Исцели мою душу

Дни тянулись за днями; Андерс помогал беженцам, как мог, невольно радуясь теплому, плодородному лету: урожая целебных трав, что он находил и запасал, хватит на всю зиму, если и дальше вплоть до золотой осени он будет так же удачно собирать их. Одно целителя напрягало: иногда он нутром чувствовал что-то из прошлого, напоминавшее ему об опасности. Это что-то, заставлявшее мурашки ползти между лопаток, иногда находилось очень близко, буквально у дверей клиники, но, когда мужчина пересиливал себя и выглядывал с посохом наперевес, снаружи не было никого, кроме одиноких беженцев или пьянчужек. Утро, начавшееся с завтрака, обещало хороший день, а помощник из беженцев, что мог остаться в клинике на время отсутствия Андерса, давал целителю возможность прогуляться на Расколотую гору за травами. Блондин, широко улыбнувшись, выпорхнул из клиники и, оглядевшись по сторонам, вновь почувствовал, как нахлынуло, будто накрывая его холодной морской волной, то знакомое чувство из прошлого, которое когда-то Андерс изо всех сил пытался забыть. Но вокруг было пусто, лишь возле клиники прямо на пыльном земляном полу Клоаки сидел тот же странный пьянчужка-незнакомец: казалось, по его вискам прошла изморозью седина, а лицо стало еще более печальным, более осмысленным. Мощная еще рука, едва заметно подрагивая, сжимала горлышко початой зеленой бутылки. Андерс поджал губы, скрестив руки на груди и отведя взгляд, но приостановился, с усилием выдохнув: — Тебе не нужно находиться здесь. Тебя могут… Э… ограбить или даже убить, - маг, спрятав взгляд от грустных, слишком осознанных для пьяного человека глаз, спешно пошел прочь. Настроение было испорчено, но если он будет помогать каждому юродивому, то не потянет клинику… Нужно будет пристроить этого несчастного человека куда-нибудь. Может, он даже выкарабкается… Целитель с неспокойным сердцем собирал травы, удивляясь, насколько же скудны сейчас были еще недавно полные даров природы полянки. Кажется, торгаши обогнали его, и теперь те же ингредиенты придется покупать, да еще и втридорога… Хруст ветки и усилившееся чувство заставили мага дернуться, разворачиваясь, и направить посох на ближайшие кусты. — Черт, - тихонько рыкнул Андерс, удивленно узнав слабый шепоток скверны, что забурлила в крови. Но это было не порождение, иначе он бы сразу почувствовал… Из кустов нетвердой походкой, немного прихрамывая, вышел знакомый незнакомец, приподняв руки в воздухе и показав, что опасности для целителя не представляет. Щетина его превратилась в неаккуратную бороду - теперь блондин мог рассмотреть его при свете дня - а плечи, казалось, поникли еще больше. — Ты – Серый Страж,- приподнял бровь Андерс, недоверчиво щурясь, но русоволосый пьяница, даже в таком состоянии чеканивший шаг, лишь сделал жест ладонью, приглашая за собой, и скрылся в кустах, не ответив. Да и какой смысл был отвечать, если они чувствуют друг друга?.. Недоверчиво хмыкнув и покрепче ухватив посох, целитель пошел следом – уж от такого врага он защитится, да и любопытство зашкаливало. Еще один Серый Страж? Здесь, в Киркволле? Мужчина, что был Стражем, остановился на какой-то полянке и отошел в сторону. Немного неприязненно оглядев грузную фигуру со спины, грязную и потертую одежду, взлохмаченные волосы, Андерс наконец перевел взгляд себе под ноги, невольно вздрогнув и выдохнув: — Ого!.. Вся поляна была едва ли не утыкана полностью эльфийским корнем и эмбриумом, и Андерс видел черные, особо ценящиеся, цветки. — Как ты… - целитель, подняв взгляд и не обнаружив пьянчужку, растерянно оглянулся, вертясь. — Ушел,- тихо, раздосадованно буркнул он себе под длинный нос, не чувствуя шепотка скверны глубоко в сознании. *** Справедливость , не отличающийся тактичностью, но обладающий прекрасным, нечеловеческим вниманием, буркнул: «За прилавком с фруктами творится несправедливость. Маленький человеческий ребенок из Клоаки лишает фермера дневного заработка.» Андерс, закатив глаза, быстро глянул туда, где Дух увидел произвол: голодный ребенок стащил из-под прилавка упавшее, с чуть помятым боком яблоко и жадно глотал кусочки, почти не жуя и давясь сладким соком. — Справедливость, ему просто хочется есть! А яблоко упало и перестало иметь товарный вид. Оставь дитя в покое, -неодобрительно пробормотал себе под нос целитель, выбирая пучки трав и корней у прилавка алхимика и внимательно, если не придирчиво, осматривая каждый корешок и каждую веточку. «Хорошо. Допустим, человеческим существам нужно пропитание…» - Дух присмирел и вновь устремил свое незримое внимание куда-то в иную сторону от внимания целителя. «За нами следят.» Плечи Андерса напряглись, но он более ничем не выдал своего неприятия. С самого Круга он ненавидел слежку, эти игры в разведчиков и шпионов… «В которые ты сам играешь.» - так по-человечески передразнил Дух, переключая свое внимание на продавца, что пытался всучить Андерсу несвежие травы. «Ничего особенного, этот падший человек всегда следит за тобой на рынке и постоянно ошивается возле клиники.» Андерса передернуло, и он, не выдержав, посмотрел туда, где, он знал, благодаря Справедливости, прятался тот самый незнакомец. Самым неприятным было то, что целитель уже успел несколько раз прижать тунеядца к стенке, но так и не добился ответа, что же тому от него нужно. Пару раз русоволосый получал чувствительный тычок под ребра, после которого не появлялся на горизонте целителя несколько дней, а Андерса мучили Справедливость и чувство вины, но неизменно появлялся вновь и постоянно ошивался поблизости, не прося ничего и даже ничего не говоря. Целитель поднял раздраженный взгляд, озлобленно скалясь; заметив, что его засекли, страж-алкоголик отвел виноватый взгляд побитого мабари и скрылся в толпе. *** Целитель еще неделю или даже больше ждал появления странного чувства присутствия еще одного Стража рядом, но этого не происходило. Справедливость тоже не замечал слежки, и теперь чувство вины грызло Андерса вдвойне: пьянчужка ведь ровным счетом ничего плохого ему не сделал, даже неудобств не доставлял, ни разу не попросил о помощи. А полянка, которую он показал Андерсу, была искренним и очень щедрым подарком. Тогда было позднее лето. Окунувшись в работу и проблемы беженцев и магов с головой, целитель позабыл и о своем чувстве вины, и об этом человеке, который, может быть, уже и не жив. Зима в этом году выдалась ранней, и пальцы Андерса мерзли постоянно. Он старался утеплять клинику, как мог, но ему было безумно холодно спать, а, просыпаясь, он почти не согревался. Посидев в приятной компании гнома-краснобая Варрика и Изабеллы, что неплохо спелись, Андерс возвращался в клинику, петляя по Клоаке знакомыми тропами и наконец улыбаясь - в желудке было тепло и наполнено, голова была легкой, пусть Справедливость и не давал расслабиться окончательно, а ноги сами несли его домой, воодушевленного мыслью о том, что на плече у него торба с сыром, хлебом и колбасой. Дня на два пирований хватит. Целитель грел руки, а воздух изо рта превращался в пар, оседавший на воротнике капельками влаги и почти сразу же свхатывавшийся с тканью. Даже в относительно теплой Клоаке было до зубовной дрожи холодно, поэтому блондин старался добраться до уютного уголка, что звал своим домом, как можно быстрее. Уже на подходе к клинике Андерс вздрогнул, чувствуя тихий шепоток в сознании, что не являлся мыслями дремавшего Справедливости. Тот тоже почти мгновенно сообразил и насторожился, бурча что-то о скверне. Зайдя за поворот и посмотрев вперед, целитель понял, что чувства его не подвели, и невольно его сердце сжалось, а брови сами сложились домиком. Под дверью клиники, прислонившись к ней, спал его давно знакомый незнакомец, задремав прямо так, как и присел, обессиленно ожидая помощи. Голова его упала на грудь, спиной он подпирал запертую дверь обители спасения и помощи. Поджав губы, Андерс тихо подошел, подсвечивая себе дорогу маленьким магическим огоньком. Пальцы и лицо незнакомца были бледны, на неаккуратной щетине поблескивал иней от дыхания. Оно, к слову, было тяжелым, нездоровым. Одет гость был невесть во что, и Андерс мог бы зуб дать, что мужчина как минимум простыл. Справедливость хотел было зайтись тирадой о здравомыслии, но Андерс пресек любые его попытки и присел на корточки рядом с незнакомцем, тронув его за плечо: — Эй. Проснись, тебе нельзя тут находиться. Ты замерзнешь насмерть или тебя убьет кто-нибудь… - жалко пробормотал растерянный в кои-то веки целитель. Мужчина поднял голову, закашлявшись, и, будто застыдившись себя, своего вида и самого факта присутствия здесь, отвел взгляд и кивнул, поднимаясь. Возможно, он ждал помощи, но что-то все еще было в нем, что отвергало факт такой наглости и заставляло его отступить. Покачиваясь, он поковылял прочь, прикрыв глаза и стараясь как можно больше пути находиться в тени, чтобы Андерс не видел подобного жалкого зрелища, и это не было напускным, и даже целитель, не очень-то хорошо разбиравшийся в людях, видел это. Возможно, мужчина жалел о том, во что же он превратился. Сердце Андерса болезненно сжалось, ногти впились в ладони, когда пальцы сжались в кулаки. Вдохнув стылый несвежий воздух Клоаки, целитель шагнул за мужчиной, окликая его: — Подожди.