Исцели мою душу

Андерс, усмехаясь, толкнул бедром дверь клиники, заводя гостя внутрь и крепко держа его за ледяное запястье. Целитель в пару мгновений почувствовал себя многим увереннее, когда здоровенный, как медведь, пьяница на деле оказался не опаснее плюшевой игрушки. Сейчас же он шагал с грацией слона в посудной лавке, снося табуретки и ящики. По крайней мере, его виноватый взгляд и извинения, которые он бурчал и до последнего собирался пойти ( очень неумело соврав, что ему есть, куда пойти) куда подальше, устыдившись протянутой ему руки помощи, были настолько искренними, что Андерс тотчас поверил этому мужчине. — Как тебя зовут, Страж? - затушив фонари над дверью клиники и заперев ее, приподнял бровь Андерс, невольно умиляясь: гость, словно ребенок в конфетной лавке, с восхищением, плескавшимся в глазах, осматривал клинику. На голос целителя он обернулся и снес неловкой рукой корзинку со старым чистым тряпьем для перевязок, что стояла на столе. — Алистер,- выдохнул, закашлявшись, русоволосый, что успел наклониться и собрать тряпки обратно в корзину, и виновато посмотрел на деревянные полы, опустив голову и втянув ее в плечи. — Я наследил. Прости. Андерс, закусив губу и вновь удивившись, приподнял брови, смотря на пару следов на и так не очень чистом после дня приема полу, усмехнулся, пожимая плечами: — А меня Андерс. И я впервые вижу человека, который бы извинялся за такую мелочь. Что же заставило тебя осесть в Нижнем городе и убивать себя пойлом, Алистер? Мужчина, вздрогнув и услышав свое имя, посмотрел на мага, что одной искрой разжег в его сознании утопленные на дне бутылки воспоминания, и под недоуменный взгляд его медленно осел на пол, закрыв лицо руками. Целитель, нахмурившись, опустился рядом, внимательно смотря на неопрятного мужчину. Тот, вытерев слезу, опустил взгляд, судорожно выдохнув. —Оставайся? Мне жизненно необходим помощник и защитник,- не переставая хмуриться, в лоб пробормотал маг. — Будешь жить со мной в клинике. Одно условие – не пить. Справедливость внутри даже замер от подобного поворота событий. Принимать чужака было и опасно, и правильно одновременно, и Дух не знал, что сказать Андерсу: предъявить ли претензию или же похвалить. Но целитель в этом не нуждался, он лишь напряженно смотрел в глаза нового старого знакомого, про себя надеясь, что тот согласится. Отчего—то Блондинчику очень не хотелось увидеть однажды утром замерзший труп мужчины с ножом где—то в районе печени. Алистер, подняв полуосмысленный взгляд, выдохнул, качая головой: — Не смогу. Оно… Оно держит меня.Ты слишком добрый, а я не смогу воспользоваться твоей помощью, - русоволосый запустил пятерню в пряди, с силой потянул, закусывая губу, будто бы боль могла избавить его от зависимости. Маг, хмыкнув, зажег на ладони маленький огонек, освещая им недоуменно-удивленное выражение лица мужчины и усмехаясь: — Я тебя вытащу, обещаю. Ну, не похож ты на пьяницу и тунеядца, вот и все, - Алистер, казалось, стыдливо смутился, поникнув, но продолжил завороженно смотреть то на огонь, то в светло-ореховые, практически янтарные глаза. — Я тебе доверился, - приподнял бровь Андерс. — Доверься и ты мне. Огонек в его ладони погас, в клинике вновь стало полутемно. *** Алистер оказался очень простой, но с ним оказалось непросто. Мужчина, которого временно, как убеждал себя постепенно привязывающийся Андерс, приютил целитель, после того, как Блондинчик привел его в порядок и отмыл, оказался очень даже симпатичным и приятным. Но не это нравилось Андерсу в новом друге. Детская непосредственность вкупе с физической силой, честность и преданный, как у мабари, взгляд - и целитель уже с улыбкой во все лицо порхает по клинике, успевая многим больше, ведь и помощник у него оказался более старательный, чем из беженцев. И лишь тяга к спиртному отравляла им обоим жизнь. Целитель, вычитав нужные сведения в книгах, сидел у стола с травами, разводя в воде какой-то порошок и осторожно взбалтывая получившееся снадобье. Алистер держался уже три дня, но Блондинчик видел, как тот физически страдал. К тому же, кошмары мучили его в несколько раз чаще, пока он был трезв. Алистер Тейрин сидел на кушетке для больных, обнимая себя и раскачиваясь из стороны в сторону, до крови кусая губы. Пальцы его судорожно вцепились в собственную одежду, зубы были плотно стиснуты, иногда со скрипом соскакивая друг с друга, и тогда молодой мужчина вновь принимался за искусанную губу. Русоволосый поднялся с кушетки, а затем резко сел, схватившись за голову и самому себе забормотав: —Нет, нет, нет. Тебе оно не нужно. Не... Нужно, нужно, мне нужно, - поднявшись, мужчина пошел к выходу из клиники. Целитель ненавязчиво загородил ему дорогу, хмурясь и выдыхая строго, словно мать уперев руки в бока: — Алистер! Бывший воин проморгался, мутным взглядом смотря на целителя и шепча с просьбой: —Совсем немного. Чуть-чуть. Блондин покачал головой. —Нет, борись. Алистер, ты сильный. Ты сильнее этого. Идем со мной, я придумал кое—что. Скрипнув зубами, мужчина пошел вслед за целителем, сжимая и разжимая кулаки и бегая взглядом по комнате. Хоть каплю выпивки. Хоть немножко. Андерс подвел мужчину к кушетке, усадив на нее и внимательно посмотрев в замутненные жаждой глаза помощника: —Я вычитал кое—что. Должно помочь, если мы будем осторожно увеличивать, а потом уменьшать дозу, - в руках у Алистера оказалась колба, которую совсем недавно покачивал, размешивая, Андерс. — Это лириумное зелье, слабее, чем употребляют маги. Должно сработать...Пей. Внимательно, преданно посмотрев целителю в глаза, молодой мужчина бесстрашно приник губами к горлышку колбы и выпил все до дна. Вытерев губы, он поморщился и схватился за кушетку, борясь с тошнотворным металлическим привкусом во рту и лишь спустя минуту шепча, заглядывая в глаза Андерса чистыми, лишенными зависимости глазами: —Легче. Но разве можно?.. Храмовников садят на лириум, они становятся сильнее и преданнее Церкви. Это ведь такой же... —Яд, вызывающий зависимость. Да, - серьезно кивнул целитель, протягивая мужчине открытую ладонь. Но мы будем аккуратны и вытащим тебя.Веришь мне?.. Кивнув, русый мужчина коснулся ладонью руки мага. Алистер верил.