О том как воробей Шурик к успеху шёл.

Жил-был на свете воробей по имени Шурик. Жил как самый обычный городской воробей: ел крошки и семена, тёплыми днями купался в лужах, вместе с остальными воробьями удирал от кошек, собак и не замечающих их людей. По соседству, во всё том же дворе из четырёх многоэтажек, да и в соседнем, жила большая стая голубей. Она в несколько раз превосходила численностью семейство воробьёвых. И в отличии от многих районов и дворов города в этих двух дворах часто происходили стычки между двумя видами птиц. И с наступлением осени, когда уже чувствовалось дыхание зимы, обстановка ещё более накалялась. В то утро было холодное серое небо, окутанное одеялом облаков, что были похожи на шерсть огромных овец. Со дня на день температура должна была опуститься ниже нуля, но на траве по ночам уже можно было заметить призрачный иней. Даже после восхода Солнца холод не желал отступать. Он с лёгкостью проникал под людскую одежду, заставлял неметь уши, нос и подбородок. Уже проснувшиеся пернатые летали над домами и прыгали по земле в надежде согреться, отыскать хоть немного еды. Шурик не был исключением. Молодой воробей уже отрыл в холодной траве довольно большую порцию семян. А трава эта находилась в огромном городском парке почти в центре города. Парк этот представлялся Шурику не иначе, как тем самым бескрайним лесом, что лежит в самом начале пути на юг. Здесь часто собирались маленькие птички со всего города и вели свои немудрёные птичьи беседы. Но сейчас воробью Шурику ещё никто не встретился. Лишь пару раз мелькнула в небе подозрительно большая тень, да мимо проскакали паникующие белки. Но Шурик лишь притих на пару мгновений, а потом продолжил поедание настоящей «золотой жилы». Это его чуть не погубило. Та самая «странная тень» вдруг стала расти. Огромное хищное тело, удерживаемое изящными тёмными крыльями жадно выпустило когти для ловли маленькой жертвы. Но Шурик благодаря своей счастливой звезде обернулся в самый нужный момент и с писком, выплёвывая из клюва травинку отскочил в сторону и ускакал к опавшей куче листьев. Уже из-за неё он услышал ругань и шаги голодного коршуна. Они постепенно приближались. Шурик чётко понимал, что нужно уматывать из пустого парка или хотя бы спрятаться в более укромном месте. Но его окованное ужасом тело могло лишь прерывисто дышать, слушать бешеное биение маленького сердечка, да лихорадочно смотреть вокруг. Никогда раньше он не оказывался один на один с такой опасностью. Да, некоторые матёрые коты были даже пострашнее этого явно молодого коршуна, но тогда находились счастливые звездочки — бабушки, собаки или маленькие дети. На свою коричневую «родню» надеяться было нельзя. В том доме, где жил Шурик, а точнее на крыше этого дома каждый житель был сам за себя. Зачем рисковать собственной жизнью ради какого-то воробья, которого ты даже почти не знаешь? Месть, нападения или защита согласовывались всей стаей и если это было невыгодно большинству, то воробьи продолжали жить каждый за себя. А шаги коршуна вдруг затихли и не успел насмерть перепуганный воробей расслабиться, как перед его глазами предстал охотник. Пути к отступлению отрезали два гладких карих крыла, красиво переливающихся на Солнце, мощная грудь покрытая чуть более мягким оперением. Сильные, острые, смертоносные лапы вместо очередной жертвенной тушки впились во влажную зернистую землю. Изогнутый клюв вместе с раскосыми карими глазами уставился на остолбеневшего Шурика. «Наверное так и выглядит моя смерть», — мелькнула разумная мысль и вместе с новой волной ужаса разлилась по замеревшему телу. И вдруг, словно гром среди ясного неба, в тёмных глазах Шурика отчаянье сменилось желанием жить. -Нет, прошу вас! Я отдам тысячу жизней заместо своей! — не ведая, что пищит вымолвил воробей наконец управляя своим телом. Крылья коршуна тут же закрыли небо. На пару мгновений коршун, Холоднокровный убийца замер в раздумьях. А потом тяжёлая лапа опустилась на дрожащее тело, «пальцы» сжались и дёргающееся тельце предстало перед прямым хищным взглядом. -Тысячу жизней?! — вдруг расхохотался коршун. — Вместо твоей жалкой душонки? И где же ты их возьмёшь? -Я…я...- растерянно начал заикаться Шурик, вертя головой. И вдруг в его маленькой головке созрел отчаянный план. -А давайте я сманю всех моих сородичей в одно место и вы там на них нападёте? Я, конечно, ничего не гарантирую… Коршун опять расхохотался: -«Я ничего не гарантирую»! Вот же мелкий предатель! Нет уж. Я тебя лучше одного съем, чем буду гоняться за призрачной идеей. Шурик поник, завял, словно цветок. Сейчас в нём боролись два чувства — желание жить и преданность. Хотя кому быть преданным? Матери, которая прошлой зимой отказалась взять уже взрослого сына под крыло в сорокаградусный мороз? Двум «друзьям», выкинувших Шурика под дождь из-за тесноты? А быть преданным Саньку, Костяну, Юрасику — трём голубям, что едва не затоптали воробья после отказа отдалиться от целого пакета семечек уж точно не стоит. И вот, в необычайном спокойствии и ясности Шурик молвил: -Я могу ночью провести вас на чердак. Вы не пролезете в обычный проход, но я знаю, где находится тайных ход. Туда может пролезть даже собака. — сказал Шурик и осмелев заёрзал в неудобной лапе хищника. -Да? А откуда мне быть уверенным в правдивости твоих слов? -А зачем мне вас обманывать? — ещё тише сказал маленьких комочек. -Ну да. Вы, воробьи, умом своим не блещите. Вам бы лишь урвать где-нибудь хлеба, перевести ночь и найти подходящую пару. Тебе незачем врать перед лицом смерти. — поразмыслив ответил коршун. — Я соглашаюсь на твой план. Но как же нам провести время до ночи? Спустя полчаса на «ноге» Шурика плотно затянулся стыренный на городском рынке шнурок. За эту кражу воробья чуть не прибили кроссовками торговец, но ему удалось улизнуть. Шурик обречённо посмотрел вдоль голубой линии, чей второй конец обвивался вокруг лапы коршуна. -Вот так гораздо лучше. — заметил инициатор этой идеи, затягивая ещё один узел близ лапы воробья. — Уж потерпи. Это только до ночи. Иначе ты точно смоешься при первой возможности. В ответ на это Шурик тихо вздохнул, усаживаясь на бордюр в злополучном парке. Коршун поспешил спрятаться за скамейку, ибо слева раздались уверенные птичьи шаги.