Be your love

Они кончили практически одновременно. Бобби привычно закусил губу, чтобы не наделать лишнего шума. Хотя, к чему такие усилия над собой? Ведь рядом с ним лежит придурок, который каждый раз протяжно стонет, проваливаясь в оргазм. Стонет во весь, мать его, голос. — Ханбин, тише, — раздражение Бобби просилось наружу, но он не мог злиться долго. Не на лидера. Следом появилась ленивая сытая улыбка: — Эй, руку убрать не хочешь? — Неа, ей и там хорошо, — прошептал Ханбин в темноте, продолжая поглаживать под одеялом его опавший член своей влажной ладонью. Бобби прикрыл глаза. За последние три месяца он слишком привык к этой руке. Даже начинал побаиваться, что уже не сможет кончить без умелой пятерни своего лучшего друга. Нет, ему всё так же нравились девушки, Бобби по-прежнему отмечал все аппетитные формы, что попадались в пределы его зрения, да и с фантазией всё было нормально. Но это всё днём, в повседневности, а вот ночью… Ночью Ханбин забирается к нему в кровать и весь мир катится к чёрту. Гетеросексуальность снова прогибается под бисексуальностью. Бобби старался не забивать голову лишним самобичеванием. С тех самых пор как Ханбин впервые обхватил его стояк, а на недоуменный вопль соблазнительно протянул: «Я просто помогу. В этом нет ничего такого…». Ну-ну, подумал Бобби тогда, но не оттолкнул его. Причины он не знал. В похоти было дело, или просто он всегда чувствовал это сексуальное напряжение между ними. В любом случае, Бобби позволил этому произойти. «Помощь» стала регулярной и обоюдной… — Перебирайся к себе, — Бобби нарушил тишину, слегка толкнув локтем горячее тело, прижимающееся к нему вплотную. — Чжунэ скоро вернётся в комнату. Они жили втроём, но вокалист часто ложился спать только лишь под утро, предпочитая до этого времени доставать Чжинхвана. Чем они там занимались в комнате мини-хёна ночами напролёт, Бобби не интересовался. — М-м… — невнятно пробормотал Ханбин, проваливаясь в сон. — Ханбина, ну ты, как всегда, блин, — проворчал Бобби. Сев в кровати, он дотянулся до пачки влажных салфеток. Гипоаллергенные, без запаха. Бобби потратил 20 минут, лазая по полкам в супермаркете, чтобы выбрать то, что подходит для чувствительной кожи лидера. Конечно, логичнее было бы пойти в душ, но Чжунэ уже стал подозрительно коситься на них, наблюдая за тем, как-то одному, то другому вдруг приспичивало помыться среди ночи. Да и Ханбин очень часто отрубался, лёжа у него в кровати, а будить его и тащить в ванную Бобби почему-то не хотелось. Проще, как сейчас, достав салфетки, сначала обтереть себя, а затем друга. Бобби откинул одеяло, и полуголый Ханбин тут же поморщился от сквозняка. Пока друг сворачивался в милый калачик, он взял и поочерёдно обтёр его руки. Следом шёл живот. Стоило коснуться холодной мокрой салфеткой плоского живота, как Ханбин недовольно фыркнул и резко выпрямился. Наблюдая за его сердито сдвинутыми бровями, Бобби подавил смешок. Такой лидер был слишком соблазнительным. Почувствовав знакомый зуд в области сердца, Бобби нахмурился, зеркально отражая выражение лица Ханбина. Продолжая аккуратно обтирать его, он спустился ниже, стараясь не задаваться вопросом, почему тратит на член друга намного больше времени, чем на свой собственный, а также отчего так приятно разглядывать спящего лидера. Голый Ханбин не такая уж большая тайна, но вот голый и беззащитный, полностью в его власти… Бобби перевёл взгляд на его надутые губы. Они с Ханбином никогда не целовались. Взаимная «помощь» с дрочкой такого не предполагала. Бобби недобро усмехнулся. Ещё их не-отношения не предполагали минет, но однажды Ханбин ему всё же отсосал. В Китае, месяц назад, они выпили с ребятами за возвращение домой, лидеру с его непереносимостью алкоголя хватило пары глотков, чтобы раскраснеться и совершенно захмелеть. Чертыхаясь, Бобби отвёл его в их номер и завалился спать на соседнюю кровать, но через полчаса был разбужен собственным громким стоном. Увидев, что именно вытворяет горячий рот друга, Бобби должен был хотя бы попытаться остановить его, но вместо этого принялся толкаться своими бёдрами ему навстречу, надеясь, что правило: «В этом нет ничего такого…» всё ещё действует. Это случилось лишь раз, на утро они об этом не заговорили, старательно пряча друг от друга глаза. Бобби был на нервах, но дома в Корее Ханбин, как всегда, пришёл к нему ночью «помочь», и он успокоился. Они не перешли черту, всё может оставаться, как есть… Бобби покачал головой, он знал, что занимается самообманом. Только дурак не заметит горящий влюблённый взгляд Ханбина, направленный на него. Бобби дураком не был. — Что же мне делать с тобой… с нами? — поддавшись порыву, он наклонился к лицу друга, которое тот больше не хмурил, и легко провёл пальцами по его губам. Почувствовав эти манипуляции, Ханбин бессознательно растянул губы и мазнул ему подушечки пальцев своей улыбкой. Бобби судорожно втянул воздух. Сердце билось так громко, что он не сразу услышал позади себя чужое восклицание. Лишь увидев посреди комнаты полоску света, догадался обернуться, впрочем, уже заранее зная, кого именно увидит. Чжунэ стоял на пороге в спальню и усиленно моргал, потирая глаза. Блять. Бобби вспомнил, в каком они виде, и быстро накинул на голого Ханбина край одеяла. Почему-то это казалось самым важным. По крайней мере, до своей наготы ему дела не было. Чего не скажешь о Чжунэ, привыкнув к полутьме, тот так и замер, разглядывая его. — Ну? — прорычал Бобби. Чужая наглость привела вокалиста в чувство и, подражая его тону, парень огрызнулся: — Вернусь через полчаса. Дверь закрылась, и в комнате снова стало темно. Бобби вздохнул, убрал одеяло с Ханбина и натянул на того приспущенные боксёры с пижамными штанами. Подхватив друга на руки, он отнёс его в собственную кровать. Подоткнув одеяло, Бобби ещё долго стоял и смотрел на безмятежный сон Ханбина. — Пора заканчивать со всем этим, — хрипло произнёс он, возвращаясь к себе в кровать. — Пока я ещё могу… Бобби так и не уснул этой ночью, его сердце сжималось от принятого решения.