Чужие монстры так быстро растут

– Разве не в каждом так? – торопливо спросила она и не менее торопливо забрала руку. Ей не понравилось, какие ассоциации вызвало прикосновение Габриэль. – В каждом. Но в тебе – поровну. Сейчас – поровну. Потом это изменится, конечно, но пока вот так. Зена усмехнулась, потому что это действительно прозвучало смешно. Поровну? Ах, можно прийти с этим к маме и сказать: «Мама, ангел поведал мне, что я уникальна! И именно поэтому я такая, какая есть!» – Поэтому Дахок и Надежда не могут тебя найти, – продолжила Габриэль, не подозревая, что крутится в голове Зены. – Они видят зло – потому что сами зло. И они видят добро – потому что видят своих жертв. А ты… Ты ускользаешь от их взгляда. Здесь немного другие правила, поэтому здесь Надежда сумела тебя найти, но я думаю, что она же тебя сюда и заманила. Когда Дахок развесил проклятье над этим миром, ты сумела ускользнуть в междумирье. Они не могли об этом не узнать, но помешать уже были не в силах. Теперь их задача – не позволить тебе все испортить. – Ага, – сказала Зена, для которой, наконец, все сложилось: не зря она слегка изменила себе и принялась задавать кучу вопросов. – И именно поэтому все исчезли? – Ну… да. То есть, они, конечно, не исчезли! Ты просто их не видишь. А они не видят тебя. Зена внезапно вспомнила кое-что еще смешное, над чем, на самом деле, смеяться не очень хотелось. – Это потому что я Избранная? – Да, – кажется, Габриэль испытала облегчение. – Как славно, – саркастично протянула Зена, убирая подзабытый меч в ножны и вставая. – А почему меня никто не спросил, хочу ли я быть Избранной? – Меня тоже не спросили, хочу ли я быть ангелом, – усмехнулась вдруг Габриэль. Зена окинула ее внимательным взглядом. – А ты не хочешь? Ей показалось забавным, что ангелами не рождаются, а становятся. Что же это – вроде работы? Ей почему-то представлялось, что ангелы – вроде богов. И откуда они все-таки взялись? Габриэль повела крылом и ничего не ответила. Зена еще какое-то время смотрела на нее, а потом уточнила: – То есть, хочу я или нет, но ничего не вернется обратно, пока я не разделаюсь с Надеждой? – И с Дахоком, – добавила Габриэль, тоже вставая. – И с Дахоком, – задумчиво повторила Зена. А тут было над чем подумать, вот уж точно. Зена никогда не была героем. И никогда не стремилась им стать. Может быть, не приди в Амфиполис Кортес, она до сих пор бы жила с матерью и братьями. Или вышла бы замуж и нарожала детишек. Или… В любом случае, набрав армию, Зена предпочитала промышлять разбоем, а геройского тут маловато. Со временем, правда, разбойничать стало невыгодно и пришлось переключиться на защиту маленьких городков и деревень. Платили за это весьма неплохо, а вот без платы Зена помогать не спешила. Королевой Воинов ее прозвали в народе за то, что она была единственной воительницей в Элладе, за которой беспрекословно шла целая армия. Зена подумывала о том, чтобы обратить свой взор на Рим – оттуда слишком часто стали прибегать шпионские отряды, – но пока что дальше планов не заходила. Вот иногда еще сражалась с залетными галлами. Или они с ней. Теперь же получалось, что в целом мире она совершенно одна – Габриэль можно не считать. И только она – смешнее не придумаешь! – может расправиться с Надеждой и Дахоком. Лодка, в которой Зена приплыла сюда, так и качалась у берега. Габриэль выразила сомнение в том, что она отвезет их в нужное место, но Зена не собиралась с ней спорить. Лодка отчаливала в любом случае – с Габриэль или без. Междумирье… Это многое объясняет. Например, притупленные эмоции. Зена поморщилась, подумав, с какой силой все нахлынет на нее обратно, когда она исправит содеянное. Не если – когда: в том, что исправит, Зена не сомневалась. Оставалось только придумать, как именно. Зена попробовала думать о себе как о героине. Получалось плохо: ей не нравилось, что все сейчас завязано на ней и на том, что внутри нее есть какая-то уникальная смесь добра и зла. Кто придумал такую ерунду? Почему выбрал именно ее? И почему ей теперь все это расхлебывать? Был большой соблазн наплевать и поступить так, как хочется на самом деле, но Зена подозревала, что это ничем не поможет. А провести остаток дней в пустом мире, приглядываясь к каждому кусту, из-за которого может выглянуть тварь, придумавшая все это… Нет, плохая перспектива, очень плохая. Тут хочешь не хочешь, а надо действовать. Зена покосилась на Габриэль, сидящую на дне лодки. Если Надежда приняла ее облик, то почему без крыльев? И волосы были длинные. Или она подумала, что так Зена быстрее ей поверит? В общем-то, так и получилось. – А как ты узнала, где меня искать? – спросила вдруг Зена. Габриэль встрепенулась. – Я шла по следам Надежды. Верила, что она приведет меня к тебе. Зена кивнула, принимая ответ. – И давно ты знаешь, что я Избранная? – Со вчерашнего дня, – не моргнув, ответила Габриэль так быстро, что Зена моментально поняла: врет. Врет и не краснеет. Можно было вытрясти из нее правду, но пока что не хотелось. Поэтому Зена отвернулась и принялась смотреть на Стикс, гадая, может ли водиться что-нибудь в его глубинах, и если да, то насколько отвратительное. Получалось, что и боги не исчезли, а просто Зена их теперь не видела. Вот об этом она слегка пожалела: без некоторых богов жизнь стала бы проще. И у нее в том числе. Лодка остановилась у ступеней, Зена помогла выйти Габриэль и вышла сама. Хотела оттолкнуть лодку, но та уже уплывала сама. Как удобно. Зена какое-то время смотрела ей вслед, а потом услышала вдруг: – Ты не извинилась передо мной. Габриэль была вполне серьезна. Зена вскинула брови. – Я должна извиниться? За что это? Габриэль скрестила руки на груди. – Ты знаешь, – с нажимом проговорила она. – Нет, – со смехом покачала головой Зена. Габриэль поджала губы. – Ты спутала меня с ней. Ты накричала на меня. Ты не верила мне. Ты хотела меня убить. Она демонстративно потерла шею. Наверное, она была права. Да что там: она однозначно была права! Вот только время ли сейчас обсуждать это? Зена подошла к ней. Так близко, как только можно было. Долго смотрела в упрямые зеленые глаза. А потом пожала плечами. – Извини. Ей не трудно было сказать это. У нее оставался козырь: она еще помнила, как выглядит Габриэль, когда стонет от удовольствия. Габриэль обескураженно моргнула. – И… все? Зена кивнула. А что еще-то? Она хотела извинений – Зена извинилась. Вроде бы все должны быть довольны. Подъем по ступеням занял очень много времени. Даже Зена устала, что уж говорить об ангеле. Габриэль пыхтела и сопела, а когда Зена поинтересовалась, почему та не полетит, возмущенно сказала, что в такой узкой дыре не сможет нормально расправить крылья. Зена только покачала головой и продолжила подъем. С каждым шагом становилось все темнее, пока по глазам, наконец, не ударила абсолютная темнота, а сразу следом за ней – солнечный свет. Наверное, он был не слишком ярким, учитывая, что дело было к вечеру, но Зене показалось, что огненные копья пронзили ее глаза. Она вывалилась из провала и упала на колени, зажимая лицо руками. Послышался голос Габриэль: – Что с тобой? А, поняла! Прохладные руки коснулись лба Зены, и в то же мгновение боль в глазах прошла. Зена осторожно моргнула. – Спасибо, – она моргнула еще раз, думая, как же мало человеку нужно для счастья: только бы ничего не болело. Габриэль улыбнулась и потерла ладони, затем огляделась. Напряглась, будто прислушиваясь. Зена проследила за ней, но ничего не сказала: там, в подземном мире, она слишком много говорила. Так много, что, поднявшись к солнцу, замолчала, да так крепко, что молчала до самой ночи. К ее удивлению, помалкивала и Габриэль, но, может быть, она тоже услышала все, что хотела. Во всяком случае, Зена очень на это надеялась. Они никуда уже не пошли, устроились на привал прямо там, возле провала. Зене было немного не по себе – будто бы оттуда могла вот-вот выползти Надежда, – но Габриэль заверила, что Надежда не сможет увидеть их. – А почему я тебя все еще вижу? – поинтересовалась Зена. Габриэль мгновение помолчала, потом пожала плечами. – Наверное, потому что я ангел. – Наверное, – легко согласилась Зена. Помешала палкой в костре и буднично добавила: – Ты так много знаешь про Надежду и Дахока. Давно следишь за ними? Габриэль подтянула к себе правое крыло, накрываясь им, словно одеялом. – Я… не то чтобы слежу… просто меня послали, чтобы следить за ними… и за тобой. – М-м-м, – протянула Зена, глядя в костер. – Так все же, значит, давно их знаешь? Она не теряла надежды подловить Габриэль на вранье. Почему-то ей казалось, что это может быть важно. Габриэль досадливо вздохнула. – Достаточно. Ей явно было не очень приятно говорить на эту тему. Но у Зены для нее не было других. Кроме того, ее почему-то начала раздражать Габриэль. Вернее, не она сама, а ее крылья. Словно… Зена не знала, как объяснить. На подсознательном уровне. Ей не нравилось даже само слово «ангел», значение которого она так до конца и не поняла. – Откуда же вы взялись, ангелы? – спросила она, когда обе улеглись: Габриэль – завернувшись в свои крылья, Зена – в плащ. Габриэль пошелестела перьями. – Нас создал бог. – Какой бог? Зевс? – Нет, что ты! – в голосе Габриэль послышался смех. – Мой бог – это бог любви. Его зовут Элай. Зена зевнула. – Странное имя. – Нормальное имя, – не согласилась Габриэль. – Хорошо, – хмыкнула Зена, глядя на тлеющие угли в костре. – Почему твой бог послал тебя, а не пришел сам? Тебе не кажется, что такие серьезные вопросы, как проклятие от чужого бога, не должны решать ангелы. Она не хотела выяснять, откуда взялся этот непонятный бог, когда в Элладе всем заправляли олимпийцы. Без разницы: богом больше, богом меньше. Габриэль долго молчала, прежде чем прошептать: – Я не знаю. Зена повернулась к ней, но в темноте не было видно лица. – А мне кажется, что знаешь. Габриэль ничего не ответила. Зена немного подождала, а потом уснула. Наутро ничего не изменилось. Произошедшее не оказалось дурным сном, Габриэль и ее крылья не растворились в свежем воздухе, излеченные раны не открылись вновь. Зена села, передергиваясь от утренней прохлады, и посмотрела на спящую Габриэль, с головой укутавшуюся крыльями. Вчерашнее раздражение моментально стукнулось в висок. Больше всего Зену злило то, что у Надежды было такое же лицо. Еще ее злило, что с Габриэль она не могла сделать того же самого, что сделала с Надеждой. Хотя… почему не могла? Откинув плащ, Зена осторожно подползла к Габриэль, стараясь не шуметь. Присела на корточки рядом, пробралась рукой под крыло, отвела его в сторону, всмотрелась в спокойное лицо. Вспомнила, как целовала его, ничего не испытывая. Что она испытала бы сейчас? Вчера все эмоции казались ей далеким эхом, но сегодня… Сегодня Зена думала, что смогла бы получить больше удовольствия от раздвинутых женских ног. Зена провела по щеке Габриэль костяшками пальцев и быстро отдернула руку. Ей показалось или ногти у нее слегка потемнели? Когда Габриэль проснулась, Зена уже приготовила завтрак: поймала рыбы и запекла ее в почти не остывших углях. Пока Габриэль в прямом смысле чистила перья, Зена исподтишка наблюдала за ней, а потом спросила: – Как я убью Надежду, если не вижу ее? Или мне стоит немного подождать, чтобы баланс сместился? Габриэль отчетливо вздрогнула. Лицо ее чуть побелело. – Ты… хочешь ее убить? Казалось, она сама не верит в то, что говорит. Зена пожала плечами. – А что ты предлагаешь мне с ней сделать? Габриэль отвела взгляд. – Я против насилия, – неохотно призналась она. – И думала, что, может быть… Может быть, ты просто поймаешь ее? Зена раздвинула губы в кровожадной ухмылке. О, нет! Она не готова была прощать тех, кто обманывал ее. Тем более так, как это сделала Надежда. – Так что же, – спросила она снова, – мне следует стать настоящим демоном, чтобы отыскать Надежду? Габриэль испуганно отдернулась. Зена засмеялась, увидев такую реакцию. – Что случилось, крошка? Габриэль моргнула. – Демоны – злейшие враги ангелов, – чуть дрожащим голосом проговорила она. Зена покачала головой и поднялась на ноги. Подошла к застывшей Габриэль и, склонившись, зацепила двумя пальцами ее подбородок. – Ты думаешь, я обижу тебя? Зена чувствовала себя очень легкой. Она знала, что может говорить и делать все, что угодно, и ничего ей за это не будет. Еще вчера она не хотела делать ничего, что же изменилось? Или это так действует междумирье? Габриэль молчала, блестя глазами, и это начало раздражать Зену. – Так ты думаешь, что я обижу тебя? – с нажимом повторила она, склоняясь ниже. А потом грубо поцеловала Габриэль в губы. Ощущение было совсем другое, чем от поцелуя с Надеждой. Тогда Зена не ощутила ничего, словно целовала пустоту, сейчас же у нее по телу пробежала дрожь, вырвавшаяся на свободу между ног. Зене захотелось обнять Габриэль, но та уперлась ладонями ей в плечи, отталкивая. – Ты не можешь, – прошептала она, блестя глазами. – Я ангел. Мы не можем любить. Только если весь мир. Зена гортанно засмеялась. – А кто говорит о любви? Весь мир? Значит, вот для кого старается Габриэль. И вот для кого она хочет, чтобы постаралась Зена. Зена оставила Габриэль в покое на целый день, который они потратили на переход. Сидеть на одном месте Зена не хотела, а Габриэль так толком и не сказала ей, что же нужно сделать, чтобы вернуть все на свои места. Зена была уверена, что все исправит смерть Надежды – и Дахока, конечно же, – но как, как она сумеет одолеть их, если не увидит? Они шли до самого заката, а потом снова расположились на ночлег, и Габриэль зачем-то рассказывала Зене про ангелов, хотя Зена ее об этом не спрашивала, а на следующую ночь – про демонов, хотя Зена опять же предпочла бы просто поспать. Из этих рассказов Зена сделала свои выводы, которыми ни с кем не собиралась делиться. А вот что ее действительно интересовало, Габриэль ловко обходила молчанием. Зена не понимала, зачем Габриэль вообще идет с ней, но на этот вопрос всегда был один ответ: «Ты – Избранная, а я тебя сопровождаю…» Зена точно знала, что провожатые ей не нужны, однако от Габриэль не избавлялась, смутно полагая, что та еще пригодится. Но что на самом деле волновало Зену – пусть и слегка, – так это нарастающие внутри безразличие и злость. Она не очень понимала, как может одновременно испытывать подобные эмоции, и все же испытывала. Безразличие она питала к судьбе мира, желая вернуть его лишь для себя, а злость терзала ее из-за Габриэль, которая с каждым шагом чудилась все большей обузой. Зена не понимала, чем она может ей помочь, как не понимала и то, почему все еще терпит ее. Может быть, потому, что иначе останется в полном одиночестве? – Она знает, что я выбралась из подземного мира? – спросила Зена у Габриэль, когда они вышли к горному перевалу и остановились, чтобы немного передохнуть. Габриэль вздохнула. – Думаю, что да. Она ведь тебя чует. Просто не может увидеть. – Хорошо, – удовлетворенно кивнула Зена. – Очень хорошо. Надежда должна была ее чуять. Должна была бояться. Раз уж на плечи Зены легла такая ноша, она донесет ее. И скинет камни прямиком на Надежду и этого Дахока – интересно, как выглядит он? Габриэль говорила, что не знает, но, кажется, она снова врала. Что же, что же предпринять? Будь Зена по-прежнему обычной воительницей, она вскинула бы меч и ринулась в атаку. Меч все еще был при ней, она не забывала его полировать, но поднимать простую сталь против божественной мощи… Она не справилась с Надеждой даже тогда, когда та не применила никаких сил, что же будет, столкнись она с чем-то посерьезнее? Нет, для борьбы с потусторонним нужен тот, кто и сам не от мира сего. Наконец Зену озарило. На пятый день пути, в очередной деревне, примерно в полдень она сделала привал. Обыскав дома, нашла мясо и хлеб, немного молока и сыра и устроила царский обед. Уставшая Габриэль, напрочь отказывающаяся пользоваться крыльями, с удовольствием уплетала еду за обе щеки, а Зена поглядывала на нее и думала, как провести намечающийся вечер с пользой. Она уже все для себя решила, да и нетрудно было догадаться на самом деле: если баланс помогает ей прятаться от Надежды, то любое колебание раскроет Надежде глаза. Оставалось только нарушить равновесие. Вот только чем? Что она могла сделать такого ужасного, чтобы покачнуть чаши весов? Ужасного – потому что для добра всегда требуется больше сил. Не осталось людей, с которыми Зена могла бы придумать что-нибудь – а она бы обязательно придумала, никаких сомнений. Нет людей – но есть один маленький ангел. Зена отлично знала, что нужно делать, чтобы превратиться в демона. Она должна соблазнить Габриэль. Должна совратить чистую душу, заставить ее согрешить. Это ли не великий грех? Во все времена, для всех и каждого. В общем-то, она могла бы просто убить Габриэль, наверное, это тоже сработало бы, но Зена не хотела проверять. И, признаться, мысль о смерти Габриэль совсем не радовала ее, пусть даже смутное раздражение по отношению к ангелам никуда не делось. Может быть, это в Зене говорил будущий демон? – Что? – распахнула глаза Габриэль, когда поймала на себе взгляд Зены. – Что случилось? – Я думаю о Надежде, – честно призналась Зена, и лицо Габриэль вытянулось. – Послушай, – начала она, но Зена ее перебила: – Я смогу победить ее, если одна из сторон во мне одержит, наконец, верх. И ты знаешь это, ведь так? Молчание Габриэль было очень красноречиво. Зена довольно улыбнулась. – Так. Тогда скажи мне: насколько она смертна? И где ее искать? А Дахок – он тоже здесь, ты говорила. Что он такое? Как мне его победить? Зена подалась вперед, жадно всматриваясь в бледное лицо Габриэль. Она вновь хотела ответов – потому что хотела назад свой мир. Хотела перестать быть героем. Для этого у Эллады есть Геракл. Это его работа. – Дахок – огненный бог, – нехотя открыла рот Габриэль. – Сейчас он в любом огне, в любом жерле вулкана, на кончиках свечей. Он пришел в этот мир, чтобы здесь остаться. Зена подумала, что сегодня они не станут разводить костер. Согреться можно и другим способом. – Надежда с ним? Габриэль упорно не смотрела на Зену. Тогда Зена встала и пересела к ней, рукой заставив ее повернуть голову. – Надежда с ним? – повторила она почти нежно. Ей хотелось заставить Габриэль говорить, хотелось лишить ее крыльев, хотелось… Ей много чего хотелось, и она ждала своего часа. Так весело и легко она не чувствовала себя с… да, пожалуй, с момента, когда заставила Кортеса жрать свою блевотину. Потом она убила его, но до того поиздевалась всласть. Зена ощутила, как волна удовольствия бежит по спине от одних только воспоминаний. Почему так? Кого лепит из нее проклятие Дахока? Сначала оно лишило ее чувств и эмоций, потом вернуло, как вернуло и старые, злые воспоминания, к которым Зена давно не обращалось. Кому-то нужно, чтобы снова пришла та, жестокая Зена, что вытягивала кишки у своих врагов и вешала на них? Но кому? Уж точно не Дахоку. И не Надежде. – Габриэ-э-эль, – позвала она, когда поняла, что Габриэль снова молчит. – Как мне избавиться от Надежды? И от ее отца? Она прижалась поцелуем к щеке Габриэль, с удовлетворением ощущая, как та вздрагивает. Зене нравилась эта дрожь. Демон в ней рвался на свободу. – Я не знаю, как победить Дахока, – глухо сказала Габриэль, – но думаю, что он придет, если его дочери будет грозить опасность. – М-м-м, – сказала Зена. – Я поняла. Оставалось найти Надежду. В пустой деревне они не задержались надолго: Зена ненавидела сидеть и ждать. Поэтому она упорно шла вперед, не замечая, с каким трудом плетется позади Габриэль, а когда заметила, то не преминула спросить в который раз: – Зачем тебе крылья, если ты ими не пользуешься? Габриэль сердито посмотрела на нее. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с встрепанными волосами, она была похожа на обычную крестьянку, шутки ради нацепившую доспехи и крылья. – Твое ли это дело, Зена, почему я не пользуюсь крыльями? Впервые Габриэль показала, что у нее есть зубы. Зена тут же продемонстрировала ей свои, оскалившись в подобие улыбки. Их отношения портились. И очень стремительно. Как портилось что-то внутри Зены, она практически чувствовала, как гниет заживо. Вот только ее это ничуть не беспокоило. Ближе к вечеру они подошли к большому и зловонному болоту. Зена осмотрелась, прикидывая, есть ли шанс просто обойти, но создавалось впечатление, что оно разлилось на многие лиги. Зене же было просто необходимо миновать его – и именно сегодня. Она не задавалась вопросом, куда спешит, она просто знала, что спешить нужно. Как знала тогда с гранатом. Но сейчас у нее было хорошее предчувствие – достаточно хорошее, чтобы прислушиваться к нему. – Ты можешь перелететь, – Зена вновь предложила Габриэль воспользоваться очевидным преимуществом и захохотала, заметив, что та схватилась за хлыст. – Хорошо! – примирительно вскинула она руки. – Тогда просто иди за мной и старайся наступать на те же кочки, что и я. Когда-нибудь она обязательно выяснит, что же не так с этим проклятыми крыльями. Прыгать по кочкам Зене надоело быстро. Первое время она оборачивалась, проверяя, идет ли Габриэль, не соскользнула ли она в трясину, но потом перестала это делать. В любом случае она услышит. Зена вгляделась в просвет между жидкими деревцами. Ей показалось или там что-то блеснуло? В подступающих сумерках блеснуть могло что угодно. Впрочем, нет. Не в пустом мире. Испарения, поднимающиеся от болота, предательски ударили в нос, не ожидавшая этого Зена закашлялась, согнувшись, прикрыла рот рукой, а в следующее мгновение нечто, вылетевшее из вонючей жижи, сбило ее с ног. Зена полетела в ту самую жижу, окунулась в нее с головой, а вынырнув – потому что оказалось не так уж глубоко, – поспешно принялась разлеплять пальцами глаза, стряхивая с ресниц мерзкую прилипчивую дрянь. Удар хлыста заставил ее радостно захохотать. – Так их, Габриэль! Зена понятия не имела, кто или что напало на них, но однозначно была на стороне Габриэль в этой битве. Стоп! Кто-то напал?! Зена с ревом метнулась вперед, цепляясь за что придется, выхватила меч и сделала разворот. Как раз вовремя: чья-то жирная туша пролетела мимо, едва не задев ее. Зена наугад полоснула мечом, потому что глаза все еще залепляла грязь, а потом все-таки проморгалась. Это были не люди. И не звери. Что-то округлое и донельзя отвратительное, покрытое зеленоватой слизью. Как огромный – в два человеческих роста – слизняк, живущий в болоте. Габриэль отчаянно стегала их хлыстом, прожигая насквозь, и они разваливались на части, выпуская из себя комки кишок и другие органы, лишь отчасти напоминающие человеческие. В лоб Зене прилетело огромное сердце, снова сбившее ее с ног и окунувшее в трясину. Содрогаясь от злости, Зена вскочила и бросилась к ближайшему слизняку. Проткнув его мечом, она поняла, что проваливается вместе с оружием в воняющую дерьмом слизь. Пришлось как следует повертеться, чтобы поспешно пробурить себе выход с другой стороны. По пути Зена выдрала у слизняка сердце и вместе с ним вывалилась наружу через дырку в боку. К счастью, слизняков оказалось немного, потому что, полетев в болото в третий раз, Зена поняла, что долго так не продержится. Габриэль, хоть и не использовала крылья, умудрялась отбиваться хлыстом, не подпуская тварей к себе слишком близко. На двоих они расправились не меньше чем с десятков слизняков, а последний упал точно на Зену, прямо на ней распавшись мелкими комочками склизкой дряни. – Что это? – с омерзением спросила Зена, стряхивая с себя останки. Габриэль мотнула головой, восстанавливая дыхание. – Одни из демонов, – прошипела она гневно. – Они чуют кого-то. – Меня? – предположила Зена, ухмыляясь. Габриэль резко развернулась к ней. – Ты правда не понимаешь? – воскликнула она потрясенно. – Если ты станешь демоном, то возглавишь их всех! Зена не понимала. Действительно не понимала, почему вдруг ей придется возглавить каких-то чужих демонов. И почему Габриэль так переживает по этому поводу. Зато она понимала, что ее догадка верна: если демоны идут за ней, значит, она становится одной из них. Значит, скоро она отыщет Надежду. Или та сама к ней придет. Болото они все-таки миновали – и без дальнейших приключений. А сразу за ним обнаружилась небольшая речушка, в которой можно было искупаться и постирать одежду. Зена разделась первой, а вот Габриэль медлила, хотя и на ней тоже красовалась засохшая слизь. – Вода холодная, – помотала она головой. Зена не стала настаивать. Ей было, чем заняться. Она спокойно отчистила доспехи, оружие и себя, вдоволь поплавала и, вернувшись, обнаружила, что Габриэль неведомым образом тоже успела помыться и теперь сидела на камне, прикрывшись крыльями. Зена улыбнулась. Время пришло. Она уже ощущала себя демоном – осталось только стать им на самом деле. Она вышла из воды как была – голая – и неспешно пошла к Габриэль. Та повернулась было, но тут же вспыхнула и приподняла крылья, закрываясь. А потом и вовсе вскочила и отбежала прочь, испуганно глядя на Зену. – Ты можешь рассказать мне про людей, что остались в моем мире? – спросила Зена мирно, ничем не выдавая своих намерений, но Габриэль, казалось, их и так поняла, а поняв, отвернулась, глухо бросив: – Не подходи. Разумеется, Зена подошла, и ее тень – длинная, от заходящего солнца – легла на спину Габриэль тяжелым покрывалом. Темно-зеленые крылья чуть дрогнули. – Что они делают там? Что они чувствуют? – Зена мягко, но настойчиво прижалась грудью к напряженной спине Габриэль. Руками раздвинула крылья, пробравшись под них, и обхватила Габриэль за талию. Пальцами скользнула по животу вниз, нащупывая край волос, а губами прижалась к шее. От Габриэль все еще пахло апельсинами – не так сильно, как в подземном мире, но достаточно, чтобы заставить Зену вспыхнуть возбуждением. Дрожь пробежала по спине, Зена еще крепче прижалась к Габриэль, которая молча пыталась освободиться. – Они знают, что Дахок и Надежда плетут свою паутину? – задыхаясь от вожделения, пробормотала Зена. Она уже вовсю ласкала Габриэль пальцами, не обращая внимания на слабое сопротивление, а когда обратила, то укусила Габриэль за шею, словно строптивого щенка. – Что будет с ними, если я не приду? Неужели Габриэль допустит это? Пальцы скользнули в Габриэль, не встретив сопротивления. Зена гортанно засмеялась: кто-то уже побывал в милом маленьком ангеле? Или они все такие? Ладонь ее была мокрой и скользкой, Зене хотелось забраться в Габриэль целиком, она тяжело дышала, двигая бедрами, потираясь о крылья, пачкая их собой. Габриэль прижалась затылком к плечу Зены, схватилась за ее руку, пытаясь вытащить из себя чужие пальцы. Зена позволила, даря надежду на передышку, а потом резко развернула Габриэль к себе лицом и впилась жадным поцелуем в губы, языком раскрывая их, пробираясь между зубов. – Нам нельзя, нельзя, – простонала Габриэль, пытаясь отвернуться. Зена скользнула поцелуем по ее щеке, по уху, вернулась обратно к губам. Она не хотела никаких отговорок. Даже если бы ей не нужно было делать это для Надежды, она сделала бы это для себя. Потому что Габриэль возбуждала ее, потому что Зена хотела взять ее, потому что Зене нравилось быть демоном и совращать невинного ангела. Потому что Габриэль сопротивлялась. – Ляг, – хрипло велела Зена и сама уложила Габриэль на песок, понадеявшись, что крыльев в качестве подстилки будет достаточно. Габриэль пыталась прикрыться, но Зена развела ее руки в стороны, зажав запястья, и принялась играть с соском, то целуя его, то кусая, то обхватывая губами и оттягивая. Добившись того, чтобы он затвердел, Зена проделала то же самое со вторым соском. Габриэль извивалась и невнятно молила перестать. Между ног у самой Зены полыхал пожар, и ей очень хотелось, чтобы Габриэль потушила его, поэтому она, чуть приподнявшись, потянула руку Габриэль к своим бедрам, застонав, когда дрожащие пальцы коснулись лобка. – Ну же, – сказала она. – Сделай это. Она сама насадилась на ее пальцы и принялась двигаться: так быстро, как только могла, одной рукой упираясь в землю, а второй яростно лаская себя. Много времени не потребовалось, и вот уже Зена всем своим весом обрушилась на растерянную Габриэль, содрогаясь в наслаждении и почти ничего не слыша и не видя. Захоти Габриэль сейчас выскользнуть, убежать, скрыться навсегда – Зена не побежала бы догонять. Она получила, что хотела. Но Габриэль не убежала, и поэтому Зена, дав себе пару мгновений, чтобы восстановиться, приподнялась, глядя ей в глаза. А потом, ни слова не говоря, легла рядом, переплетя ноги, и скользнула рукой по животу и лобку Габриэль туда, где уже успела побывать и где ей понравилось. Габриэль ахнула, крылья ее дернулись вместе с ногами, глаза чуть расширились. Зена довольно улыбнулась и слегка согнула пальцы, принимаясь неспешно двигать ими. Все это время она, не отрываясь, смотрела на Габриэль и видела, как сильно той нравится происходящее. Габриэль могла быть ангелом, но она также была женщиной, а Зена знала, что надо делать с женщинами. По-прежнему смотря на Габриэль, не отпуская ее взгляда, она сдвинулась вниз, языком очертила пупок и скользнула еще ниже. Начертила альфу на лобке, а омегу – там, где размеренно двигались пальцы. Языком вбуравилась внутрь, раздвигая складки. Широко лизнула солоноватую плоть снизу вверх и кончиком языка с силой обвела набухший бугорок, в то же мгновение намного резче задвигав пальцами. Габриэль подкинуло так высоко, что Зена чуть не отпустила ее, но почти сразу обхватила губами напряженный бугорок и принялась его ритмично и сильно посасывать. Пальцами она чувствовала, как Габриэль стискивает ее, и это ощущение снова вызвало волну возбуждения. Зена раздвинула свои бедра и скользнула свободной рукой между ними. Было не слишком удобно, зато результат не заставил себя ждать, и вот уже Зена второй раз взвилась в сладких судорогах, стараясь не забыть про Габриэль. Конечно же, с ритма она все равно сбилась и наверняка не в одиночестве, но стремительно наверстала упущенное, сыто думая, что всего этого должно хватить для ее демона. А когда Габриэль забилась под ней и ее языком, когда застонала и вцепилась Зене в волосы, когда между ее ног стало еще более влажно, чем было… Вот тогда Зена удовлетворенно прикрыла глаза. Габриэль мелко задрожала и свела ноги, когда Зена вытянула из нее пальцы и оставила поцелуй на животе. Крылья вяло дернулись, но на большее их не хватило. Зена легла рядом и по-хозяйски обняла Габриэль, притягивая ее к себе. – Это была не ты, – чуть не плача, сказала Габриэль, и Зена молча с ней согласилась. Это была не она. Но кто-то захотел, чтобы это была не она, иначе равновесие черного и белого нашли бы в ком-нибудь другом. – Это была не я, – пробормотала Габриэль много позже, думая, наверное, что никто ее не услышит. Но Зена услышала. И запомнила. Как запомнила и то, как легко и свободно без чувства стыда, которое непременно накрыло бы ее в другое время. Она никогда не брала женщин без их согласия – не было нужды. Но сегодня она не просто это сделала – ей хотелось это сделать. Такого не бывало. Что-то стремительно менялось в ней, гораздо стремительнее, чем Зена могла уследить. И ее это не беспокоило. Ни капли. Всю ночь Зена не сомкнула глаз, стремясь поймать тот момент, когда превратится в демона. Ей было любопытно, на кого она будет похожа. Но время шло и близилось к рассвету, а Зена продолжала оставаться человеком. Разочарование крепло в ней с каждым вдохом мирно спящей Габриэль. Что-то пошло не так? Зена вспомнила, что Габриэль не была невинна. Могло ли это повлиять? Она склонилась над Габриэль и прошептала ей в губы: – Тогда ты сама будешь виновата, моя милая. Это ты пришла за мной, это ты помешала мне съесть гранат. Зена языком коснулась верхней губы Габриэль, будто пробуя на вкус. А потом подняла руку, чтобы погладить по щеке и… Это была не ее рука. Не ее привычная, человеческая рука, а нечто, покрытое красно-коричневой чешуей, заканчивающееся крючковатыми пальцами с острыми бурыми ногтями. Зена быстро села, разглядывая себя, затем чуть ли не ползком отправилась к реке. Оттуда на нее взглянуло бугристое страшное лицо красного цвета. Зубы у отражения оказались заострены, а на голове торчали два рога, волосы же были встрепаны, словно она не приглаживала их сотни лет. Зена засмеялась, смех перешел в хихиканье, и изо рта невольно высунулся язык: тонкий и раздвоенный. Зена засмеялась громче, уже представляя, как обрадуется Габриэль, запрокинула голову и чуть не упала, когда за спиной с шумом раскрылись кожистые крылья, совсем не похожие на крылья Габриэль. Зена попыталась встать и снова едва не упала: на ногах вместо привычных ступней обнаружились черные копыта. Зена уже не просто смеялась – она хохотала, а по щекам у нее бежали обжигающе горячие слезы. – Зена? Зена резко обернулась, невольно облизнув губы. Габриэль, растрепанная и прехорошенькая после сна, с ужасом смотрела на то чудовище, которым теперь была Зена. Зена подмигнула ей и сказала, с трудом управляясь с новым языком: – Как думаешь, на такую меня Надежда польстится? Габриэль закрыла лицо руками и молча замотала головой. Зена встала, с трудом балансируя на копытах, и пошла к ней, спрашивая: – Теперь ты скажешь мне, как одолеть Надежду? Идти было непривычно и неловко, Зена взмахивала крыльями, не думая, что готова взлететь прямо сейчас, а когда дошла до Габриэль, то упала на колени прямо перед ней. Вцепилась ногтями в лодыжки, ощущая, как взрезается кожа, и не отпустила, услышав вскрик. – Скажи мне. Зена с силой раздвинула ноги Габриэль, намереваясь добиться правды в любом случае, и безмерно удивилась, увидев, как нечто тонкое, красное и очень длинное со странным утолщением на конце приближается к паху Габриэль. Зене потребовалось время, чтобы понять, что это. – Хвост, – протянула она, – у меня есть хвост. Губы ее растянулись в широкой ухмылке. Зена не очень понимала, как им управлять, но хвост, казалось, и так двигался как нужно. Во всяком случае, он очень целенаправленно ткнулся Габриэль между ног, кончиком раздвигая складки и пробираясь между ними, застывая на самом входе. Зена застыла от новых ощущений: вот, наверное, как чувствуют себя мужчины. Она не могла сказать, что потирание хвоста о Габриэль приносило ей какое-то неземное удовольствие, но сам факт… Зена усилием воли и тела направила хвост чуть дальше, намереваясь получше познакомить Габриэль с ним, но тут зачем-то подняла голову. Габриэль смотрела на нее. Очень укоризненно. И очень настоящими были слезы, застывшие в уголках ее глаз. – Ладно, – буркнула Зена, – не сейчас. И резко отодвинула хвост, вставая. – Мне нужно найти Надежду, – бросила она, направляясь к своим доспехам. – Ты можешь пойти со мной. Если хочешь. Какая-то часть Зены надеялась, что Габриэль не пойдет. Потому что ночью демон намеревался снова овладеть ангелом, и у него теперь было много чего интересного для изучения. Но Габриэль пошла. И даже сообщила, где скорее всего можно Надежду отыскать. – В ближайшем храме Ареса. Услышав имя хорошо знакомого бога, Зена зашлась в визгливом смехе, только представив его реакцию на ее новый облик. А отсмеявшись, спросила: – Что она забыла в храме Ареса? Жаль, что он ее не увидит. Габриэль передернула крыльями. – Там много огня. Зена покосилась на нее, представляя, как, должно быть, странно они смотрятся рядом. А потом, по примеру Габриэль передернув крыльями, бодро зашагала вперед, думая, что стоит научиться летать. Однажды наверняка пригодится. В ближайшем храме Надежды не оказалось. И в следующем. И в следующем. На четвертый раз Зена зашлась в буйном припадке и расколотила все, до чего дотянулась, а дотянулась она до многого. Она попереворачивала скамьи, разбила алтарь, сожгла занавеси и поскидывала со стен заботливо развешанное оружие. Эхо от ее злых криков долго металось из стороны в сторону, не зная, где успокоиться. Долго еще Зена бушевала в храме, а выйдя, сказала Габриэль совершенно спокойно: – Ее тут нет. Идем дальше. С каждым шагом, с каждым вздохом Зена все отчетливее понимала: Габриэль понятия не имеет, где искать Надежду. Так же, как не знает, как можно убить ее и Дахока. Что она вообще знает? Почему ее бог не снабдил ее никакими сведениями? И почему она никак не хочет признаться в этом? Иногда Зене хотелось все это бросить. Она не нанималась в герои, она не обещала спасти целый мир. Пусть на ней останется эта красная шкура, пусть ногти ее взрезают кору деревьев, пусть крылья шуршат и мешают спать, пусть! Зена готова была мириться с этим, лишь бы только не искать больше Надежду, которая не была ей нужна. Но перспектива томительного, вечного одиночества всякий раз останавливала ее от того, чтобы прогнать Габриэль. Да и зависть диктовала свое: Зена помнила, что Габриэль может уйти из междумирья, а вот она сама – нет. Такая несправедливость заставляла кровь бурлить все яростнее и яростнее. Подумать только, даже облик демона не спасает ее от разочарований мира, в котором ее больше нет! Став демоном, Зена, однако, не перестала быть собой. Изменились повадки, реакции, обострились чувства, но разум остался при ней. Разве что ангелы стали злить еще больше. Впрочем, у нее был один, на котором можно было эту злость срывать. Зена не думала, что будет, когда она вновь станет человеком – а ведь она наверняка им станет, и неважно как именно. Что тогда она скажет Габриэль? Как посмотрит на нее? Или Габриэль улетит сразу, как только Дахок и Надежда оставят этот мир? Ах, она ведь не летает… Несмотря на подспудную ненависть к ангелам, передавшуюся Зене вместе с природой демона, она готова была признать: ей не хочется отпускать Габриэль. Та была удобной и привычной, словно они провели вместе сотни тысяч веков. А может быть, так оно и было: кто знает, как течет время в междумирье? Зена отстраненно подумала, что тогда ее мать и брат умерли, но ничуть не огорчилась при этой мысли. Это уже были словно и не совсем ее родные, а раз так, то стоит ли огорчаться? – Ни одного демона не пришло ко мне, – задумчиво сказала Зена, водя руками над разведенным костром: теперь она хотела бы призвать Дахока, но тот не откликался на зов. Впрочем, как и Надежда. Демоны не шли. Сторонились. Или теперь они не видели Зену? В любом случае, нельзя сказать, что Зена огорчалась по этому поводу. Ей просто было любопытно знать, почему так. Габриэль, держащаяся поодаль, выдернула из крыла темно-зеленое перо. – Да, – сказала она мрачно. – Ни одного. Она выбросила перо.