Сицилийская невеста

      Младенец угомонился и наконец-то заснул, сладко сопя в своей коляске. Оживлëнный торговый центр был наполнен гомоном, люди сновали в разные стороны, и никто не обращал внимания на маленькую компанию в семейном ресторанчике. Две девушки, ребëнок, двое мужчин за столиком. Ну, и штук пять охранников по соседству. Занзас не хотел, чтобы Тсуна виделась с семьёй Сасагава без прикрытия, и небезосновательно. — Не обращайте на меня никакого внимания, — нежно пропел Луссурия, помешивая сладкий коктейль, — я просто посижу с вами за одним столиком, а потом сопровожу нашу синьорину домой.       Рëхей тяжело вздохнул. — Лусс, если я пообещаю тебе, что никуда еë не дену, ты дашь нам пару минут? Как выяснилось, эти двое тоже были коллегами и друзьями. Серьëзно, это Сицилия или большая деревня? — Прости, амиго. Приказ Босса. Он теперь стережëт нашу синьорину, как Кулиннаном.       Сасагава вздохнул ещё раз. — Мы можем говорить на японском? — Неа. Босс сказал, что мне нужно сразу унести еë отсюда, если вы попытаетесь. Без обид, но сам понимаешь. Женщина Занзаса.       Друг вздохнул в третий раз и откинулся на спинку стула. Хана-тян нахмурилась, ожидая от мужа объяснений, и он ответил специально для неë. — Омерта. Некоронованная принцесса.       Супруги поняли друг друга с полуслова и в этот раз вздохнули вместе. Тсуне тут же захотелось встать и уйти отсюда. Подруга, конечно же, заметила. — Тсу-чан, ты же понимаешь, почему мы не говорили. Ты тоже никогда не рассказывала ничего, хоть как-то затрагивающее Хибари.       Да, так оно и было. Но они знали и без еë слов. Боги и демоны, как же сложно. — Ну, и я ничего не рассказывала. Про Занзаса.       Рëхей хихикнул, но почти сразу снова стал серьёзным. — Экстремально прости, Тсу-чан. За то, что тебе сейчас больно. Но мы все знаем, что молчание было правильным решением.       Наверное, он прав, и Савада это понимала. Где-то в глубине души. Но всë равно обидно. — Ямамото места себе не находит, — Хана-тян надавила на самое больное, — посыпает голову пеплом и уверен, что это он во всëм виноват. Ты же знаешь, что он влюблëн в тебя ещë со школы? Но из-за его работы никогда не мог тебе об этом сказать?       Да? Что-то она не заметила. Слишком хорошо скрывался, видимо. Или забыл, что у неë с такими вещами всегда было туговато. Она даже про Кë-сана не знала, пока он ей в лицо не сказал. А там все было так очевидно, что окружающие пару месяцев как были в курсе, а самые внимательные даже пару лет.       А потом Тсуна вдруг кое-что поняла и тихо хихикнула. — Кë-сан, Такеши, Хаято и Занзас. Все мои ухажëры — уголовники.       Это было ужасно нелепо и так смешно, что она рассмеялась в голос, и вскоре друзья и даже Луссурия присоединились к ней. Они смеялись до слëз, и всë напряжение исчезло, а Тсуна поняла, что готова простить. — Да уж, Тсу-чан, — сквозь слëзы сказал Рëхей, — спасай тебя, не спасай, всë равно вляпаешься. Ты какой-то бандитский магнит. Надо было в полицию идти. Всех бы переловила с такими талантами.       Хана-тян практически легла на стол от смеха. — В результате нашла себе самого опасного. Как ты вообще с ним познакомилась? Такие люди по улицам не ходят.       Тсуна перевела дух и потëрла ноющий живот. Нельзя так много смеяться, ох нельзя. У неë теперь болит не существующий пресс. — Напилась и подсела к нему, чтобы он ничего не разгромил. Ты знаешь, у меня чуйка на такие штуки. Успокаивать Боссов — моë призвание. Потом он предложил ходить с ним на всякие официальные мероприятия, ну и завертелось. И я ничего не знала, пока меня не похитили. Думала, что он владелец ликëро-водочного, заводов и пароходов, которому просто делать нечего.       Подруга понятливо кивнула. Хана-тян всегда понимала еë лучше всех. — И ничего не говорила нам, потому что это Хибари два-ноль, и мы бы начали ныть, что это очень плохая идея. А я всë думала, чего ты ходишь такая счастливая.       Теперь, когда напряжение спало, друзья смогли заказать себе еду и нормально пообедать. Вместе, как в старые времена. — И что теперь? Ты одной ногой донна Эспозито?       Вопрос был в самую точку, потому что Савада и сама не знала. Кроме тех двух странных реплик, Занзас ничего не говорил про их совместное будущее. Они просто были вместе, как до всех этих открытий — разве что его смешные истории пополнились нелегальными признаниями, и все вокруг перестали прятать пистолеты.       Так что друзья повернулись к тому единственному, у кого были ответы — к Луссурии. Мафиози тут же развëл руками: — Босс передо мной не отчитывается. Синьорина единственная женщина, которую он официально признал, но это ещë ничего не значит. Он же один из Наследников, как бы Консильери не пытался его сместить. Noblesse oblige.       Супруги Сасагава многозначительно закивали. Тсуна не до конца понимала, что это за статус и чем он ей грозит, но ничего не стала спрашивать. Хана-тян снова захихикала. — Зато теперь мы будем вместе смеяться над фантазиями Ангелики. И ты поймëшь, каково слушать еë рассуждения, когда смотришь на мир с другой стороны.       Друзья снова рассмеялись. Дева Мария, Ангелика ведь была на совместных ужинах с Рëхеем, и несколько раз объясняла ему, почему истинные мужчины водятся только на Сицилии. — Кстати, а вы из какой Семьи? Или как это работает?       В этот раз на вопрос Тсуны ответил Луссурия: — Сасагава, как и Ямамото, независимые и помогают всем понемногу. У такого положения есть свои преимущества, как и недостатки, и они оба под омертой. Хотя теперь, полагаю, можно переводить вас в Варию.       Это явно было «предложением, от которого невозможно отказаться», но Рëхей профессионально увернулся: — Можете рассчитывать на скидку. Маленькую. Нет донны Эспозито, нет и клятв верности. Так своему Боссу и передай.       Они поболтали ещë немного и разошлись в разные стороны. Сасагава загрузились во внедорожник, Тсуна и Луруссия — в бронированное авто бизнес-класса с целым эскортом из машин попроще. — Босс, мы закончили. Да. Да. Нет, всë было… Да. Синьорина, это вас.       Тсуна забрала чужой мобильный и послушно приложила к уху. Занзас на другом конце не церемонился: — Со всем там закончила? Тогда возвращай трубку мусору, и пиздуй сюда. Постреляем, если делать больше нехер.       Она, разумеется, согласилась.       Луссурия отвëз еë за город, к огромному особняку, о существовании которого она даже не подозревала. Огороженная территория, парк со стриженными деревьями, не особо замаскированные пушки, как на каком-нибудь правительственном объекте — еë явно допустили до настоящего мафиозного логова.       Людей внутри было не протокнуться. Они суетились, орали друг на друга и были заняты очень важными делами. Сначала еë появление прошло незамеченным, и всë внимание перетянул Луссурия, но потом, видимо, кто-то додумался присмотреться, и мафиози расступились, а пространство наполнилось перешëптываниями. Эй, что за реакция? Кто кого должен пугать? Шарахаются от неë, понимаешь. Кланяются даже — те, кто особо умные. Она, всë-таки, не настолько страшная. — Это она, да? Серенькая какая-то… — Жить надоело? Это женщина Босса. Может, она специально. — Типа маскируется? Умно. — Она лютая. Я был в группе — она б и сама выбралась. По куче трупов, как Босс. — Да-да, я тоже видел. Там такое было, такое…       Тсуна старательно смотрела в спину Луссурии и никуда больше. — Они же в курсе, что я знаю итальянский, правда?       Мафиози хихикнул и поднялся по широким ступеням. — Шугануть их, синьорина? Чисто ради вас. А так простите, нервничают. Вы первая «чистая» женщина, попавшая в особняк Варии. Смотрите, здесь главный вход, там столовая, чуть дальше уборные. На второй этаж мы пока подниматься не будем, но там жилые помещения, бильярд и прочее. А сейчас нам в подвал. Тот, который тир. Сюда.       Они шли по длинным коридорам с помпезными коврами, и вопрос о стажëрах-мафиози-уборщиках становился всë более и более интересным. Луссурия только рассмеялся: — О, это штрафники. Кто не умеет работать, будет драить замок. Ну, и парочка жëн наших погибших или выбывших из строя, но они больше по квартирам — в Палермо или местных. Чтоб лишний раз не шатались, где не надо.       Наконец, они спустились вниз по бесконечным коридорам, и мафиози открыл массивную, бронированную дверь, которая была толще Тсуны.       Внутри оказался оружейный арсенал, где пушек было больше, чем в любом фильме, и Эспозито Занзас в штанах и рубашке, стреляющий по мишеням с двух рук. И это явно были совсем другие пистолеты — не похожие на тот, из которого он учил еë стрелять по банкам давным-давно. — Женщина! Отлично. Бери наушники и пиздуй сюда. Ножи, конечно, хорошо, но против пушки с ним попрëт только идиот вроде твоего япошки. Давай. Покажу тебе настоящий язык силы.       Савада тихо сглотнула и двинулась вперëд. Посмеивающийся Луссурия закрыл дверь в тир с другой стороны. Ладно, в словах Ангелики была логика — страшные мужики с пистолетами и в самом деле выглядят сексуально.