Чужие монстры так быстро растут

Зена весело посмотрела на нее, скалясь. – А ведь ты говорила, что я стану царицей демонов, – она дернула в сторону Габриэль хвостом, и та тут же отсела подальше. Зену это безмерно забавляло, как и многое другое, чему она никогда не стала бы радоваться, останься человеком. – Ты избранная, – проворчала Габриэль, глядя в сторону. – Особенная. Демоны должны были пойти за тобой. Зена снова дернула хвостом – на этот раз просто так. – Я была особенной, – раздраженно поправила она Габриэль, – а теперь я просто демон. Безо всяких равновесий внутри. Она прикрыла желтые глаза, думая, вернется ли это равновесие к ней, когда она снова станет человеком. А потом покосилась на Габриэль: – А как ангелу стать человеком? Вопрос застиг Габриэль врасплох. Она растерянно заморгала и какое-то время молчала, словно пыталась понять, что именно услышала. – Я… это невозможно. Зена чуть оскалилась. Она успела понять, что в этом мире – и наверняка во всех остальных – нет ничего невозможного, нужно просто достаточно долго идти. – Почему невозможно? Зена продолжала задавать вопросы: то, чего она не делала в повседневной жизни. Там вопросы задавали ей, а она отвечала, если было желание. Или же поднимала меч. Но нашлась своя прелесть в том, чтобы оказаться на противоположной стороне. Габриэль выдернула еще одно перо из крыла и отпустила его на ветер, следя, как оно улетает. – Ангел может превратиться только в демона, – в ее голосе послышалась неприкрытая печаль. Зена придвинулась ближе, заинтересовавшись. – А демон? Она-то ангелом уж точно не была. Габриэль искоса посмотрела на нее. – Тебя при выходе из междумирья в любом случае ждет возвращение, – она ободряюще улыбнулась. – Быть демоном – не твоя судьба. Так что можешь быть спокойна. И она, видно, забывшись, положила ладонь на руку Зены. Зена тут же перехватила ее за запястье и подтянула к себе, затем когтем провела по виску Габриэль, убирая с него светлую прядь. Испуг ангела – самое изысканное яство, от которого невозможно отказаться. – А ты бы хотела стать человеком? Габриэль замотала головой, но Зену такой ответ не устроил. Она снова коснулась когтем чужого виска, на этот раз надавливая, нажимая, выпуская каплю крови. Она видела, что Габриэль больно. Она и хотела причинить ей боль, потому что забыла то, что обещала. – Ты бы хотела? – Да! – со слезами в глазах выкрикнула Габриэль. – Да! Зена тут же выпустила ее, веря, что Габриэль улетит, но та лишь завернулась в свои крылья и долго плакала – до самого следующего утра. А утром, когда Зена захотела посмотреть на ее опухшее лицо, сказала приглушенно: – Ах, если бы я была человеком… тогда, может, ничего этого и не случилось бы… Сначала Зена подумала, что Габриэль сожалеет о том, что ей приходится сопровождать демона. Но потом… Потом она подумала, что ошиблась. Габриэль таила какой-то грех. И потому безропотно сносила все, чем наказывала ее судьба, ведь ангелы не могут грешить. Зене хотелось знать правду, и она почти уже вытрясла ее из Габриэль, когда вдруг почуяла сладковатый запах асфоделей. Запах смерти – теперь с этим могла быть только одна ассоциация. Зена встрепенулась, побежала вперед, цокая копытами и нервно дергая хвостом. Раздвоенный язык встревоженно ощупал воздух. Она была где-то здесь. Надежда. Она не пахла ничем, и все же это был ее запах: она унесла его с собой из подземного мира. Вряд ли она думала, что он поможет Зене ее отыскать. Вряд ли она даже его чувствовала. – Она здесь, – прошипела Зена, когда Габриэль спросила, что случилось. – Надежда здесь. Перепончатые крылья расправились и тут же сложились обратно. Зена уже чувствовала, как ломает Надежде шею. А может быть, лучше вспороть ей живот? Или вырвать язык и глаза и приготовить из них пюре, а потом заставить Надежду это съесть? Взбудораженная Зена весь день шла на запах, который становился все сильнее и сильнее, пока, наконец, вдруг не исчез. – Почему?! – взревела Зена, разворачиваясь в гневе и требуя от Габриэль ответа. – Куда она делась?! Габриэль огляделась, словно Надежда могла выйти откуда-нибудь из-за дерева. – Наверное, она почуяла тебя, – неуверенно сказала она. – Только почуяла?! – снова взревела Зена, испытывая большое искушение оторвать Габриэль крылья. – Она должна была меня увидеть! Я – демон! Она должна видеть меня! Габриэль неловко пожала плечами и испуганно отшатнулась, когда Зена ринулась к ней, вытягивая руки и скрючивая пальцы. – Что ты знаешь про нее? – потребовала Зена, хватая Габриэль за плечи и принимаясь трясти. – Что еще ты знаешь? Скажи мне сейчас же! Если ты хочешь, чтобы я все исправила, то почему скрываешь? Она трясла Габриэль, как собачонку, словно надеялась вытрясти всю правду и немного больше. Трясла, пока не устали руки, пока Габриэль не побледнела так сильно, что показалась собственными призраком, а потом отшвырнула прочь и, развернувшись, взлетела, потому что уж она-то своими крыльями пользоваться могла – и хотела. Зена носилась меж облаков до самого заката, издавая вопли, оглушающие ее саму. Ничего человеческого не было в ней в те моменты, да и не хотела она быть человеком. Она устремлялась ввысь, а затем камнем падала вниз, обгоняя суетливых птиц. Ветер выдувал из головы злость и поддерживал, словно набиваясь в союзники. Но единственным союзником во всем этом приключении могла быть только Габриэль. Могла – и не была. Зена спустилась только тогда, когда успокоилась, а на это потребовалось много, очень много времени. Они бродили по лесам и полям еще несколько недель, и Габриэль добросовестно тащилась за Зеной, хотя никто ее не держал. Зена даже спала вдали от нее, позволяя ангелу улететь наконец. А когда терпение подошло к концу, когда очередная ночь грозила закончиться воем на луну, Зена пришла к Габриэль. Они расположились на ночлег в заброшенном городке, в котором – вот удивительно! – не было храма Ареса. Зена готова была построить его сама, лишь бы только призвать Надежду, лишь бы покончить с тем, что она не начинала. В голове у Зены последние сутки беспрестанно что-то щелкало, гудело и звенело. Она встряхивалась, ненадолго это помогало, но именно что ненадолго, а потом все начиналось заново. Зена пыталась не обращать внимания на мелкие неудобства, однако со временем получалось все хуже. Зена готова была рвать и метать, а возможность махать крыльями уже не казалась ей такой привлекательной. Хотелось покончить со всем и снова пить эль в компании солдат, горланя старые песни, но не было ни солдат, ни эля, ни песен – только непреходящая тишина, изредка нарушаемая волчьим воем, к которому Зена с удовольствием присоединялась. И вот поэтому она пришла к Габриэль. – Ты не говорила, что демонам бывает одиноко и что от этого у них разламывается голова. Зена остановилась на пороге комнаты, которую облюбовала себе Габриэль. Обвила ноги хвостом, а плечи обняла крыльями. Габриэль, сидящая на кровати, вскинула голову. – Я не знала, – сказала она так напряженно, что понятно было: знала, конечно. Зена понимающе хмыкнула, потом сделала шаг вперед. Завтра она найдет Надежду. И всякое может случиться. Поэтому сегодня… – А знаешь лучшее лекарство от головной боли? – раздвоенный язык на мгновение высунулся между губ, облизав их. Габриэль нервно проследила за ним. – Нет, – она все еще была напряжена, а значит, врала. Зена сделала еще один шаг вперед. – Значит, сейчас узнаешь. Она опустилась перед кроватью на колени и положила ладони на ноги Габриэль, проникновенно заглядывая той в глаза. Собственные глаза она только недавно разглядела в зеркало, которое почти сразу после этого треснуло: желтые, с красной обводкой и вертикальным зрачком. Демонские, что уж там. Но человеческие и синие Зене все же нравились больше. Она склонилась и провела языком по ноге Габриэль, ощущая, как та дрожит. – Разве ты все еще не привыкла ко мне? – свистяще поинтересовалась Зена, глядя исподлобья. Демонская кровь давно кипела в жилах, следовало чем-то ее разбавить. На этот раз Зена не стала медлить. Приподнявшись, она раскинула крылья над сжавшейся Габриэль и склонилась к ней для поцелуя, в котором требовательно обхватила губами чужой язык и принялась его ритмично посасывать. Хотела ли она таким образом возбудить Габриэль или же просто делала так, потому что могла? Габриэль какое-то время позволяла ей это, а потом отвернула голову. – Что? – засмеялась Зена. – Разве ты не хотела, чтобы я стала такой? Разве я не должна была такой стать? Ангел спустился за ней с неба, чтобы принести известие и поставить перед фактом. Зена не выбирала себе участь – она могла только согласиться с ней или нет. Но даже так – разве у нее был выбор? – Ты могла выбрать другой путь, – ответила Габриэль дрогнувшим голосом. Она не пыталась оттолкнуть Зену или уйти сама: снова это почти рабское смирение с тем, что ей предстоит. Не будь Зена демоном, ее бы это не возбудило. Но теперь ее возбуждало практически все. А может быть, и без «практически». – Могла ли? – Зена двумя пальцами отвела в сторону крыло Габриэль, которым та прикрывалась, и царапнула вялый сосок. Габриэль поморщилась. – Я не твоя собственность, Зена, – тихо напомнила она. Зелень в ее глазах слегка подрагивала. Зена засмеялась. – Ты давно уже мой ангел. Габриэль позволила ее руке стиснуть грудь и сказала то, что не следовало говорить: – Я знала демонов сильнее тебя. Словно ей хотелось раззадорить Зену, словно хотелось получить двойную порцию наказания. Но Зена не поддалась. Демоны сильнее нее? Пусть так. Она стала демоном совсем недавно, с кем ей тягаться? – Мне интересно, – протянула она, – почему я не стала демоном сразу, как побывала в тебе? Как ты сдалась моему языку? Или, мой маленький ангел, ты не была так уж чиста, как мне того хотелось? Она снова засмеялась, разглядывая побелевшее лицо Габриэль с плотно сжатыми губами, а потом сдвинулась вниз и запустила свой язык между ног Габриэль, обведя им края и скользнув внутрь подрагивающего розового отверстия. Габриэль моментально тяжело задышала, порываясь сдвинуть ноги, но Зена ей не позволила. Ритмично двигая языком, вытаскивая его и засовывая обратно, она добилась, что Габриэль сама принялась насаживаться на него, а потом резко отстранилась, облизываясь. – Это мерзко, – прошептала Габриэль. – То, что ты делаешь… Ее тело было не согласно с хозяйкой. Зена ничего не ответила. Она знала, что Габриэль не будет сопротивляться – на деле. А слова – всего лишь слова. Они не имеют силы. Зена выпрямилась, обхватила свой хвост пальцами, словно мужчина – член, и пару раз двинула по нему ладонью, с наслаждением всматриваясь в расширенные глаза Габриэль. Ей хотелось сделать это с момента, как она обнаружила у себя хвост. Нечто очень мерзкое и очень запретное, очень… нечеловеческое. От предвкушения по телу пронеслись искры дрожи, слившиеся в единое целое между ног. Зена – или демон в ней? – была без ума от своей новой роли, ей нравилось быть такой, ей нравилось обладать силой, ей нравилось подчинять ангела. Если бы кто-то сказал ей сейчас, что всего несколько дней назад она довольствовалась ролью военачальника, она бы засмеялась ему в лицо: неправда! Неужели такое было с ней? Неужели это была она? Габриэль дрогнула, когда Зена вдвинула в нее хвост, и с силой прикусила губу. Рука ее дернулась, чтобы то ли ударить Зену, то ли обнять, но не сделала ни того, ни другого. Зена оскалилась и склонилась, заглядывая Габриэль в глаза. Что она надеялась там найти? Одной рукой она уперлась в плечо Габриэль, а вторую опустила и большим пальцем принялась массировать запрятанный между складок бугорок, стараясь попасть в ритм движений хвоста. Хвост – уже влажный и скользкий – тем временем ласкал и ее саму, проскальзывая между ног подобно длинной и гладкой веревке: Зена не собиралась оставаться в стороне. Все преимущества демонского тела были ей весьма приятны. Габриэль долго крепилась, лишь вздрагивая и кусая губы, но потом все же запрокинула голову и закрыла глаза, тогда Зена усмехнулась и ускорила ритм. Хвост ее задвигался со скоростью, за которой никак не поспевали пальцы, но Габриэль извивалась, стонала, хваталась за плечи Зены и внезапно назвала ее по имени. Глаза ее закатились, она задрожала так, будто пыталась сбросить кожу. Зена почувствовала, с какой силой сжимают хвост внутренние мышцы Габриэль, и это было невозможное, нереальное ощущение, которое помогло кончить и ей. Раньше она никогда не кончала вместе с кем-то – ни с мужчинами, ни с женщинами. По разным, конечно, причинам. Тяжело дыша, Зена отпустила плечо Габриэль, на котором остались крупные красные пятна, обхватила когтистыми пальцами ее подбородок, заставила ее посмотреть на себя и спросила, облизывая губы: – Зачем ты позволяешь мне делать это с тобой? Это было очевидно. Габриэль нравился результат – возможно, что в разных смыслах, – но она никогда бы не попросила о нем. Ее не привлекала Зена – не в том плане, в котором могла бы. Возможно, свою роль тут играла приобретенная внешность. И Зену это терзало, обижало и злило. Еще человеком она привыкла вызывать желание, а уж демон и вовсе не мог смириться с тем, что его кто-то не хотел. Кроме того, Зена помнила, что обещала не обижать Габриэль, но все равно обижала, и это тоже злило и выводило из себя. Иногда Зене хотелось пустить Габриэль кровь, а потом останавливать ее и слизывать слезы боли. Ей хотелось спасать Габриэль – но только от себя самой. А Габриэль… Габриэль хотелось истязаний, словно они смыли бы все ее грехи – кровью. Там, в Элладе, Зена знала таких людей – но чтобы ангел?.. Забавно. – Так зачем? – повторила Зена, но ответа, конечно, так и не получила. Пришлось с силой выдернуть хвост. На следующий день Зена обнаружила храм, в котором обосновалась Надежда. Просто снова пошла на запах асфоделей, который принес западный ветер, и не останавливалась до момента, как отыскала то, что требовалось. Это был красивый храм, хоть и довольно старый: времени не удалось уничтожить его величие и стать. Аресу всегда везло с почитателями, они воздвигали ему настоящие произведения искусства, хотя казалось, что бог войны не должен быть сильно привередлив. Зена долго стояла перед храмом, разглядывая цветные узоры на стенах, а потом с силой толкнула двери. За ними обнаружились два худосочных жреца, попытавшихся остановить незваную гостью, но если Зена еще остановилась бы, чтобы сразиться с ними, то демон просто пронесся вспышкой, сбив жрецов с ног взмахами крыльев и хвоста. Зена пролетела через весь зал и приземлилась возле большого алтаря, на котором пылал огонь. Еще несколько жрецов приблизились к ней, угрожающе размахивая руками и выкрикивая какие-то заклинания или что-то подобное, но Зена вытащила меч и в два счета разделалась с ними. Отрубленные головы подкатились к ее ногам, она отпихнула их хвостом и огляделась, кровожадно облизывая губы. Никого больше не было в поле зрения, а Зена уже настроилась на битву. Пламя на алтаре вспыхнуло ярче, освещая темный зал. Блики заплясали на оружии, развешанном на обветшалых стенах: так странно, что оно не заржавело. Или его начищали каждый день? – Надежда, – вкрадчиво позвала она, прислушиваясь, – выходи. Я все равно тебя найду. – Опусти меч, Зена. Зена стремительно обернулась, услышав знакомый голос, и велико оказалось ее разочарование, когда она увидела Габриэль. – Я думала, ты ушла. Габриэль не было, когда Зена проснулась сегодня утром. Зена не стала ее звать, не стала искать. Ей было на руку это исчезновение. Зена собиралась вернуть себе человеческий облик, а Габриэль всяко осталась бы ангелом – их путям надлежало разойтись. Зена знала, что наверняка станет тосковать, когда упадет на землю Эллады. Падший демон… кто слышал о таких? До недавнего времени Зена не слышала и об ангелах. И вот теперь Габриэль вернулась. Встала, расправив крылья и держа наготове хлыст. Зена окинула ее внимательным взглядом и расплылась в ухмылке. – Пришла помочь мне, мой маленький ангел? – она опустила меч, но не потому, что Габриэль попросила. Надежды все равно здесь не было, как и других, кого можно было бы проткнуть. Габриэль же напротив – сняла с пояса хлыст. Лицо ее было напряженным, взгляд – настороженным. – Мы должны отправить их обратно в их мир, – сказала она, не сводя с Зены глаз. Зена глумливо усмехнулась. – Мы? – повторила она, качая головой. – Я пришла сюда, чтобы убить их, если ты забыла. Зена не боялась озвучивать свои планы. Откуда-то она знала, что Надежде уже некуда деться. Что она никуда не побежит. Больше нет. Габриэль приподняла руку с хлыстом и замерла в защитной позе. Крылья ее подрагивали, Зена с ленцой посмотрела на них. Что, Габриэль и сегодня не полетит, если придется? В такой день? Который, впрочем, ничем особенным не выделяется на сером фоне остальных. – Тебе не нужно убивать их, Зена, – Габриэль была очень серьезной. – Ты можешь просто велеть им не возвращаться. Зена искренне расхохоталась. И хохотала до тех пор, пока не вспомнила: а ведь Габриэль никогда не говорила, что Зена должна убить Надежду. Зена спрашивала много раз, как ей разделаться с этими порождениями тьмы, но Габриэль уходила от прямых ответов. Что же это – она изначально знала, что не позволит Зене… О, нет, никто не смел мешать Зене! Особенно в том, чтобы вернуть прежний порядок вещей! Зена поудобнее перехватила меч и, не медля, подлетела к Габриэль, отмахнувшись от ее хлыста, как от назойливой мухи, перерубив его одним ударом. Растерянная Габриэль разжала ладонь, и остатки хлыста ссыпались на каменный пол. А Зена вдруг вспомнила кое-что еще. Она не обещала не обижать Габриэль. Она всего лишь спрашивала, не думает ли Габриэль, что Зена ее обидит. Острые зубы показались из-за красных губ. Зена начала злиться. – Значит, ты привела меня сюда, чтобы я просто остановила ее? – прошипела она, копытами топча желание отстегать Габриэль хвостом. Габриэль невольно отступила назад, косясь на меч. – Я не… – Что ты «не»?! – рявкнула Зена, топая ногой, от чего по плитам пола разбежались в разные стороны глубокие трещины. – Ты не хотела, чтобы она умерла? Чтобы тварь с твоим лицом получила по заслугам за то, что собиралась разрушить твой мир? Зена чуяла подвох – так же отчетливо, как запах асфоделей, становящийся все сильнее. Чего на самом деле добивалась Габриэль? Что должен сделать демон, чтобы удовлетворить ее ангельскую душу? Габриэль молчала, и это молчание выводило Зену из себя больше, чем что-либо другое. Взревев, она подлетела еще ближе и ткнула не успевшую увернуться Габриэль острием меча в живот, туда, где сходились доспехи: несильно, но ощутимо, показывая, что может сделать и больнее. Габриэль пошатнулась, всплеснув руками и крыльями. – Зена! Но Зена смеялась над ней: – Если бы ты не хотела, чтобы Надежда умерла, ты не помогла бы мне. Ты оставила бы меня бродить призраком в пустом мире. Ты бы не разрешила мне взять тебя. Ведь ты не могла не понимать, что я захочу убить ее! У Зены ничего не сходилось. Она не понимала, почему Габриэль ведет себя так. Она не могла связать воедино все доступные ей концы, и это заставляло кровь бурлить и толчками биться в висках и в затылке. Габриэль отошла на пару шагов – потому что Зена позволила. А Зена следила за ней, не выпуская из виду, оставаясь настороже, держа наготове меч. Что если это не Габриэль? Что если это Надежда, которая снова решила поиграть? О, почему Зена сразу об этом не подумала! Она принюхалась, пытаясь уловить под запахом асфоделей аромат апельсинов. Ей показалось, что она чувствует его – очень слабый, едва заметный. Но он был, был, а значит, это была Габриэль. Зена практически испытала жалость. Практически. – О, Габриэль, – сказала она сладко, потому что еще могла так говорить. – Ты ведь хотела, чтобы я спасла этот мир. Габриэль могла не говорить, ее взгляд говорил за нее. – Да, но… – Значит, ты хочешь, чтобы Надежда умерла! – Зена подняла меч, глаза ее засверкали насмешливой яростью. – Нет! – вскинулась Габриэль всем своим существом и подбежала к ней так, словно уже надо было защищать Надежду. – Да! – выплюнула Зена. Они стояли друг напротив друга, меряясь силой взглядов. Габриэль сжимала кулаки, тяжело дыша, а Зена насмешливо смотрела на нее сверху вниз, понимая, что права. У Габриэль свои причины, чтобы просить Зену о милости. И она хранила свой секрет все это время. Может быть, пришла пора им поделиться? – Скажи мне одно, – она ткнула Габриэль ногтем в щеку. – Зачем тебе, чтобы Надежда осталась жива? Почему ты не хочешь расправиться с ней раз и навсегда? Она не ждала, что ответ придет из-за спины. – Потому что она – моя мать. Зена порывисто обернулась, хвостом стегнув воздух. Рука крепче сжала рукоять меча. Надежда вышла из-за дальней колонны. В этот раз на ней не было ни зеленой перевязи, ни юбки: только темно-красный балахон, скрывающий фигуру до самых пят. Впрочем, может быть, и перевязь, и юбка были под ним? Она отбросила капюшон, явив миру свое лицо – лицо Габриэль. Лицо, которое Зена вряд ли когда-нибудь забудет. Лицо, которое она почти полюбила – в своей собственной, извращенной манере. – Твоя мать? – повторила Зена, не скрывая удивления. Перевела взгляд на Габриэль, отметив, как сильно та поражена. Коснулась ее крыла кончиком меча. – Надежда говорит правду? Это ничего не меняло, но многое объясняло. Например, почему Зена стала демоном не в тот же миг, как запустила в Габриэль пальцы. Если Надежда ее дочь… что ж, а ангел-то с гнильцой. Зене стало смешно, когда она вспомнила, что взяла себе обеих – Надежду, правда, не по своей воле, но все-таки. Быть может, потом она испытает нечто другое по этому поводу, однако пока что смех щекотал изнутри. Зена улыбнулась, видя, как напрягается Габриэль, силясь придумать, как выпутаться. – Ты была с Дахоком? – она склонила голову к плечу. – Вот что значило тогда твое «Я знала демонов сильнее тебя…» Было любопытно, как именно это произошло. Если Дахок, по словам Габриэль, всего лишь пламя – злое и обжигающее. Зена забыла про Надежду, уверенная, что та никуда не денется. И действительно: Надежда стояла, опустив руки вдоль тела, и внимательно прислушивалась к разговору. Зена подумала, а сможет ли эта тварь убить ее. Ведь теперь они не в подземном мире, и обе видят друг друга. – Так что же? – кольнула она Габриэль вновь, краем глаза следя за Надеждой. – Скажешь, что все это вранье? Что ты не хочешь, чтобы я ее убила, совсем по другой причине? Габриэль не успела ответить, потому что Зена тенью метнулась к Надежде, уловив движение. И сделала это очень вовремя: та вскинула руки, заставляя оружие на стенах задрожать. Очевидно, Надежда собиралась поразить этим оружием Зену, но ту выручил хвост: им она крепко обвила Надежду, лишая ее возможности шевелиться. Тогда Надежда прищурила глаза, показывая, что дочь бога и без рук способна на многое. Оружие все-таки сорвалось со стен и устремилось в сторону Зены. Ловким движением Зена успела прикрыться Надеждой. Габриэль вскрикнула в страхе, явно боясь за свою дочь, но Надежда снова применила силу: клинки и копья попадали на пол так, словно никогда не поднимались в воздух. – Забавно, – сказала Зена, когтями расчесывая длинные волосы Надежды. – Значит, ты боишься стали, коротышка? Надежда ничего не ответила, но Зене и не нужен был ответ. Боится. Иначе она позволила бы оружию пронзить себя, чтобы поразить и Зену тоже. Зена опустила подбородок на плечо Надежды, щекой прижимаясь к щеке. – Где твой отец, Надежда? – шепнула она почти интимно и сильнее сжала свою жертву, думая, сможет ли раздавить ее, если захочет. – Не хочешь нас познакомить? Как можно затушить пламя, даже если оно божественное? Зена знала один верный способ. – Ты не справишься с Дахоком, – лицо Надежды не выражало страха, в отличие от лица Габриэль. – Он сильнее тебя. Гораздо сильнее. Кажется, она сказала это слишком самоуверенно. – Мне не надо справляться с ним, – нежно отозвалась Зена. – Мне надо справиться с тобой. Габриэль рванулась вперед, но Зена приставила меч к горлу Надежды. – Еще один шаг – и я убью ее, – предупредила она. Габриэль вынуждена была остановиться. Зена одобрительно ухмыльнулась. – Хорошие девочки, – она погладила Надежду по волосам. – Так что там насчет твоего отца? Она готова была терпеливо ждать ответ. В конце концов, в междумирье ей некуда торопиться. Надежда молчала. И, кажется, почти не дышала. Обдумывала что-то. Возможно, готовила очередную подставу. Но Зена была готова ко всему, поэтому даже не вздрогнула, когда услышала, чем Надежда хочет с ней поделиться. – Она была там, – бесстрастно сказала Надежда, и Зена прислушалась к ней. – На асфоделевом поле. Была и смотрела. Ждала, что получится. Должно быть, думала, что ты разгадаешь меня. Думала, что помешает, если придется. – Неправда! – вскинулась Габриэль, голос ее задрожал. – Я не могла воплотиться! Надежда искривила губы и ничего не сказала. Зена засмеялась. Кому она могла верить? Кому она хотела верить? – Вы друг друга стоите, – сказала она, продолжая смеяться. – Змея, порожденная ехидной. Она пощекотала Надежде подбородок когтем. Ей показалось, что лицо Габриэль исказилось в горечи, но, должно быть, просто так легла тень. Зене все еще было немного любопытно, зачем Габриэль отдалась Дахоку. Но она всегда может спросить позже, а пока… Пока что ей не хотелось слушать эти бредни. Они будут стараться обвинить друг друга, чтобы добиться желаемого. Зена же собиралась делать только то, что хотела она сама. И ничего больше. Лезвие продавило кожу на шее Надежды, пустило струйку крови: сталь, как оказалось, была весьма действенна против божественных тварей. Зена удовлетворенно улыбнулась, ощутив волну страха, прокатившуюся от Надежды. Кажется, та, наконец, поверила, что может умереть. – Зена, пожалуйста! – Габриэль умоляюще протянула руку. Крылья ее поникли. Она дрожала. Зена покачала головой. – Либо Дахок приходит, либо ей конец. Она в самом деле собиралась это сделать. Ничего сложного. Разве не за этим она сюда пришла? Разве не этого добивалась от нее Габриэль, которая теперь явно передумала? Зена вдавила лезвие чуть глубже, и в тот же момент увидела, как пламя на алтаре взметнулось до самого потолка. Габриэль, стоящая к нему спиной, резко обернулась, а потом снова посмотрела на Зену. – Он пришел, – тускло сказала она. – Дахок здесь. Зена осклабилась, разглядывая танцующий огонь. – Как с ним разговаривать? – поинтересовалась она, не спеша убирать от горла Надежды меч. – Я буду переводить, – торопливо предложила Габриэль. – Только… только отпусти ее. Надежда не двигалась и ничего не говорила. И пахла мертвыми цветами. Зена сморщила нос. – Может быть, и отпущу, – сказала она небрежно. – Но не раньше, чем твой бывший любовник покинет этот мир. Ей показалось, что пламя засмеялось, если, конечно, понятие «смех» можно было применить к гулу огня. Зена тоже засмеялась и смеялась до момента, как Габриэль произнесла: – Дахок не принимает условий. Лезвие тут же вошло в шею Надежду чуть глубже. Надежда сдавленно застонала, и это был первый звук боли, который от нее услышала Зена. Сладкий, сладкий звук! Она даже прикрыла глаза на мгновение, наслаждаясь звучанием. – Прекрати! – закричала Габриэль тоскливо, подбегая ближе. – Перестань! Пламя злобно гудело за ее спиной. – Я не ставлю условий, – безмятежно отозвалась Зена, когтями цепляясь за длинные волосы Надежды. – Я просто говорю, как поступлю. Его дело, верить мне или нет. Она слегка дернула Надежду за волосы, отгибая ее шею и показывая Габриэль и Дахоку – если ему было, чем смотреть, – как близко Надежда от того, чтобы лишиться головы. Зена чуяла запах горячей крови, ноздри ее раздувались, а язык то и дело облизывал губы. Пламя снова поднялось к потолку, а затем опустилось. Габриэль прислушалась к шуму огня и кивнула, говоря: – Дахок согласен. Только отпусти ее. Зена довольно засмеялась. Так просто? Она ожидала более долгих переговоров. Что ж, может быть, хоть в чем-то ей повезет. Видимо, Дахок слишком дорожит своими детьми. – Тогда пусть проваливает, – велела она и принялась смотреть, как пламя медленно и неохотно втягивается в щель на алтаре. Что, там, в камне, проход в иной мир? Как интересно! А Арес об этом знает? Надежда не шевелилась. Спокойствие ее начинало раздражать. У Зены была только одна возможность проверить, обманывает ее Дахок или нет. И она намеревалась ею воспользоваться. – Теперь ты можешь, – начала Габриэль, оборачиваясь, и ее лицо исказилось в ужасе, когда Зена одним движением взрезала Надежде горло и бросила ее на пол, а потом, склонившись над бьющимся в судорогах теле и намотав светлые волосы на кулак, закончила начатое. Так просто. Но смерть всегда проста и коротка, длинен лишь путь к ней. – Нет! – крик Габриэль была ужасен. Она бросилась вперед, едва не оступившись, когда Зена кинула ей под ноги голову Надежды, безобразно открывающую и закрывающую в агонии рот. – Нет! Дахок не возвращался. Неужели и правда ушел? И что теперь: он бессильно смотрит на труп дочери и планирует вернуться? Зена захохотала и, не прекращая хохотать, поймала за крылья Габриэль, которая попыталась ударить ее. – Ты хотела, чтобы я стала демоном! – рявкнула Зена прямо ей в лицо, отчего та невольно сморщилась, давясь слезами. – Тебе нужно было избавиться от Надежды, потому что ты породила абсолютное зло! Но не своими руками, не так ли? И поэтому ты безропотно принимала все, что я делала с тобой! Потому что это было наказание за твой грех, я права? А под конец передумала, искренне считая, что передумаю и я, стоит тебе меня попросить! Ведь я была увлечена тобой, правда? Я так хотела тебя, потому что все демоны хотят ангелов! Потому что у ангелов есть то, чего демоны давно лишились! Но монстры так быстро растут, да, мой маленький ангел? Особенно чужие! Зена была счастлива от того, что правда вылезла наружу. Габриэль могла отрицать сколько угодно, но ее слова не имели никакого веса. Зена теперь знала – и могла использовать эти знания. Могла бить по больному, как пытались ударить ее. – Нет, нет, нет! – Габриэль пыталась вырваться, но Зена держала ее крепко. – Ты обещала!.. Крылья ее попытались развернуться, но Зена им не позволила. – Я ничего никому не обещала! – снова заревела она, взмахивая собственными крыльями и разгоняя вокруг воздух. – Я сказала, что Дахок – и ты! – можете верить или нет! Это был только ваш выбор! Они топтались, будто в причудливом танце, вокруг алтаря, то и дело наступая в кровь, вытекающую из обезглавленной Надежды. Зена держала Габриэль крепко, впивалась когтями в нее и скалила зубы, вращая глазами. Где, где ее освобождение? Где ее мир, оставленный захватчиками? Габриэль вцепилась в волосы Зены, а потом и в рога, пытаясь сломать их, но у нее ничего не получилось. Ангел пал, и силы его иссякли. Зена рассмеялась и, высвободив одну руку, ударила Габриэль по лицу. Потом схватила снова и встряхнула. – Это была твоя ошибка! Ты позволила Надежде вырасти! Ты позволила ей привести в этот мир Дахока! И именно ты должна была найти того, кто остановил бы ее! Она говорила именно то, что Габриэль должна была услышать. Что должен был услышать ангел, ставший причиной всего того, что случилось. Как бы там ни было, но именно Габриэль впустила в этот мир зло. Она же должна была от него и избавиться. Она, а не Зена. Габриэль плакала, слезы текли по ее вспухшей щеке и смешивались в уголке рта с кровью. – Я виновата, я! Но ты убила не меня, а ее! Зена яростно подмигнула ей, заходясь вдруг в исступлении от смешения запахов крови, асфоделей и апельсинов. – Потому что ты мне позволила! Габриэль завыла вдруг, словно раненый зверь. Вой этот вынудил Зену поморщиться, она хотела ударить Габриэль снова, но вместо этого схватила ее покрепче и вместе с ней взмыла вверх, вылетая сквозь открытое окно. Зена летела долго, набирая высоту, прорываясь сквозь низкие и густые облака. Ветер бил ей в лицо, трепал волосы и свистел в ушах, а Габриэль сопротивлялась и хватала ртом воздух, не в силах больше выдавить из себя ни единого стона. Зену это устраивало. А еще ее устраивало то, что она собиралась сделать, потому что сейчас ее вел за собой демон, и она не думала, хорошо или плохо поступает: она просто делала. Когда высота заставила грудь болезненно сжаться, когда Габриэль бессильно обмякла в руках, когда в ушах застучало, Зена коснулась кончиком языка мокрого от пота и крови чужого лица и глубоко вдохнула. Падший ангел должен упасть. Непременно. Или полететь. Она разжала руки. Габриэль рухнула камнем. – Лети! – восторженно завопила Зена вместе с демоном и закружилась, хлопая крыльями. Габриэль, падая спиной вниз и беспомощно маша руками, бросила безумный взгляд на Зену и… распустила крылья, мгновенно перьями рассыпавшиеся вокруг. Перья те были наполовину изъедены чем-то, сквозь них пробивался тусклый свет далекого солнца. Зена в изумлении чуть не забыла, как дышать, увидев белые оголившиеся кости. Вот почему Габриэль не хотела летать! Она давно лишилась своих крыльев – за Надежду. И за Дахока. Габриэль падала все быстрее, а Зена завороженно смотрела ей вслед, пока что-то не заставило ее броситься следом. Она работала крыльями изо всех сил, но скорости не хватало. Демон снова начал злиться, и пришлось приложить немыслимые усилия, чтобы все же схватить Габриэль за безвольную руку и подтянуть к себе. – Почему я хочу спасти тебя? – прокричала Зена, давясь потоками встречного воздуха, и не дождалась ответа. Кажется, Габриэль потеряла сознание. Она была слишком тяжелой: Зена старалась и так, и сяк, но ей не удавалось замедлить падение. Габриэль словно насильно тянула ее к земле. От напряжения у Зены из пор на коже выступила кровь, но на красном это было практически незаметно. Поняв, что избежать падения не удастся, она почему-то даже не подумала оставить Габриэль. Падший демон – должно быть, это будет интересно! Земля приближалась, Зена покрепче ухватилась за Габриэль и закрыла глаза. Сам момент удара прошел незамеченным, будто его и не было вовсе. Когда Зена открыла глаза снова, то обнаружила, что лежит голой на холодной примятой траве, и Габриэль лежит рядом с ней, точно такая же голая. И без крыльев. Ничего не болело. Удивительно – после такого падения. Зена повернула голову, принимаясь рассматривать свою правую руку: обычную, человеческую руку, загорелую и покрытую тонкими волосками. Никакой чешуи, никаких когтей, никакого, судя по ощущениям, раздвоенного языка. Зена замерла, гадая, как скоро нахлынут на нее утраченные на время эмоции, но ничего не происходило. Тогда она, немного осмелев, принялась оглядываться. Надежда с Дахоком сгинули, и все вернулось? Очевидно, что так. Наверное, следовало радоваться, но сил не было. Да и не хотелось. Все вокруг было слишком обыденным. Никто не знал, что Зене пришлось пережить. Они упали на ту самую равнину, с которой Зена ушла… сколько дней назад? Возможно, что целую вечность. Но здесь ничего не изменилось, будто прошло не больше десятка ударов сердца. Зена приподняла голову, осматривая сквозь стелющийся туман поле боя и зачем-то считая валяющихся рядом мертвецов. А потом услышала, как зашевелилась Габриэль, и повернулась к ней. Сердце стучало ровно. Никаких сожалений, никаких угрызений совести. Будто все то, что произошло в междумирье, случилось с какой-то другой Зеной. В ее памяти все было живо, но казалось покрытым каким-то налетом древности, как если бы действительно минула целая вечность. Зена не знала, радоваться ей этому или нет. Она словно прожила чью-то другую жизнь во сне - таком реальном. Зена прислушалась к себе, гадая, вернулось ли равновесие. И если да – что ей с ним делать? Надежда умерла – но была ли она? Был ли Дахок? – Почему я жива? – слабый голос Габриэль дал Зене однозначный ответ. Она не могла притащить девушку из кошмарного сна, как не могла уснуть голой на поле боя. – Потому что нам пока что не суждено умереть. Зена осторожно села, вновь осматриваясь. Где-то далеко раздавались голоса. Кажется, она узнала Палемона – или ей так только показалось. Габриэль лежала на животе и не спешила подниматься. Зена усмехнулась ее неторопливости. – Ты хотела стать человеком, Габриэль. И ты им стала. А если уже и не хотела, то поздно. – Из-за тебя я потеряла крылья. Зена потрясла головой, в которой все еще было слишком пусто и спокойно. – Ты потеряла крылья из-за того, что не сумела удержать их. Ты не могла летать еще до того, как я встретила тебя. Она знала, что права. А еще она знала, что однажды воспоминания обрушатся с настоящей силой. Тогда она ощутит все то, что должна была ощутить и от чего ее защитила толстая шкура демона. Зена не чувствовала себя героем. Она снова была всего лишь воительницей, которой придется ковать новый меч и что-то делать с бывшим ангелом и с памятью о том, что им вдвоем пришлось пережить. Чуть поколебавшись, Зена протянула руку. Габриэль почти сразу потянулась к ней в ответ, и в момент, когда пальцы их почти соприкоснулись, земля вдруг осыпалась вниз воронкой, затягивая Габриэль в себя. Ни криков, ни шелеста, ни чего-то еще – все произошло очень стремительно, и Зена продолжала тянуться уже к пустоте. Вот теперь сердце всполошилось. Зена готова была разбиться вместе с Габриэль не для того, чтобы в итоге получить вот такой сюрприз. Она упала на землю, принимаясь остервенело рыть ее, разбрасывая комья, будто надеялась таким образом добраться до исчезнувшей Габриэль. Может быть, она считала, что осталась должна ей – но как же вернуть долг? Да и узнать подробности про всю эту историю с Надеждой и Дахоком… Голоса приближались. Кто-то, вроде бы, назвал Зену по имени, но она не откликнулась, лихорадочно продолжая свое занятие. Ей казалось жизненно важным докопаться до Габриэль, вытащить ее оттуда, куда она попала – а Зена знала только одно место, куда можно было попасть таким образом. Но почему? Зена прервалась ненадолго, припадая ухом к земле и старательно прислушиваясь. Ей показалось, что она услышала, как Габриэль кричит. Неужели она еще не искупила свои грехи? – Как же я забыла, – пробормотала Зена, – как же я забыла… Она утерла грязной рукой лоб, потом запрокинула голову, до рези в глазах всматриваясь в небо. Падшие ангелы не становятся людьми. Они становятся демонами. Зена помнила, что оказалась втянута во все это по вине Габриэль, однако злости больше не было: она исчезла вместе с рогами и хвостом. Впрочем, и желания немедленно прощать за испытанное тоже. Но и оставлять все так, как было сейчас, нельзя было. В конце концов, Габриэль прошла с ней весь путь. Зена тоже может немного ей помочь, а там... Как получится. Ветер пробежался по голым плечам. Наверное, Габриэль разделалась не со всеми своими монстрами, а этот мир оказался недостаточным для нее наказанием. Хорошо, что Зена знала, где искать дорогу в Аид.

Конец