Ошибки прошлого

Я всегда хотела исправить ошибки прошлого, но получалось лишь забыть.

Он заставлял её голову идти кругом, а мысли смешиваться подобно утренней каше, которая давно остыла и превратилась в слипшиеся комки. Добрый, умный и сообразительный. Временами вспыльчивый, но злость его была незаметна и почти сразу проходила. А глаза… Два сверкающих нефрита. Ну как тут не растаять? Маринетт сидела на привычном месте — вторая парта, сразу за своим идеалом. Можно сказать, единственной и недостижимой любовью. Какую бы боль он ей не причинил. Адриан внимательно вслушивался в слова учителя. Этот материал будет одним из основных на экзаменах. Но не для Мари: девушка старалась запечатлеть глубоко в своей памяти внешность блондина, его привычки и каждую, уже очень редкую улыбку. Дюпэн-Чэн видела лишь великолепный мужской силуэт, которым не прекратит восхищаться. Даже после всего, что было. На светлые волосы попадали едва заметные солнечные лучи, отчего локоны становились словно золотые колосья, немного взъерошенные и в то же время трепетно ухоженные. Маринетт совсем отклонилась от потока информации, который исходил из учительских уст. Её невнимательность заметили. — Маринетт, я вижу, что ты с большим интересом слушаешь мою лекцию, — пытаясь скрыть своё недовольство, произнесла Мисс Бюстье. Она вздохнула и подошла ближе к парте, где сидела девушка. Брюнетка даже не удосужилась посмотреть в сторону учителя. — Дюпэн-Чэн, я согласна, что многоуважаемый Адриан Агрест довольно симпатичный молодой человек. Он, несомненно, заслуживает внимания со стороны противоположного пола… — Маринетт начала потихоньку возвращаться в реальность. — Простите, Мисс Бюстье, я, опять… Задумалась, — она виновато почесала затылок и выпрямилась, давая понять, что готова возобновить урок. — Причиной вашей задумчивости был впереди сидящий юноша? — вопрос был риторический. Маринетт это поняла, ибо не раз была поймана за разглядыванием затылка одноклассника. Адриан не счёл нужным повернуться, чтобы взглянуть на Мари. Парень был настроен на учебу, пусть она и закончится через месяц. Экзамены на носу. А оставаться в статусе «отличник» довольно сложно. Он лишь вдохнул, игнорируя очередную стычку Маринетт с учителем. — Я попрошу тебя продержаться ещё месяц и быть по максимуму внимательной, тогда больше не придётся слушать мои занудные нравоучения, ладно, Мари? — Мисс Бюстье проследила за отчаянным кивком брюнетки и продолжила урок. *** — Маринетт, я, конечно, твоя лучшая подруга. Всегда тебя поддержу и дам совет, один из которых будет таков: брось ты эту затею с Агрестом. Ну правда, вам уже точно не по пути. Голубоглазая вздохнула и, придерживая кипу учебников двумя руками, потянулась к уху Сезер. — Ты знаешь, почему я не смогу забыть его… — она шепнула в ухо Алье и отпрянула, тяжело вздохнув. — Мари, всё кончено, как и с карьерой Ледибаг, надо смириться, — Сезер обняла подругу за плечи. — Давай как-нибудь напьёмся, глядишь, станет лучше, м? — в карих глазах загорелся лукавый огонёк. — Как тогда…? — Маринетт натянула притворную улыбку и перебежала через дорогу, оставляя подругу в недоумении и с чувством вины, которое она давно пытается подавить в себе. — Я подумаю, но не обещаю! Алья отчаянно вздохнула, окинула брюнетку нежным грустным взглядом и пошла прочь. Маринетт подождала, пока подруга скроется. Улыбка медленно сползла с её лица, придавая девушке её обычное состояние. По привычке Дюпэн-Чэн заглянула в сумку, чтобы поинтересоваться, всё ли хорошо с её квами. Забыла. Тикки уже давно нет с ней. Прошел год, а повадки героини всё те же. Маринетт обреченно поплелась домой. *** — Натали, когда совет директоров? Я устал ждать. Эти скоты только и делают, что кормят меня обещаниями, — блондин устало склонил голову к машинному окну. Его не напрягало чувствовать каждый камушек, на который наезжало колесо. Агрест устал. — После смерти отца я должен был возглавить компанию, а не эти остолопы! — его глаза закрывались от очередного недосыпа, а мимолётно наступающий гнев утихал. Блондин ждал, что скажет Натали, и постукивал пальцами по колену. — Адриан, ты же знаешь, что управлять всем ты сможешь лишь после своего совершеннолетия, — Натали тяжело вздохнула и перевела свой взгляд на происходящее за окном. Множество документов, которые каждый день проходили через девушку, медленно, но верно становились невыносимы для её глаз. — Ну вот, ещё и дождь пошёл… — она снова вернулась к бумагам, не желая разглядывать городские здания сквозь мокрое и мутное от воды стекло. — Я тоже не сильно люблю его… — протянул юноша. — Плохие воспоминания? — поинтересовалась девушка, поправляя немного сползшие очки. — Уж точно ничего хорошего… — сквозь мутное стекло Адриан заметил пекарню Маринетт. Невольно перед глазами появилась улыбчивая девушка с тёмными волосами и лёгкой застенчивостью во взгляде. Он начал вспоминать события, произошедшие с ним и Маринетт год назад. Весна 26 апреля. Организованная и весёлая Сезер собрала весь класс в своей квартире, дабы отпраздновать Новый год. Неважно, что он давно прошёл, это никого не волновало. Главное — можно напиться. Кто бы знал, что именно Алья и Нино разрушат дружеские отношения между Мари и Адрианом. — Давай же, вот! — Алья вложила в руку брюнетки стакан с водкой и апельсиновым соком. — Это придаст тебе уверенности, — Маринетт было тогда шестнадцать лет, понятное дело, пить она не умела. — Держи! — заявил Ляиф, вручая почти полный стакан абсента Адриану. — Будет весело, поверь мне! — Фух! — в зелёных глазах появилась решительность. Буквально залпом, парень умял стакан со спиртным. «Даже сейчас помню то мерзкое жжение в горле после абсента» — думал Адриан, продолжая вспоминать события того вечера. — Ты не знаешь, зачем они нас тут заперли? — пытаясь найти выключатель в полной темноте, Адриан вёл за собой Маринетт, которая вот-вот упадёт от количества выпитого ей алкоголя. Нельзя сказать, что сам Адриан был трезвый, но на ногах он держался значительно уверенней. Алья посчитала, что таким образом Маринетт сможет объясниться Агресту в своих чувствах, а Ляиф помог ей с этой «хитрой» задумкой: заманил пару в родительскую комнату Сезер. — Адриан, у меня что-то голова кружится… — шептала Маринетт, хватаясь одной ладонью за голову. Второй она держалась за руку юноши. Он не нашёл способа включить свет. И звать двух идиотов, заперших их тут, было бесполезно. Не откроют. Адриан подвёл Мари к окну. Из-под тяжёлых штор просвечивал тусклый свет уличных фонарей. Странно, но девушка не испытывала никакого страха, тем более, смущения. Она лишь горела желанием коснуться его губ. Сейчас же. Что Маринетт и сделала, как только при слабом свете проявились черты лица Агреста. Девушка тут же робко прильнула к его губам. Адриан замер, но, схватив брюнетку за плечи, оттянул её от себя. — Маринетт?! — он пытался переварить произошедшее. С каких это пор ему нравятся внезапные поцелуи? Во всём виноват алкоголь, ударивший в голову. Она молча следила за проявлениями его мимики. Затаив дыхание, девушка поднялась на цыпочки и потянулась за новым поцелуем. «Что будет, то будет.» — Какой же я идиот, — продолжал вспоминать Агрест. Адриан уничтожил все остатки здравого смысла, которые оставил после себя алкоголь. Он повалил Маринетт на постель, нависнув над совершенно раскрепощенной девушкой. Парень начал усыпать её лицо и шею поцелуями. «Зачем, зачем я это делал?» — он мысленно бил себя по голове, прислоняясь к холодному оконному стеклу. Маринетт даже не сопротивлялась. Она податливо отвечала на каждое возбуждающее движение юноши. Девушка извивалась под натиском его нежных поцелуев. Она зарылась пальцами в его волосы, сильнее прижимая парня к себе. Ей хотелось чувствовать больше, горячее, ярче. Алкоголь помог ей в этом, открыв путь в царство похоти и сжигающих заживо эмоций. Через минуту Адриан уже стягивал с Маринетт лифчик, опаляя её грудь дорожкой горячих поцелуев Первый раз. Это её первый раз. Адриан не знает, как вести себя с девственницей. Все его бывшие модели, почти каждая, разбирались в сексе не хуже самого Агреста. Что тут скажешь, работа такая. Трудяги. Он резко вошёл в неё. Девушка сжалась от невероятной режущей боли. Адриан замер, давая привыкнуть обоим к новым ощущениям. Мари даже не пикнула, лишь, сжала в руках одеяло и покрепче стиснула зубы. Она не хотела расстраивать, может быть, даже злить его своей неопытностью. Боль и спазмы немного начали ослабевать, позволяя блондину набирать темп. Медленно, потом быстрее. Исходя из опыта первого занятия любовью, Маринетт не получила большого физического удовольствия. Но моральное удовлетворение было волшебным. Она стерпела всю боль и смогла сделать приятно Адриану. Пусть даже и не сумела сообщить о своих настоящих чувствах на словах, она показала ему их другим, более чувственным способом Маринетт лежала на груди блондина и медленно водила пальцами по его коже, мысленно вырисовывая слова «Я люблю тебя. Очень.» Между ног сильно жгло и болело. Пересилив себя, она освободилась из тёплых объятий и пошла в душ. Повезло, что у родителей Сезер была отдельная ванная. — Я не долго… — прошептала Мари, укутываясь в простынь. Ответ прозвучал лишь когда она уже была в дверях ванной комнаты. — Мы, вроде, не спешим, — он подложил обе руки под голову и наслаждался остатками алкоголя, туманившим его разум, пока тот окончательно не выветрился из головы. — Я смотрю, твоя голова уже не кружится? — с долей сарказма поинтересовался он. За дверью послышался шум воды. Мари ничего не ответила. В кармане джинс зазвонил мобильник. Адриан не решался ответить на звонок, но всё же что-то заставило его сделать это. — Алло, Адриан Агрест? — незнакомый низкий мужской голос насторожил парня. Он продрал горло. — Да, это я… — Я звоню сообщить вам, что ваш отец скончался… За окном в тот вечер начинался сильный дождь.