Книга желаний

«Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда вам исполняется лет пятнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука, и кричите безмолвно. Вы истекаете кровью, но этого никто не видит. Вы привыкаете к отравленным плодам, растущим на дереве вашей боли.» Стивен Кинг

       — Мама, папа! Посмотрите, какого большого жука мы с Кристофером нашли! — я забежал в небольшую лачугу, где мы жили.        Босые ноги шлепали по сырым доскам, а рваные штаны так и норовили сползти с костлявых бёдер. Сзади послышались чьи-то всхлипывания. Обернувшись, я увидел, что мой шестилетний брат-близнец упал и теперь хнычет, держась за коленку.        — Кристофер, не плачь. Пошли к маме. — сказал я, протягивая руку братцу.        — Угу. — он утер слезы и, схватившись за мою ладонь, поднялся с земли. — У меня нога болит, Николас.        — Ничего. У папы мазь есть, она поможет. — держа его за руку, я побежал в дом, но там никого не было.        Ни мамы, ни папы, ни многочисленных братьев и сестер… Никого!        — Мам! Пап! — начал кричать я. — Вы где?! Рик! Норима! Алекса! Вэйджинис! Эш! Лимок! Аффа! Катор! Вэлшинсис! Прю! Роберт! Валлоис! Родеус! Финна! Женивьева! Мама! Папа! — я бегал по полуразрушенному дому и звал своих родных, но никого не было, никто не отзывался.        Я вернулся обратно в прихожую. Там стояли двое мужчин и одна женщина. Кристофер лежал у их ног без сознания.        — Что вы сделали с моим братом?! — вскрикнул я, подбегая к нему.        — Ничего плохого. Пока что… — женщина подошла ко мне и наклонилась. — Будешь хорошо себя вести, слушаться нас, и с твоим братцем ничего не случится. Усек, мелкий?        — А Вы сдержите свое слово? — плача, спросил я.        — Вот и посмотришь, мелкий. Но если ты не будешь паинькой, то я обещаю ни тебе, ни твоему брату не поздоровится. — странная женщина наклонила голову набок и пугающе усмехнулась. — Бери этого, — она указала на Кристофера, — и пошли за мной. Живо!        Взяв близнеца на руки, я поплел за незнакомыми людьми. Хорошо еще, что Кристофер был очень легким, но из-за того, что уже несколько дней не ел, не считая жуков, я еле держался на ногах. Мы вышли из нашего дома и пошли в сторону старой дороги, которая шла сквозь лес. Вдалеке показалась повозка. Дойдя до нее, один из мужчин, в прямом смысле, закинул меня с братом в «кабину».        Проехав метров шестьсот, повозка остановилась. Сидящая рядом с нами женщина, наклонилась над Кристофером и завязала ему глаза небольшим кусочком ткани. Затем она проделала это же и со мной.        Трясти начало сильнее. Меня все время подкидывало. Я хотел было дотянуться руками до брата, дабы убедиться, что он здесь, что с ним все более ли менее в порядке, но кто-то, по видимому эта женщина с ужасающей ухмылкой, схватил меня за запястья и выкрутил мои руки назад.        — Не надо дергаться. Скоро приедем и ты увидишь, что с этим гавнюком все хорошо. — хриплый голос прозвучал у самого уха, а затем последовала боль. Меня царапали по спине, оставляя кровоточащие отметины. Я чувствовал, как по коже медленно, невероятно медленно, стекают капли крови. Но вот тряска прекратилась, повозка, по видимому, прибыла в пункт назначения.        — Выходите, да по живее! — гаркнул чей-то голос.        Я упал на колени и начал мацать дно повозки, пытаясь нащупать тело брата. Кто-то резко дёрнул меня за волосы, заставляя встать, на ноги.        — Если тебе сказали выходить, то надо выходить. А иначе твоему братцу-акрабатцу будет очень худо. Понял, мелкий? — послышался голос над головой.        — Х-хорошо… — просипел я и кое-как вылез наружу.        — Вперед. Шагай быстрее. — прикрикнул кто-то и меня чем-то подтолкнули.        — Черт! Такой маленький и тощий, но такой тяжелый. — возмутился человек, идущий слева от меня. — А почему его не может понести его же братец?        — Ты что, идиот? Малец и так еле на ногах стоит. Хочешь, чтобы он раньше времени копыта откинул?! Да и не облезешь ты, если шестилетнего ребенка на руках понесешь. Совсем уже разленились. — ответила женщина, которая была в доме и с нами в повозке.        Мягкая земля сменилась чем-то, наподобие камня. По полу монотонно стучала обувь и шлепали мои босые ноги. Я почувствовал на затылке чьи-то руки и через секунду повязка была снята с моих глаз. Небольшая комната и несколько дверей. У стены стояли две непонятные штуки и стол с какими-то инструментами, маленькими ножами и шприцами, бутылками и бинтами.        Меня подтолкнули к непонятным штукам, похожим на перевернутый столы. Один из идущих рядом со мной мужчин прижал меня спиной к этой деревяшке и начал пристегивать ремнями мои руки и ноги к поверхности.        — Что… что вы делаете?! — испуганно вскрикнул я.        — Свою работу. — женщина одела на лицо маску. — Для начала, мне надо будет собрать у тебя немного крови, для анализа.        — Н-не надо. — я пытался вырваться, но ремни крепко держали меня. В это же время, Кристофера точно так же привязывали к соседнему «столу». — Отпустите брата! Вы ведь говорили, что не тронете его!        — Я солгала. — она хохотнула. — Все вон! Запачкаете мне тут еще образцы. — находившиеся в помещении мужчины покорно вышли в одну из дверей. — Давай с тобой поболтаем? Мне не надо, чтобы ты отключался. — я отрицательно покачал головой. — Нет? Тогда я при тебе начну кромсать этого малька. — женщина взяла в руки маленький нож и, подойдя к Кристоферу, начала водить им по его груди. На пол начали капать алые капли, а брат начал тихонько стонать.        — Нет! Остановитесь! Я сделаю все, что скажете, только не делайте ему больно! — вскрикнул я, вновь пытаясь вырваться. Но ничего не получалось. Туго затянутые ремни вписались в кожу, а из-за дерганий мои кисти были содраны до крови.        — Умный мальчик. — она отошла от Кристофера и, взяв со столика шприц, подошла ко мне. Завязав жгут, который женщина достала из кармана белого халата, между локтем и плечом, она воткнула в меня шприц, острая игла в мгновение ока протянула мою кожу. Я невольно вскрикнул. — Тише. Тише. Как тебя зовут?        — Н-нико-колас… Н-николас-с-с… — «бочонок» шприца начал наполняться рубиновой жидкостью. Лишь через пару секунд до меня дошло, что это моя кровь. Перед глазами все началось кружиться и темнеть.        — Эй! Не смей отключаться. Говори со мной. Эм… А как твоего брата зовут? — она осторожно вытащила шприц из моей руки и убрала жгут. Из маленькой раны, алой точечки, начала сочиться кровь. Женщина зажала ранку маленьким кусочком бинта.        — Кристо-ф-фер… — язык еле шевелится.        — Что-то слишком длинные у вас двоих имена. Будете теперь Ник и Крис. Не закрывай глаза. Эм… Что бы еще придумать? Опиши меня.        — У Вас темные короткие волосы, они коричневые. Зеленые с серым глаза… Кхе… — вместе с кашлем изо рта полилась кровь.        — Черт. Вы слишком слабые. — взяв кусок ткани, она вытерла кровь с моего рта. — Продолжай. Ты должен на чем-то сосредоточиться.        — Высокого роста. У Вас… Кхе… Длинные пальцы с острыми ногтями. — я вспомнил свои царапины на спине. Без сомнений, их оставила она. — Как Вас зовут? — не знаю… зачем я это спрашиваю…        — Кемин. Подожди, я принесу тебе что-нибудь поесть. — женщина ушла.        — Кристофер, ответь. — прохрипел я.        Мне невыносимо хотелось спать. Закрыть глаза и больше не открывать, но… Эта женщина… Кемин… Она сказала, чтобы я не засыпал. Если я не буду ее слушаться, то она… то Кристоферу будет плохо… Мне вспомнилась песенка, которую я когда-то слышал… Ночь сменяет день, день сменяет ночь, Никогда, никому… Мне уж не помочь… Были люди рядом. И уже их нет. Посмотри-ка, мой малыш, кровавый рассвет… Мне никто не нужен… Впрочем, как и я… Все заснули рядом. Семья и друзья… Сон — мой покровитель и кроме него В этом страшном мире у меня нет никого. Свет и тень смешались в души пустоте… Больше мне не больно. Знай, не больно мне! Участь таковая. Быть мне одному. Слезы собирая, я иду ко дну. Ворон громко-громко над ухом пропел… Подлетел и на голову мне тихонько сел… Знаю, что настал мой последний час. Засыпаю… Остываю… Вновь увижу вас…

***

       Я уже и не помню, сколько времени здесь нахожусь. Может десять минут, а может быть и несколько дней… Из моего тела торчат иглы, а часть моей крови сейчас находится в баночках и коробочках передо мной.        — Хочу заснуть… — потресканные губы болят. На подбородке засохла кровь, которая неприятно стягивала кожу. Я понимаю… Этот Ад только начинается!