Чужие монстры так быстро растут

Если моим демонам придется покинуть меня, боюсь, с ними улетят и мои ангелы.

Стивен Фрай

Удар по голове оказался решающим. Зена успела всплеснуть руками перед тем, как упустить меч и рухнуть лицом вниз, запутавшись в плаще. Вокруг загудело что-то басовито, будто налетели тысячи шмелей и закружились в небе. В глазах потемнело, и не стало ни земли, ни войны, ни сотен мужчин, убивающих друг друга во славу равнодушных богов. Зена очнулась внезапно. Пришла в себя, отстраненно думая, на каком берегу Стикса находится: в том, что ее добили, она не сомневалась. А потому совершенно не удивилась, когда, приподнявшись, не обнаружила рядом ни одной живой души. Равнина, на которой сражались войска – ее и пришлого галла, вознамерившегося помериться силами, – была тиха и недвижима. Зена постояла немного на коленях, прислушиваясь и присматриваясь, потом усмехнулась. Надо же, как подземный мир похож на мир живых. Может быть, Аид специально так сделал? Чтобы в первые мгновения умерший не сознавал, где находится? Зена тяжело встала, опираясь на подобранный меч. В затылке гудело – и сильно. Она, морщась, потрогала пальцами голову и подняла брови, когда увидела, что подушечки окрасились кровью. Кровь? Здесь, в царстве Аида? И боль? Подозрение зашевелилось в груди. Зена снова огляделась, на этот раз более пристально. Никакого Стикса не было: ни здесь, ни дальше, к горизонту. Только низкое серое небо, обложенное подходящими с востока грозовыми тучами, да сотни тел, вперемешку валяющиеся на земле. Рядом с Зеной лежал солдат в форме ее армии, она склонилась к нему, всмотрелась в лицо и убедилась, что смотрит на мертвеца. Затем перешла к другому, что лежал подальше. Тот же результат. И третий, и четвертый, и свои, и чужие… Все мертвы. Все тихи. Все уже очень далеко от этого печального места. Зена снова потрогала затылок, вытерла пальцы о доспехи, вздохнула и попыталась распрямить плечи. Спина отозвалась ноющей болью. Зена прикусила губу. Она тут одна? Да, одна. Странно, что не добили: знали же, кто она такая. Или в пылу сражения не заметили, кого свалили с ног? Зена со злостью сдернула мешающий плащ, отбросила его и пошла вперед, не особо аккуратно переступая через тела: ноги плохо слушались, едва поднимались. Меч она вложила в ножны, не думая, что кто-то нападет прямо сейчас, тем более что обзор был замечательным, подкрасться с любой из сторон было бы затруднительно. Разве что мертвецы встанут, но к этому Зена была готова: доводилось ей как-то усмирять целую деревню оживших трупов. Равнина была большой и отлично просматриваемой, сама Зена никогда бы ее для сражения не выбрала, но именно здесь расположил на стоянку свои войска галл. Если бы он двинулся дальше, подступил к горам и занял их, то дальше сражаться с ним было бы трудно из-за ощутимого преимущества. Так что Зене следовало либо спешить, либо отпускать галла и встречать его уже за перевалом. Она решила, что ждать не хочет. Маркус, ее лейтенант, умер. Зена обнаружила его почти у края равнины. Он лежал, окруженный изрубленными в мясо телами, и в разинутом рту его ползали мухи. Зена нахмурилась, хотела наклониться, чтобы закрыть Маркусу глаза, но какой-то странный звук, похожий на скрежет, привлек ее внимание. Она резко обернулась, стараясь не думать о боли, тут же пронзившей затылок, и выхватила меч, готовясь к сражению. Никого. Никого не было, и откуда шел звук, было совершенно непонятно. Зена постояла немного, не дыша и прислушиваясь, но звук не повторился. Тогда она медленно опустила меч и вернулась к Маркусу. Когда-то она любила его. Но сейчас перед ней лежал практически чужой мужчина, о котором где-то в глубине сердца сохранились теплые воспоминания. Зена молча смотрела на покрытое чужой кровью лицо, на доспехи, пронзенные вражеским копьем, на руку со сведенными судорогой пальцами. Это был просто солдат ее армии. И она послала его на смерть, как и многих других. Зена не ждала от себя слез и причитаний, но и почти полное равнодушие к гибели Маркуса неприятно удивило ее. Словно… словно эмоции делись куда-то. Осталась боль физическая, а душевная… Зена снова прислушалась к себе: ничего. Простое сожаление об утрате чего-то не слишком необходимого. Она все же закрыла ему глаза. И молча пообещала вернуться, когда подлечится в деревне, находящейся в стороне от равнины. Там ее ждали десяток солдат и верный конь, которого Зена не рискнула тащить в эту мясорубку: не так уж много в ее жизни было лошадей, с которыми она готова была распрощаться. К ним привыкаешь, как к людям, и жалеешь так же, а может быть, и больше. Темнело. Зена покинула равнину, оставив за спиной своих и чужих мертвецов, и лишь раз подивилась тому, что все живые просто ушли. Обычно после битв солдаты устанавливали негласное перемирие, позволяющее забрать своих павших друзей. Тут же… Тут словно погибли все – но разве такое случается? Зена не могла с уверенностью утверждать, что такое невозможно, но шанс был крайне мал. А если армии разошлись, то почему ее не забрали? Ни свои, ни враги. Странно. Зена пожала плечами, неспешно шагая по небольшому лесу, отделяющему равнину от деревушки. Интересно, почему галл не полез сюда? Чем ему намазали там, за перевалом? До Коринфа далеко, до Афин еще дальше. Да и армия Зены стояла здесь, а разве не с ней он намеревался потягаться? Занятая размышлениями, Зена не сразу заметила, что добралась до деревни, а когда заметила, то остановилась как вкопанная и снова полезла за мечом. Тихо было в деревне. Ни голосов, ни смеха, ни бряцанья оружия. Только куры где-то квохтали да одиноко корова мычала. В преддверии сумерек такая тишина казалась особенно подозрительной, и Зена какое-то время постояла, размышляя, стоит ли входить в деревню. Наученная горьким опытом, она отлично знала, что за таким мнимым спокойствием могут скрываться самые ужасные вещи. Вещи, от которых придется долго бежать – и можно ведь не убежать! Но возвращаться было некуда – через перевал Зена идти неподготовленной не собиралась, надо было хотя бы забрать вещи, – пришлось неохотно двинуться вперед. Не выпуская из рук меч и постоянно напрягая слух и зрение, Зена осторожно обошла деревню. Никого из людей – ни живых, ни мертвых. Только домашняя скотина да парочка лошадей. Даже своего коня Зена не отыскала, и это опечалило ее больше всего остального. Хоть вещи остались на местах – и то хлеб. Зена, впрочем, забрала только плащ и немного съестного, потому что ночевать здесь не собиралась: не понравилось ей то, что произошло. От всего этого веяло если не магией, то уж явно чем-то нечеловеческим. Зена не верила, что такая уйма людей могла просто сняться с насиженного места и уйти. Разве что галл угнал их в рабство, но почему тогда не спалены дома, почему не перевернуты телеги, почему не загажены колодцы? Все тихо и спокойно, будто бы люди просто… исчезли? Да, наверное, именно на это больше всего и похоже. Найдя бинты, Зена перевязала голову, продолжающую надоедливо пульсировать тупой болью, и замотала ногу, на которой обнаружился глубокий порез. Хорошо было бы, конечно, смазать раны заживляющей мазью, но ее Зена не нашла, как ни старалась. Она покинула деревню уже в ночи, предварительно подоив корову: уж больно жалобно та мычала. Заодно и свежего молока попила, усмехаясь собственному поступку. Как там люди ее звали? Королева Воинов? Что бы они сказали, увидев, как Королева Воинов доит корову? А ведь Зена тоже родилась в деревне, и, не сложись ее жизнь так горько, как сложилась, кто знает, каким боком повернулась бы судьба. Невольно подумав о матери и старшем брате, Зена нахмурилась. Может быть, стоит проведать их? Раз уж получилось так, что армии больше нет, может быть, это знак свыше? Может быть, стоит попытаться забыть все разногласия… Зена хмыкнула, поудобнее устраивая на плече мешок с плащом и припасами. Разногласия… Эх, если бы это действительно были всего лишь разногласия! Серена, мать Зены, не могла простить дочери смерть младшего и любимого сына Лайкуса. Когда на их деревню, Амфиполис, напал Кортес, в те времена бесчинствовавший в округе, Зене было шестнадцать, а Лайкусу – пятнадцать. Старший брат, Торис, участвовать в обороне Амфиполиса отказался и тем самым спасся, а вот Лайкус… Что ж, Зена всегда говорила себе, что потери неизбежны. Что она рискнула и проиграла. Но Серена так и не смогла ее простить. Не захотела поверить, что Лайкус сам решил все для себя, что это не Зена толкнула его в руки Селесте. Под сапогом громко хрустнула ветка. Зена выругалась сквозь зубы и на мгновение застыла, прислушиваясь. По инерции она старалась идти так, чтобы ее шагов не было слышно, хотя что-то подсказывало ей: никто и не услышит. Потому что никого нет. Только она и подступающая ночь, а люди… Зена, конечно, надеялась встретить людей – рано или поздно, – но надежда эта была вялой и почти не горела в сердце. На ночлег Зена устроилась ближе к рассвету, прошагав добрую половину пути до следующей деревни: судя по карте, днем она должна была оказаться уже там. Проходя мимо небольшого поля, на котором одиноко виднелся большой стог сена, Зена решила, что лучше немного отдохнуть, тем более что и голова, и нога все же замедляли ее. Да и стоило хорошенько обдумать все произошедшее. Уже лежа в сене и глядя в светлеющее небо, Зена вдруг поняла одну очень интересную вещь. Все было в порядке вещей. То есть, конечно, не было, но она отнеслась к этому именно так. Она очнулась одна на целом поле мертвецов? Что ж, бывает. У нее пропал конь? Что ж, случается. В деревне не осталось ни одного человека? Что ж, это не ее проблемы. Умер Маркус, человек, которого она когда-то любила? Что ж, все они когда-нибудь умрут. Зена нахмурилась. Не то чтобы она и раньше была быстра на эмоции и переживания, но сейчас их не было вовсе. Просто осознание не слишком приятных фактов. Даже воспоминания о матери и Лайкусе не защемили привычно сердце, не заставили ворочаться с боку на бок в попытках уснуть. Сон пришел весьма быстро, и Зена провалилась в него, как в бездонную пропасть, а после, проснувшись, не смогла вспомнить ничего из того, что снилось. А ведь что-то снилось – она точно знала. Но размышлять об этом не хотелось, поэтому она, наскоро перекусив сухим хлебом и вяленой рыбой, отправилась в путь, быстро проглядев карту и убедившись, что движется в верном направлении. Дорога до деревни заняла довольно много времени, и на всем ее протяжении Зена не встретила никого. Никого из людей: пару раз видела зайцев, за которыми погналась было, но догнать не смогла из-за ноги, которая вела себя хуже, чем ночью. Устроив недолгий привал, Зена оглядела рану, убедилась, что та воспалилась и стала очень горячей, промыла, снова забинтовала ногу и отправилась дальше, надеясь набрести хотя бы на лавку знахаря. Терять ногу из-за нелепой случайности ей не хотелось совершенно. Солнце начало припекать даже из-за серой дымки, которой с утра было затянуто небо. Зена хмурилась, но останавливаться больше не собиралась. Пару раз ей чудилось, что она слышит чьи-то шаги, однако рядом никого не оказывалось. В итоге Зена так и шла – с мечом в руке, хотя что-то подсказывало ей, что не стоит так уж напрягаться. Но она все равно напряглась, когда увидела, что и следующая деревня оказалась пустой. Все те же куры, все те же гуси, все та же тишина. Людей не было. Зена остановилась посреди деревни, вертя головой и прислушиваясь, будто надеялась-таки, что что-нибудь услышит. В какой-то момент ей показалось, что рядом кто-то шепчет, но когда она обернулась, то увидела лишь пустое место. Никого. – Арес! – громко выкрикнула Зена, задрав голову к небу. – Арес, появись! Но даже тут ответом ей послужила тишина, а ведь раньше бог войны являлся еще до того, как его имя слетало с губ. Для надежности Зена позвала его еще пару раз. Тщетно. Игнорировать происходящее и дальше было бессмысленно. Зена спустила с плеч мешок с припасами и сама уселась прямо в дорожную пыль. Мир опустел. Наверняка опустел – хорошо было бы, конечно, отправиться дальше и убедиться, но Зена уже и так откуда-то знала: люди исчезли. Не все – она ведь была тут. Или… это она исчезла? Переместилась куда-то? В какой-то чужой мир? Зена мрачно усмехнулась. Все могло быть. Все самое худшее из кошмаров – боги любили шутить, пусть даже шутки их редко бывали по-настоящему смешными. Она снова разбинтовала ногу. Коснулась кончиками пальцев воспаленной кожи, сняла соринку, склонилась, рассматривая, словно пытаясь обнаружить в этой соринке ответ на свои вопросы. Разумеется, никаких ответов не было, так что пришлось забинтовывать ногу снова, а после Зена прошлась по домам в поисках хоть каких-нибудь мазей или отваров, которые можно было бы использовать. Нашла только какую-то старую, почти засохшую мазь, да и ту не решилась использовать: мало ли что. Пока, во всяком случае, она еще могла идти. Как далеко? Дорога покажет. На выходе из деревни Зене снова почудился какой-то шум, но в этот раз она не стала доставать меч, а спокойно обернулась. Конечно же, никого. Решив, что это все ей кажется из-за удара по голове, Зена поудобнее устроила на плече мешок и зашагала вперед. Солнце успело пройти половину неба, прежде чем она разрешила себе устроить привал. Отыскав родник, Зена расстелила плащ возле него, набрала воды в бурдюк, промыла ногу и затылок, доела остатки хлеба и вытянулась под деревом, отдыхая от надоедливой духоты. Не успела она ненадолго прикрыть глаза, как очередной всплеск шума заставил ее подскочить. На этот раз ей не могло почудиться: слишком громко, слишком явственно. Зена облизнула губы, осторожно вытянула из ножен меч и отправилась на разведку. Провал она отыскала быстро. И так же быстро поняла, что шум мог идти только оттуда, потому что обычным этот провал явно не был. Зене приходилось видеть подобные, но каждый она старательно обходила стороной. Этот вот не удалось. Может быть, он сам призвал ее. Зена присела на корточки, невольно принюхиваясь к холодному воздуху, исходящему из черного и непроглядного провала. Ничем особенным не пахло, разве что затхлостью. Это был проход в царство мертвых. Один из множества, раскиданных по территории Эллады. Зена слышала байки о том, что неосторожные путники попадали в них, как в капканы, из которых уже не выбраться. Она, признаться, не ожидала, что отыщет один здесь. Из провала снова потянуло холодом. Зена прислушалась, надеясь услышать потусторонние голоса, но все было тихо. Тогда она оглянулась на свой плащ, на мешок, уже без припасов, чуть подумала, забрала бурдюк с водой и вернулась к провалу. Немного постояла, примериваясь, и начала спускаться по выдолбленным в земле ступенькам. Неплохо было бы зажечь факел, конечно, и уж подходящую ветку Зена бы сломала, и кресалом бы воспользовалась, вот только масла не было и лишней тряпки, а без них никакого факела не получилось бы. К счастью, чем глубже Зена опускалась, тем светлее становилось вокруг, будто бы стены провала начинали потихоньку разгораться каким-то невидимым огнем. Зена даже потерла их пальцем, думая, что это какие-то насекомые или мох, но нет – стены светились сами по себе. Пришлось вспомнить, что это спуск в подземный мир, где властвует самый загадочный из всех богов. Зена очень быстро потеряла счет времени и принялась считать шаги. Свет в какое-то мгновение перестал разгораться и остался мерцающим полумраком, в котором Зена ожидала увидеть промелькивающие тени – все-таки она находилась в царстве душ, – но вот ступеньки кончились, а она все еще была одна. Зена запрокинула голову, надеясь увидеть то место, из которого пришла, но наткнулась взглядом только на темноту. – Прекрасно, – пробормотала она, в основном затем, чтобы не оставаться в давящей на плечи тишине. Затем развернулась, держа руку на мече. Перед ней разлился Стикс. Пустая река с пустыми волнами, словно застывшая в своей вечности. Вода подходила почти к самым ступенькам, если бы Зена прошла еще немного, она бы точно в нее наступила. А говорят, что купаться в Стиксе – не лучшая затея. Зена огляделась, решая, что делать дальше, и в этот момент словно ниоткуда появилась лодка. Она неспешно приближалась к Зене, и было заметно, что на ней нет гребцов. Лодка плыла сама и в итоге мягко стукнулась бортом прямо о нижнюю ступеньку, на которой стояла Зена. Стикс словно бы специально даже воды подкатил поближе. – Кто-то явно хочет, чтобы я в нее села, – снова пробормотала Зена, отмечая, как глухо звучит ее голос. Никакого намека на эхо – совершенно никакого. Лодка покачивалась, хотя волн не было. Нужно было садиться, либо возвращаться. Зена помедлила немного, потом занесла ногу и переступила через борт. Лодка тут же застыла, словно стояла на твердой земле, и не двигалась, пока Зена не очутилась в ней. Только тогда Стикс снова подхватил ее и понес прочь от ступенек, Зена даже не успела оглядеться. Только тогда она поняла кое-что. Где бы ты ни спустился в Аид, ты все равно сначала попадешь к Харону. Потому что нечего живым разгуливать где попало в царстве мертвых! Но Харона не было. И душ не было. Подземный мир тоже был пуст, как и верхний. Зена убрала меч в ножны. Не с кем тут ей будет сражаться. Лодка все плыла и плыла, пока не достигла, наконец, берега, на который Зена и сошла, отметив, что подземный мир выглядит как одна большая пещера. Ей доводилось раньше бывать в пещерах, вот и здесь было точно так же: каменные своды, острые зубцы и вялая река. Разве что лодка указывала на то, что не все так просто. Да поле, заросшее белоснежными цветами, источающими сладковатый аромат, вряд ли очутилось здесь по собственной воле. Зена невольно принюхалась и тут же одернула себя. Это же асфодели! Сбоку раздался шум, Зена дернулась, оборачиваясь, и опешила. Рука легла на ножны. Прямо посреди асфоделей стояла девушка. Длинные светлые волосы струились по плечам, задевали зеленую перевязь, скрывающую высокую грудь. Живот оставался обнаженным, коричневая юбка едва достигала колен. Обувь Зена не разглядела: та была скрыта призрачными цветами. – Ты кто? – спросила Зена, не убирая руку с меча. Она не думала, что ей ответят – возможно, что эта девушка и вовсе не видит ее. – Меня зовут Габриэль. И я… Я не знаю, как сюда попала. Девушка беспомощно пожала плечами и огляделась. Она выглядела безобидной, но Зена не спешила расслабляться. Не в том месте она была, чтобы думать, что девушки тут – действительно то, чем кажутся. – Вероятно, ты умерла. Зена не умела успокаивать и не считала нужным это делать. Она ждала, что Габриэль расплачется или напугается, но ничего не произошло: та только вздрогнула зябко, словно ей внезапно стало холодно, и жалобно посмотрела на Зену. – Как я могла умереть? Я же… – она запнулась и растерянно взглянула на свои руки. – Я же чувствую себя! Я не тень! И я не помню, чтобы Харон перевозил меня! Я не помню, чтобы умирала! Зена медленно убрала руку с меча и, чуть подумав, сделала шаг вперед. – Наверху творится что-то неладное, – сказала она мрачно. – Может, из-за этого ты ничего не помнишь. Габриэль потрясла головой. – Не знаю… – протянула она грустно. – А что там наверху? Она робко улыбнулась Зене. Зена же в ответ улыбаться не стала, только больше нахмурилась. – Я здесь по своим делам, – отозвалась она отрывисто. – А ты иди куда шла. Она сюда спустилась не для того, чтобы с душами болтать – а Габриэль наверняка была одной из них. Просто свеженькой. Наверное, очутилась здесь незадолго до того, что произошло наверху. Убеждать ее не расстраиваться и принять все, как должное, Зена не планировала. Поэтому она коротко кивнула и отвернулась, намереваясь отправиться на поиски Аида, но остановилась, услышав: – А ты, случайно, не Зена? Вот это уже было совсем подозрительно. Зена не стала мешкать и вытянула меч, с ним и развернулась обратно. Увидев оружие, Габриэль вскинула руки. – Не убивай меня! Тут это прозвучало странно. Зена не удержалась от смешка. В самом деле, кого она тут сможет убить? Тут и так все мертвые. Кроме нее. – Я Зена, – подтвердила она, однако меч не убрала. – А тебе какое до меня дело? Она не помнила Габриэль: ни по имени, ни в лицо. Габриэль опустила руки. – Я видела тебя как-то, – кивнула она. – Давно. – Где? – поинтересовалась Зена быстро. Габриэль нахмурилась. – Коринф. Ты расположилась лагерем возле города, и все горожане гадали, будешь ты нападать или нет. Она засмеялась и продолжила: – А мне было любопытно, как ты выглядишь – я столько о тебе слышала! Зена пожала плечами. Она могла бы сказать, что это ей не льстит, но льстило. Она любила славу – да кто ж ее не любит? Слава была частью ее жизни, и отказываться от нее Зена не собиралась. Тем более что пару лет назад она и в самом деле подходила к Коринфу: просто потому, что через него лежала дорога на север. – Ты тоже умерла? – спросила Габриэль без особой печали. Зена покачала головой и убрала меч в ножны, гадая, сколько еще раз за сегодня достанет его. – Я не умерла. – Тогда что ты здесь делаешь? Габриэль безбоязненно подошла ближе. Зена хотела отойти, но осталась стоять. Что она, не справится с девчонкой на голову ниже ее? С мертвой девчонкой? – Стой, где стоишь, – сказала Зена спокойно. – Я не люблю, когда на меня дышат. – Я же мертвая, – пожала плечами Габриэль. – Я не дышу. Наверное. Она на удивление легко приняла известие о собственной смерти, и Зену это только порадовало. Если уж Габриэль увяжется сейчас за ней, то, по крайней мере, не станет ныть и жаловаться. – Так что ты здесь делаешь, если все еще жива? Габриэль смотрела на Зену ярко-зелеными глазами, а Зена в ответ смотрела на нее и думала, а стоит ли что-нибудь рассказывать. – Я спустилась сюда за своим любимым, – сказала она, когда приняла решение. – Мы вместе бились, и он умер. Я оказалась не готова его отпустить. Она ждала, что Габриэль восторженно захлопает в ладоши, услышав столь милую и сладкую сказку о вечной любви, но та лишь сдержанно кивнула, будто и ждала от Зены чего-то подобного. – Вот только здесь никого нет, кроме меня, – Габриэль склонила голову к плечу. – А я точно не твоя любимая. Зена криво усмехнулась, Габриэль же продолжала пристально смотреть на нее. От этого взгляда Зене стало не по себе. Габриэль, словно поняв это, тут же моргнула и засмеялась. А потом сказала нечто неожиданное: – Впрочем, я все равно была влюблена в тебя, Зена, Королева Воинов. И там, под Коринфом, мне хотелось, чтобы ты забрала меня с собой. Вряд ли Зена ожидала чего-то подобного. Случалось, конечно, она встречала юных девиц, у которых кружилась голова от славы и силы, окружавших Зену, но все эти девицы уже после первого дня в походе понимали, что не так уж и влюблены, что не готовы бросать дом и бежать за Зеной – а ведь та предупреждала их о тяготах пути. Девицы пищали о том, что способны на все, в итоге же получалось, что способностей их хватало лишь на раздвинутые ноги. Зена никогда не пыталась никого удержать – да и зачем? Уйдут одни – придут другие. Так и получалось. Но встретить одну из таких девиц здесь, в мертвом мире… Нет, к такому Зена была не готова. – Мы уже не под Коринфом, – сказала Зена настороженно, – и вряд ли окажемся там в ближайшее время. Она подпустила Габриэль к себе слишком близко. Слишком – и та, привстав на цыпочки, поцеловала ее, запустив пальцы в черные волосы Зены, стащив повязку, прикрывающую рану. Зена раздраженно зашипела, почувствовав боль, и отшатнулась, а потом перехватила Габриэль за запястья, когда та снова потянулась к ней. – Не бойся, Зена, – мирно сказала Габриэль. – Что я тебе сделаю? Я ведь уже умерла. Она улыбнулась, не делая попыток вырваться, а Зена смотрела на нее, прикидывая, как лучше поступить. Это все еще был мир мертвых, и Габриэль была мертва, а Зена должна была отыскать Аида – хорошее ли время для того, чтобы нырять между женских ног? Да и Габриэль… Зачем ей то, о чем она просит? Хочет оставить себе это последнее воспоминание? Или пытается таким образом как-то обмануть Зену? Здесь, в этой серой пустыне, среди асфоделей? Габриэль была симпатичной, в другое время Зена и сама бы положила на нее глаз, но сейчас… когда у нее толком и эмоций-то нормальных не осталось, когда она вообще осталась одна там, наверху… Габриэль продолжала стоять очень тихо и только слегка улыбалась. – Не знаю, – пробормотала Зена, облизывая губы, – я тебя не знаю. – Зато я знаю тебя, Зена, Королева Воинов, – безмятежно проговорила Габриэль и снова привстала на цыпочки, на этот раз дожидаясь, когда Зена сделает ответный шаг. А Зена… Что ж, Зена была не в своем мире. И у нее слегка кружилась голова от запаха асфоделей. И ей некуда было торопиться. Она взяла Габриэль прямо там, среди потусторонних цветов, которые они безжалостно смяли и из-за которых Зена так и не смогла понять, чем Габриэль пахнет. Зена целовала смуглые плечи, белую грудь, живот и бедра, а голова продолжала кружиться и болеть, потому что Габриэль постоянно задевала ладонью рану на затылке, ероша Зене волосы. Зена не закрывала глаза – на то у нее были свои причины, – и иногда ей казалось, что что-то смутное мелькает рядом с ними, однако всякий раз, как она пыталась посмотреть, Габриэль просила ее не останавливаться и обхватывала ногами плечи, и выгибала спину, и надавливала на затылок, вызывая приступы смутной боли. Зена не ощущала никакого удовольствия, кроме привычного от обладания женщиной, и стремилась лишь позволить Габриэль испытать, что та хотела. Наконец Габриэль содрогнулась сильнее обычного, вытянулась и мягко застонала. Зена последний раз провела языком по влажной плоти, усмехнулась тому, что даже в царстве мертвых может заставить женщину кончить, и приподнялась. Тут же безумно закружилась голова, Зена ахнула, хватаясь за виски. Габриэль моментально села, спрашивая: – Все хорошо? Зена, что случилось? – Все нормально, – сквозь зубы отозвалась Зена. Перед глазами у нее скакали черные пятна, затылок трещал и раскалывался, запах асфоделей казался отвратительным, а голос Габриэль все отдалялся и отдалялся. Зена успела услышать еще «…ляг, полежи немного…» и потеряла сознание. А когда пришла в себя, то обнаружила, что осталась одна. – Габриэль? – позвала она на всякий случай, но ответа, конечно же, не получила. Удивляться не приходилось: Габриэль была заблудившейся душой и, должно быть, отправилась туда, где ей и надлежало находиться. Забавно только, что перед уходом ей захотелось… такого. Зена усмехнулась и тут же застонала, потому что голова продолжала жутко болеть. Хотелось покатиться по земле, чтобы сбить эту боль, и Зена так и поступила, зажмурившись. Когда же она открыла глаза, то увидела, что прямо перед ней, среди примятых асфоделей, лежит половинка граната. В то же мгновение Зена поняла: именно гранат ей сейчас нужен. Только он один. Он излечит ее голову, он вернет все как было, он… Будто во сне, она потянулась к нему рукой и взвыла, когда что-то хлестнуло ее по запястью. – Ты сошла с ума! Разве ты забыла, что в подземном мире ничего нельзя есть? Это была Габриэль. Ее голос, Зена узнала. Но что она сделала с ее рукой? Баюкая поврежденное запястье, Зена села и развернулась, намереваясь высказать все, что думает, вот только слова так и остались непроизнесенными. Это была Габриэль. Наверное. Во всяком случае, лицо точно ее. Но все остальное… Короткие, хоть и светлые, волосы. Темно-зеленые тяжелые доспехи, из-под которых виднелась бордовая юбка. Сандалии с заклепками. И, самое главное, крылья. Два больших, в цвет доспехов, крыла, поднимающиеся за спиной. Зена моргнула, надеясь, что ей чудится. – Что с тобой случилось? – хрипло спросила она и только потом разглядела в руке Габриэль огненный хлыст. По-настоящему огненный – с него сыпались искры во все стороны. Очевидно, что именно им ударила Габриэль. Но когда она успела так преобразиться? Габриэль быстро подошла и ногой отшвырнула гранат подальше. Зена проводила его взглядом, почувствовав, что чем дальше он отлетает, тем меньше ей хочется его попробовать. – Что происходит? – поинтересовалась она, вставая. – Нет, нет, будь добра, стой, где стоишь! На этот раз точно! Захотелось сесть обратно, настолько слабой вдруг ощутила себя Зена. Да что с ней творится? Габриэль послушно остановилась и сказала: – Я еле тебя отыскала. Зачем ты спустилась сюда? Зена нахмурилась, глядя на нее. Еле отыскала? А разве это не она проснулась в одиночестве? – Зачем ты меня искала? – настороженно спросила она, хотя, в общем-то, не об этом, наверное, нужно было спрашивать. Услышанное же и вовсе повергло ее в изумление даже при том, что эмоции все еще были как-то приглушены. – Ты – Избранная, Зена! – торжественно заявила Габриэль. Смотала огненный хлыст и повесила его на пояс, где он тут же перестал быть огненным. Зена зачем-то проследила за всем этим, а потом достала свой меч. – Я порублю тебя на куски, – пообещала она, – если ты не скажешь, что происходит. И рявкнула, видя, что Габриэль не спешит: – Сейчас же! Для убедительности Зена крутанула мечом и сделала шаг вперед. Ей совершенно не нравилось все то, что происходило. Особенно ей не нравилось, что, кажется, из нее пытались сделать дуру. Габриэль отшатнулась, вернее, отлетела немного назад и, приземлившись, торопливо сказала: – Я знаю, ты не веришь мне, Зена, но… – Верить тебе? – перебила ее Зена, щурясь. – Ха! Ты прикинулась невинной душой, по каким-то своим причинам заставила меня засунуть в тебя язык, а теперь расправила крылья и щебечешь о том, что я избранная? Не пытайся обдурить меня, милая, во второй раз у тебя не получится! Зена злилась на то, что в первый раз позволила обмануть себя. Зачем, зачем она поддалась этой Габриэль? Почему убедила себя, что та – всего лишь душа, которой скоро улетать? Зена взглянула на Габриэль, намереваясь немедленно призвать ее к ответу, и обнаружила, что щеки той неудержимо краснеют. – Я не заставляла тебя… – Что? – прикрикнула Зена. – Говори громче, во имя Харона! Что ты там лепечешь? Крылья Габриэль с шумом расправились, будто она собралась улететь. Зена ринулась было, чтобы задержать ее, но Габриэль осталась на месте и сказала чуть громче: – Я не заставляла тебя никуда совать язык. Ты спутала меня с кем-то. Зена громко рассмеялась, запрокинув голову, и смеялась, пока не устала. А потом сказала: – Ну, конечно. Ведь здесь же толпа греков. Немудрено было спутать. В следующее мгновение она уже вдавливала острие меча в шею Габриэль, второй рукой держа ее за крыло. – Я оторву его тебе, – обманчиво мягко пообещала она, – если ты не начнешь говорить. Зена была уверена, что попала в ловушку, которая захлопнулась еще тогда, на равнине. Теперь надо было только выяснить, кто эту ловушку смастерил и почему жертвой стала именно она. Габриэль упрямо поджала губы. Она не пыталась вырваться, и только свободное крыло ее нервно подрагивало. – Ты говоришь, что встретила здесь кого-то? – Да, – насмешливо кивнула Зена. – Тебя. Что за глупые игры? Ведь Габриэль уже попалась! Долго еще она будет пытаться убедить Зену в сумасшествии? Габриэль осторожно, кончиками пальцев попыталась отвести меч от своего горла, но Зена не позволила ей это сделать. Тогда Габриэль сглотнула. – Это была Надежда. – Кто-о-о? – протянула Зена и встряхнула Габриэль, словно куль с мукой. – Хватит изворачиваться! Это была ты! – Это была не я! Я пришла сюда, только когда ты потянулась за гранатом! Я искала тебя два дня, я не знала, что ты спустишься сюда! Зена не хотела верить Габриэль – потому что та определенно врала! – но что-то было такое в ее голосе… Обида, что ли… Зена склонилась ниже, обдавая Габриэль дыханием. – У нее было твое лицо, – вкрадчиво поведала она. – Правда? – тихо переспросила Габриэль. В ее глазах что-то мелькнуло. Зена кивнула. – Да. Кто же это был, как не ты? Она внимательно изучала Габриэль. Искала в ее глазах ложь, насмешку, все, что угодно, что позволит ей прямо сейчас взять и проткнуть эту шею, что еще недавно она целовала. Но Габриэль выглядела искренней. Что ж… если она демон, то… Зена вдруг дернула носом. Апельсины. Она почувствовала запах апельсинов. Под всей этой асфоделовой сладостью было почти облегчением унюхать что-то другое. И этим другим пахло от Габриэль, а ведь Зена помнила, что та не пахла ничем. По крайней мере, до того, как Зена отключилась. Сама не зная почему, Зена медленно опустила меч, продолжая, однако, держать Габриэль за крыло. – Кто это был? – спросила она тихо. – И не ври мне. Может быть, она все же что-то увидела в зеленых глазах. – Надежда, – так же тихо ответила Габриэль. – Ее зовут Надежда. Зена помедлила чуть и отпустила крыло. Габриэль тут же отскочила назад, поводя плечом. – Что за Надежда? – потребовала уточнений Зена, не зная, хочется ли ей это слушать. Но что еще оставалось делать? К Аиду она, видимо, так и не доберется. Да он бы и сам до нее добрался уже, будь он здесь. А раз до сих пор о нем ни слуху, ни духу, значит… Значит, он тоже исчез. Как и Арес, как и остальные боги. Зене вновь стало нехорошо. Запульсировала вдруг подзабытая нога. Пришлось сесть, продолжая держать меч наготове. Зена вскинулась, когда Габриэль осторожно приблизилась к ней. – Я могу помочь. – Что, правда? – Зена усмехнулась одними губами. Габриэль серьезно кивнула. – Я – ангел. Я умею исцелять. Зена не знала, кто такие эти ангелы, но помнила, что их боги лечат только с позволения Афины. А значит… – Ты не из Эллады? Габриэль приподняла брови. – Почему же? Отсюда. Она улыбнулась и протянула руки. Зена недоверчиво отдернулась было, но Габриэль терпеливо ждала, не уходя, так что пришлось позволить ей сделать то, что она хотела. Сначала, когда она опустила ладони на затылок, было невыносимо больно, но потом стало так же невыносимо хорошо – гораздо лучше, чем даже тогда, когда Зена была с Габ… с Надеждой. – Что это за Надежда? – хмуро спросила Зена, когда Габриэль принялась за ее ногу. – Дочь Дахока. – М-м-м… Это сказало так много. Габриэль, видимо, поняла, потому что тут же добавила: – Дахок – огненный бог из другого мира. Надежда – его дочь. Ладони Габриэль скользили по бедру Зены, в месте, где они прижимались к коже, становилось очень горячо, потом этот жар поднимался выше, к паху, где и рассыпался на сотни и тысячи искр. – И что, она и ее папаша виноваты в том, что случилось? Зене не потребовалось много времени, чтобы сложить все это вместе. Если Габриэль не врала – а Зена уже была почти уверена, что не врет, – и это действительно были какие-то твари из другого мира, можно не сомневаться: исчезновение людей – их рук дело. – Да, – подтвердила Габриэль, последний раз сжав ладонью ее ногу, с которой исчез малейший намек на рану. – Дахок давно подбирался к нашему миру, и вот, с помощью Надежды… Габриэль почему-то прерывисто вздохнула и торопливо убрала руки. – Все. Больше болеть не будет. Зена прислушалась к своему телу. Все действительно было в порядке. – Спасибо. Почему у нее было твое лицо? Это волновало Зену не так уж сильно, и все же она хотела знать. В конце концов, она стала близка с Надеждой – не по собственной инициативе. И вот это уже было интересно. Габриэль снова чуть покраснела. Кажется, она вспомнила о том же, о чем и Зена. – Может быть, она знала, что нам суждено встретиться. И решила, что так будет выгоднее для нее. Зена неспешно кивнула, разглядывая асфоделевое поле. – Я думаю, она хотела, чтобы я не доверяла тебе. Это было логично. Если Надежда знала, что Габриэль ищет Зену, и в ее силах было как-то помешать… Что ж, она и помешала. Как смогла. – Может, и так, – согласилась Габриэль. Она села рядом с Зеной, шурша крыльями, помолчала немного и спросила смущенно: – Зачем ты это сделала? Зена засмеялась. Ей не потребовалось уточнять, что именно Габриэль имела в виду. – Потому что могла. Потому что у нее не было иного ответа. Кто знает, как именно Надежда могла повлиять на нее? Уж если она сотворила такое с их миром… Кроме того, ей ведь нужно было настроить Зену против Габриэль. У нее почти получилось. Зена обвела взглядом нависший над головой свод пещеры, надеясь, что промелькнет хоть что-нибудь. Но тщетно: подземный мир был пуст и недвижим. – Почему же она меня не убила? – Зена повернулась к молчащей Габриэль, которую, кажется, не устроил предыдущий ответ. Та поерзала. – Ты уже в царстве мертвых. Здесь никого нельзя убить. Даже живого. Зена усмехнулась. Как удобно. Вот где надо прятаться от тех, кто жаждет мести! – То есть, она просто хотела оставить меня здесь навсегда? Съешь Зена гранат – так бы и случилось. Габриэль кивнула. – Почему она не убедилась, что я его съела? – Зена отчего-то решила, что Габриэль знает ответы на все вопросы. – Здесь ей трудно находиться. Здесь даже мне трудно находиться. – Почему? Габриэль посмотрела на Зену очень странно. – Потому что я ангел. Мы – чистые души, которые не умеют грешить. У нее снова слегка покраснели щеки. – Чистые души? – Зена склонилась к ней, изучая. – Поэтому ангелу трудно находиться в мире Аида? Она не очень понимала, почему подземный мир приравнивается к греху. Габриэль дернула крыльями. – Потому что это мир демонов, а ангелы живут на небе. Зена улыбнулась, чуя, что нервирует Габриэль: то ли вопросами, то ли самой собой. – На Олимпе? – уточнила она, понимая, что задаст еще немало вопросов. Габриэль покачала головой. – Нет, там живут твои боги. – А ты не бог? – живо ухватилась за подсказку Зена. – Но ты вылечила меня. Взгляд Габриэль стал несчастным. – Мой бог позволяет ангелам лечить. – Твой бог? – наседала Зена. Ей нравилась эта игра. И ей действительно стало интересно, кто такие ангелы. Кто такая Габриэль? – Пожалуйста! – взмолилась Габриэль, складывая вместе ладони. – Речь ведь не обо мне! Она выглядела такой несчастной, что Зене невольно вспомнилась Надежда. Та тоже смотрела на нее так поначалу. – Хорошо, – кивнула Зена и чуть отсела, давая Габриэль вздохнуть свободно. – Здесь она меня убить не смогла бы. А там, наверху? Она знала, что еще вернется к вопросу о боге Габриэль. Почему-то это казалось важным. Габриэль облизнула губы. Взгляд ее все еще выражал настороженность. – Она тебя не видит там. Вернее… не знаю, как это объяснить… – Словами, – подсказала Зена. Габриэль укоризненно посмотрела на нее. – Она тебя чует. Как гончая. И наверняка шла за тобой все это время. Но она тебя не видит. Ты для нее – не больше, чем тень. – Почему так? Зена вспомнила, как слышала все эти шорохи и скрежеты. Выходит, это Надежда преследовала ее? Стало немного не по себе. Зена давно разучилась бояться, но сейчас… – Потому что в тебе есть и зло, и добро, – Габриэль улыбнулась, а потом взяла Зену за руку и легонько сжала ее. Зена некстати вспомнила, как Надежда так же сжимала ей руку – но немного при других обстоятельствах.