались только парни и учитель, который не обращал никакого внимания на учеников. Мирон смотрел в окно и думал о чем-то далеком. — Все, пойдем. — Депо потянул блондина за руку. Парни направились к выходу, как вдруг Глеб остановился примяком возле стола учителя. — Слушай, ты иди, а я тебя догоню. — шепнул Фара, указывая приятелю на дверь. Тема лишь цокнлул и удалился. — Зачем вы сделали это? — тихо спросил блондин, переминаясь с ноги на ногу. Янович поднял взгляд на источник звука, немного прищуриваясь. — Напомните свое имя, молодой человек. — серьезно потребовал Федоров. — Глеб. — ответил парень. — Глеб Голубин. — Глеб, что вы имеете ввиду? — спросил Янович, натирая виски холодными пальцами. — Ну, не было ведь дуэли. — запинаясь проговорил Глеб, на что учитель широко улыбнулся. — Он покончил жизнь самоубийством. — твердо произнес Голубин. — Вы в этом уверены? — с насмешкой спросил Мирон, смотря парню прямо в глаза. — Да. — И почему же он это сделал? — не унимался Янович. — Это все общество. — спокойно ответил Глеб, усаживаясь за первую парту перед учителем, не прерывая зрительного контакта. — Он был морально подавлен, его не принимали. — продолжил парень, наблюдая за тем, как быстро меняются эмоции учителя.— Маяковский не хотел прогибаться под окружающих, но не выдержал такого напора. — Глеб скрестил руки на груди, слегка улыбаясь. — Тогда времена такие были, поэтому просто застрелиться, казалось, самым простым вариантом. Мирон Янович внимательно слушал не перебивая, иногда хмурясь, стараясь по глазам парня прочесть, к чему он ведет все это. Но в мутно-зеленых глазах не было того просвета, который мужчина так старался увидеть. — То есть, при любой возможности лучше винить общество? — на полном серьезе поинтересовался учитель, отводя взгляд. — Не всегда. Но сейчас все повторяется. Вы не заметили ничего необычного этой школе? — на тон тише продолжил блондин, заправляя за ухо прядь выбившихся волос из неаккуратно собранного хвоста. — Кажется, мы отошли от темы. — сделал замечание Янович. Мирон заметно занервничал, даже на миг ему показалось, что парень знает обо всем, что происходит "за пределами заведения", после чего сразу же откинул эту идею и тяжело выдохнул, вспоминая то, что на самом деле происходит "там". — Наоборот, школа является самым красочным примером по этой теме. — настойчиво продолжил Фара. — Все, что происходит на территории школы, никогда не выйдет за ее пределы. — Глеб громко выдохнул. — Все, что берет начало именно тут, найдет самый скоропостижный и печальный финал. Мирон непонимающе смотрел на парня, стараясь понять, что он хочет этим сказать. — Извините, Мирон Янович, но мне пора идти, меня друг ждет. — Голубин поднялся со своего места. — Главное не сломаться, — добавил он, поправляя перевернувшуюся лямку рюкзака. — а Маяковский, да, я уверен, это было самоубийство. — парень улыбнулся и направился к выходу. — До свидания. — До свидания, Глеб. — ответил мужчина слишком поздно, когда дверь кабинета хлопнула, проносясь по классу неприятным эхом. Мирон остался сидеть в полном недоумении, что он имел ввиду? Мужчина глянул в окно и старался думать о чем-то другом, пока выходило слишком плохо. Глеб вышел из кабинета и сразу направился в сторону стоящего с какими-то малознакомыми блондину парнями, схватив за рукав толстовки, Голубин без объяснений потащил Артема в их комнату. — Эй, что происходит? — пытался узнать Депо, на что получал самый жестокий игнор со стороны друга. Поднявшись на нужный этаж и подойдя к двери своей комнаты, Глеб достал из кармана ключ, и быстро открыв дверь, затолкнул сопротивляющегося Депо, который находился в полнейшем непонимании. — Теперь-то ты объяснишь мне? — прокричал Депо, вырываясь из хватки друга. — Слушай, я намекнул ему.. — шепотом проговорил Глеб, стараясь говорить как можно тише. — Есть сигареты? — Да, там в столе пачка. — ответил Тема, почесав голову. — Кому ты намекнул и что? — Мирону Яновичу насчет школы. Я не могу больше терпеть это, они точно скрывают что-то от нас.— спокойно ответил Глеб, закуривая сигарету, также не повышая голоса. Глаза Темы округлились, он открыл рот, но не смог ничего сказать, как Глеб перебил его. — Мне кажется, что он сможет нам помочь, он точно что-то знает, нужно подобраться к нему ближе. — блондин замолчал, выпуская облако едкого дыма в открытое окно. — Глеб.. - протянул Депо, садясь на свою кровать. — Ты помнишь, что никому тут нельзя доверять? — брюнет закрыл лицо руками. — Нужно будет начинать действовать. — Тем, все будет в норме, я тебе обещаю. Мы добьемся справедливости. — как-то серьезно проговорил Глеб и сразу затушил окурок об подоконник, отправляя отраву в свободное падение. — Ты со мной? — тихо спросил Глеб, усаживаясь рядом с Темой. — Разве у меня есть выбор? — измученно улыбнулся брюнет. Глеб аккуратно приобнял друга за плечи, после чего невесомо поцеловал парня в висок, заставляя второго удовлетворенно улыбнуться. — Знал бы ты, Темка, как сильно я тебя люблю.

***

Рабочий день закончился, тяжело выдохнув, Мирон закрыл дверь кабинета, убрав ключ в барсетку, и отправился в комнату, в надежде хоть немного отдохнуть. Все-таки первый рабочий день выдался непростым, еще и слова Глеба никак не хотели выходить из головы. Идя по коридору, Янович старался до мельчайших деталей запомнить интерьер и обстановку в целом. На пути встречались ученики, иногда кидая слова приветствия в сторону учителя. Но что-то в них было не так, потускневший взгляд и наличие каких-либо эмоций. Дойдя до комнаты, Мирон дернул ручку, и вошел в помещение. — Здравствуйте, Олег. — обратился Федоров к мужчине, который смирно сидел за столом, держа перед собой раскрытую книгу. — Добрый день. — ответил он, отрываясь от чтения. Дальше нависла какая-то давящая тишина, Савченко, наверное, единственный, с кем Мирон не может общаться нормально, эта невозможность подобрать нужные слова, нужную тему — все это раздражает Яновича. Мирон идет в ванную, умывается холодной водой и долго-долго смотрит в зеркало, после чего слабо улыбается и расстегивает рубашку, оголяя слегка впалый живот, после чего скрывает обнаженное тело за бесформенной темно-красной футболкой. Брюки сменяются темными шортами, чуть выше колена, и последний раз глянув в зеркало, Янович выключает свет и выходит в комнату. На часах всего лишь четыре часа дня, можно много чем заняться, но желания никакого нет. Олег отвлекается от книги и наблюдает за действиями соседа. Савченко отмечает, что Мирон достаточно симпатичный мужчина, с большими голубыми глазами и длинными светлыми ресницами, худощавого телосложения и не самого высокого роста, с приятным слегка хриплым голосом. Мужчина тоже замечает, что эта неловкая тишина порядком начинает давить, но не может начать, поэтому приходит к самому главному варианту. — Мирон, вы не курите? — откашливаясь спрашивает Олег, окончательно откладывая книгу в сторону. — Может на ты перейдем? — предложил Мирон, подходя к окну. — Хорошо. — согласно кивнул Олег. — А на счет привычки, то да, есть такой грешок. — Может спустимся в курилку тогда, познакомимся получше? — Я не против. — мужчины выходят из комнаты и спускаются вниз, Мирон по пути накидывает кофту. К слову, на первом этаже есть выход в курилку, исключительно для учителей или гостей интерната, но иногда там ловят и старшеклассников. — Я, кажется, забыл зажигалку. — Савченко стукнул себя по лбу. — Держи, — Янович протянул свою, улыбаясь. — Откуда ты? — спросил мужчина, затягиваясь дымом. — Из Беларуси, приехал в Питер, на заработки, тогда даже не думал, что придется работать учителем. — мужчина пожал плечами. — А ты местный? — Да, я из Петербурга, раньше репетитором работал, — Мирон стряхнул пепел и перевел взгляд на собеседника. — потом началось все это. — Федоров сделал паузу. — А вскоре предложили перейти сюда. Сложно конечно, но главное привыкнуть. Постояв в курилке еще немного,мужчины отправились обратно. Проходя мимо комнат, Мирон заметил, что одна из комнат закрыта не полностью, Янович хотел закрыть ее но услышав голоса он остановился чтобы прислушаться. — Может не стоит впутывать их? — настороженно проговорил один из собеседников. — Хуже точно не будет. — голос показался Мирону знакомым, будто он его уже где-то слышал. Постояв несколько секунд возле двери, Янович все-таки догнал прилично отдалившегося Савченко. Что-то не давало мужчине покоя, дав себе обещание, что он обязательно разберется что тут происходит, Федоров зашел в свою комнату, закрывая дверь на ключ.

***

И вдруг - туман сырого сада, Железный мост через ручей, Вся в розах серая ограда, И синий, синий цвет очей.

А.А.Блок.

Рома сидел на кровати, облокотившись спиной о холодную стену. Сегодня, кажется, первый выходной за три месяца работы, когда никуда не нужно идти, не нужно подготавливать скучные лекции для учеников, которым все равно будет плевать на это, сегодняшний день можно было посвятить абсолютно ничему. Расслабленно зевнув, Сащенко потянулся, растягиваясь на кровати и слабо улыбнулся. Морозный декабрьский воздух залетал через открытую форточку, заставляя Рому проворчать что-то непонятное себе под нос и закутаться в пуховое одеяло. Ваня сидел на подоконнике и зажав в зубах не подкуренную сигарету думал о чем-то далеком. Солнечные лучи скользили по небольшим сугробам, отблесками попадая в глаза мужчине, на что тот размеренно улыбался, слегка прищуриваясь. Снежинки, мелкими, симметричными, хлопьями кружились в воздухе, после чего плавно опускались на землю, укутывая ее в чистейшее покрывало. — Тебе не холодно? — спросил Рома, полностью переводя внимание на товарища. — Терпимо. — ответил Евстигнеев улыбаясь. — Учти, я не буду тебя подменять, если ты заболеешь. — засмеялся географ, показательно угрожая пальцем. — Так что не выделывайся. — в ответ на это Ваня лишь пожал плечами и все же закурил сигарету. "Вот оно мне надо вообще?!" — подумал Сащенко, покидая теплую постельку. Схватив одеяло он направился к самому упертому (по мнению мужчины) учителю. — Я же сказал, подменять не буду. — раздраженно повторил он, накидывая на плечи историка одеяло. — Спасибо, мамочка. — саркастично улыбнулся Ваня, поворачиваясь лицом к соседу. Выглядел он, почему-то, особенно по домашнему: светлые растрепанные волосы, бесформенная футболка, шорты чуть выше колена. Рома хотел, было, ответить, но передумал. Глаза у Вани слишком красивые. Блестят синим-синим цветом, при попадении солнечных лучей. Рома готов поклясться, что раньше видел такие только на картинках в интернете. Ваня смотрел пристально, не отводя взгляда. — Ром, — нарушил тишину Евстигнеев. — а у тебя девушка есть? — Нет. — усмехнулся Сащенко, все также стоя в нескольких сантиметрах от Вани, поведение которого сегодня явно было странным. — Значит все возможно? — не унимался блондин. — Все возможно. — Рома прошептал это, наклоняясь к самому уху, но не задевая его губами, лишь опаляя горячим дыханием, после чего выхватил тлеющую сигарету из татуированных пальцев, затянулся и выкинул окурок в форточку. С Ромой Ваня чувствовал себя как-то непринужденно. С мужчиной хотелось говорить, говорить много и непрерывно, о чем-то глубоком или же просто обсуждать какие-то мелочи. К нему тянуло, он действовал словно магнит, притягивая своей простотой и искренностью. На секунду Ваня подумал, что может доверить ему все свои тайны и останется полностью уверенным в том, что о них никогда не узнают. — Сегодня неплохая погода. — как ни в чем не бывало подметил Евстигнеев лениво спрыгивая с достаточно уютного местечка. — Можно прогуляться сходить, — продолжил мужчина, усаживаясь на кровать. — ну, ближе к вечеру, например. — Можно и Мирона с Олегом позвать, прогуляться в сквере на территории.— добавил Рома, поглядывая на Ваню. — Неплохая идея. — улыбнулся историк. Ваня не похож ни на одного учителя. Весь какой-то несерьезный, готовый проебаться в любую предложенную минуту. Если познакомиться с ним ближе, ну, к примеру, как Рома с ним знаком, можно понять, что в его заднице все еще играет детство, изредка взрываясь петардами. — Вот и договорились. А теперь не хочешь вернуть мне мое одеяло? — как бы невзначай поинтересовался Сащенко. — Ах да, конечно. — замялся мужчина, протягивая вещь.

***

Мирон лежал на кровати, слушая размеренную и спокойную музыку. Работа заметно потрепала мужчину, оставляя после себя темно-синие мешки под глазами и маленькую каплю раздражительности. Никаких планов на выходные не было и быть не могло, Федоров просто хотел расслабиться: лежать и ре-флек-си-ро-вать. Среди учительского состава Мирон смог сдружиться только с Ромой и Ваней, а вот с Олегом, не смотря на то, что мужчины делят комнату, подружиться не смог, как-то общих тем для разговора не находилось, да и общих интересов. Зато с учениками отношения сложились достаточно хорошие. Особенно с Глебом, худым белобрысым мальчишкой. Мирон знает, что нельзя заводить отношения на работе, тем более с учениками, но Глеб казался Федорову каким-то отдельным хрупким идеалом с белоснежной кожей, которую запросто можно сравнить со снегом. Тихий стук в дверь прерывает скудную идилию. На пороге стоит Глеб. Черная широкая толстовка, узкие черные джинсы — все это подчеркивает неестественную худобу блондина. Голубин заправляет за ухо прядь волос и тихо говорит: — Здравствуйте, Мирон. — так принято, что вне учебы он — просто Мирон. — Привет, Глеб. — дружелюбно отвечает Федоров. — Проходи, не стой на пороге. — Что-то хотел? — Д-да. — Глеб переминается с ноги на ногу, но позже все-таки проходит в комнату. Олег наблюдает за этой картиной с неким недоверием, нет, не то, чтобы общение с учениками — это плохо, но: во-первых, как-то странно Глеб начал себя вести в последнее время, эти частые встречи, черезмерное общение. Во-вторых, в контракте прописывался пункт о том, что любой близкий контакт с учащимися наказуем. — Мирон, может прогуляемся сегодня вечером? — блондин немного смущен, поэтому говорит тихо и неразборчиво. — Неплохая идея. — мужчина улыбается. — Может чаю? — Нет, спасибо, мне нужно бежать. До вечера. Федоров улыбается и одновременно посылает себя нахуй. Перед ним стоит Глеб, Глеб Голубин: с нелепо собранным хвостом, худощавое телосложение, вечно кровоточащие, по-блядски, пухлые губы. Общение завязалось как-то очень быстро. Глеб умел говорить, дерзко, по-взрослому, грамотно формулировал свои мысли, а Мирон умел слушать, внимательно, не перебивая. Они общались часто, в учебное время, в выходные, созванивались, переписывались. Янович злился на себя. Злился за то, что быстро привыкает к людям. Когда он шел в эту школу, даже подумать не мог, что семнадцатилетнее белобрысое создание будет способно выводить мужчину на подобные эмоции. Мирон лег на кровать и прикрыл глаза. Олег сидел за столом и подперев кучерявую голову руками, листал очередную книгу. Его выходные, в отличие от выходных Федорова, должны были быть насыщенными, но в последний момент все как-то обломилось, что на самом деле не очень и огорчило мужчину.

***

— Слушай, он тебе правда нравится? — как-то холодно спросил Депо, выбрасывая окурок. — Не знаю, — Глеб пожал плечами, натягивая толстовку. — но я бы хотел пообщаться с ним больше. — улыбнулся блондин. — Куда еще больше? — злобно спросил Тема. На самом деле парень немного ревнует, ну, как немного, много, блять, много ревнует. Изо дня в день эти разговоры, посвященные новому-любимому-учителю-Яновичу, а также однотипные вопросы по типу: "Тем, он же милашка, да?" или же "Он такой серьезный, рубашка ему очень идет". Артема воротит от всего этого. — Тем, ты чего злой такой? — поинтересовался Глеб, подходя к Депо. — Эй, бро-о. — протянул Голубин, похлопав парня по плечу. — Все норм. Хотя, нет, на самом деле не норм, только вот Глебу не нужно знать это. Да и думать об этом Депо не хочет. Глеб ничего не отвечает. Молчит. Потом молча накидывает капюшон и ныряет в большую бесформенную куртку.