я приду к тебе, я прибегу к тебе, я умру за тебя

– у тебя в спальне бардак. – я художник. – ты свинья. намджун видел, что у хосока подрагивали руки, и он знал, что они у него, вероятнее всего, зудели оттого, что ему хотелось сделать уборку. у него была такая странность. – можешь прибраться, если хочешь, – произнес намджун, и хосок посмотрел на него. – ким намджун, я вообще не собираюсь разгребать твой свинарник. ты такой отвратительный, – пожаловался хосок, шлепнувшись на кровать. – а это единственное место, где ты сидишь весь день, да? – ага, – намджун похлопал себя по коленям. – но если тебе очень нужно, то ты можешь сесть сюда. – пошляк, – простонал хосок. да, намджун мог быть пошлым, но тот, кто сел к нему на колени и развел свои ноги по обе стороны при этом, был хосоком. и именно хосок убрал челку намджуна с его лба, а после растрепал ее пальцами. – тебе нужно подстричься. – а тебе нужно меня поцеловать. – ким намджун, – угрожающе начал хосок, но тот просто ухмыльнулся, смотря снизу вверх. после он убрал челку хосока ему за уши и провел по его ноге вверх и вниз одной рукой, другой же нежно погладил его по спине. мое, проговорил голос в голове намджуна. а затем намджун приказал ему заткнуться. он еще не начал быть настолько геем. – я когда-нибудь говорил тебе, что ты правда потрясающе выглядишь? – спросил намджун, и хосок прижался лбом к его лбу. – только каждый день последние три года, придурок. – кого это ты назвал придурком, придурок? – мудак, – произнес хосок, еще раз растрепав намджуну челку. – дорк, – ответил намджун, взяв хосока за подбородок и начав сокращать расстояние между ними. и их губы едва соприкоснулись, когда из-за двери протянул усталый голос. – ну, это на самом деле всего двенадцать плюс. намджун с хосоком отпрянули друг от друга, а после повернули головы к двери, заметив юнги, который стоял там, скрестив руки на груди и опершись на дверной косяк. намджун уткнулся хосоку в грудь и вздохнул. его жизнь была закончена, особенно после того, как юнги застал его за тем, как он пытался побыть с хосоком после… очень долгого времени? или что-то в этом духе. он совсем не мог отдохнуть. – намджун, ты не мог хотя бы на один раз прикрыть дверь? ведь это добавляет еще пунктик к списку тех вещей, которые могут оставить на мне шрамы. – да будто бы, – простонал намджун, а после откинул голову назад, из-за чего хосок захихикал. – ты уже давно там стоишь? – ну, давай посмотрим, – ответил юнги, постучав по своему подбородку. его кошачьи глаза замерцали, а после он ухмыльнулся, гребаный ублюдок. – вот с этого момента: «я когда-нибудь говорил тебе, что ты правда потрясающе выглядишь?» – произнес он глубоким голосом, который определенно не звучал, как голос намджуна. – а потом, с моего места, по крайней мере, – но его прервал сокджин, чудом появившийся из ниоткуда, после чего он положил одну руку на плечи юнги, а другой зажал ему рот. – ты должен был рассказать мне о том, что хосок уже приехал, намджун, чтобы я смог все здесь проконтролировать, – произнес сокджин, мило улыбнувшись намджуну, из-за чего у него по спине поползли мурашки, потому что он знал сокджина уже очень долго. он сильнее сжал свои руки, наверняка пытаясь задушить юнги, и намджуну почти стало жаль. очень жаль, что сокджин все-таки не придушит его за то, что он был слишком способным в разрушении социальной жизни намджуна. – прости за юнги, он немного мудак. – нет, нет, все в порядке, – ответил хосок и встал с кровати, после чего, от потери веса на нем, у намджуна сжалось в груди. он молился господу, богу, молил о том, чтобы хосок не сказал ничего глупого или разрушающего жизни. он не мог, не после того, как они были друзьями почти всю их жизнь. чон хосок, не проеби ничего, пожалуйста, чон хосок, не проеби ничего, чон хосок– – а вы, должно быть, соседи намджунни по комнате, да? неудивительно, но хосок проебался. и намджун сквозь боль смог заметить, как глаза юнги блеснули от «намджунни». его сердце эмоционально убивало его. прощай, социальная жизнь. прощай, свобода. мы хорошо провели с вами время. – да, я сокджин, – произнес тот, разжав юнги рот, а после протянул хосоку руку, предварительно обтерев ее о шорты. по крайней мере, один из них был вежливым. – юнги, – произнес юнги, тоже протягивая руку и ухмыляясь слишком ярко от такого поворота событий. сокджин улыбался по-настоящему, а не своей пытающейся-прикончить-юнги-улыбкой. хосок потряс обе руки, после чего начал разговор с сокджином о том, что они уже слышали друг о друге, а юнги, кажется, пытался просверлить дыру в намджуне взглядом. и тот почти сожалел о том, что предложил хосоку приехать именно в каннам, а не вернуться обратно в ильсан, где он был бы свободен от юнги и тэхена, а еще находился бы в обществе, где его можно было называть «джунни» или «намом», не боясь получить насмешку от мудаков-соседей. юнги сбежал от сокджина и скользнул в его сторону. его жизнь, определенно, подошла к концу. – это так мило, что твой парень такой невинный, – произнес юнги. – намного невиннее, чем ты. – вот ты бы удивился, – пробормотал намджун, вспоминая поток ругательств, без стеснения исходивший от хосока, когда тот играл в лигу легенд. невинный. – как кинково звучит. – это просто ты думаешь о всяких извращениях, отъебись– – еда на столе, так что, я предполагаю, вы бы предпочли разделить, – сокджин сделал паузу для более драматичного эффекта, – мою пятизвездочную еду между собой, чем то дерьмо на вынос из китайского ресторана, – он закончил, а после сверкнул глазами. они оба были такими, такими пугающими и способными в разрушении социальной жизни намджуна, а еще такими… смущающими, очень смущающими, из-за чего намджун превратился в большой уставший шар пассивного смущения. юнги вновь встал рядом с дверью, рядом с сокджином. вот же пугающе-смущающе-смертельно-супер-комбовый двуличный ублюдок. – а сейчас, детишки, мы оставляем вас двоих в покое, повеселитесь! – и используйте защиту! – весело крикнул юнги, а после помахал им на прощание. сокджин вновь удушающе схватил юнги, а после закрыл за ними двумя дверь, оставляя намджуна безумно красным от смущения, а хосока – ухмыляющимся в сторону закрытой двери. намджун вдруг почувствовал себя истощенным. как он вообще должен был иметь с этим дело? он спрашивал сам себя. потому что казалось, что единственным человеком, на которого он мог положиться в этой ситуации, был он сам. я не знаю, джун, но, по крайней мере, ты выжил, произнес голос в его голове. спасибо, джун, подумал он в ответ. ты единственный настоящий друг здесь, настоящий командный игрок. единственный, кто прикрывает мою спину. после он мысленно погладил себя по спине. – они выглядят милыми, – хосок прервал мысленный разговор намджуна с самим собой, шлепнувшись на кровать и подвинув его. – да. милыми, – эхом отозвался намджун, и хосок лег рядом так, чтобы оказаться на уровне его глаз. – я чувствую себя так, будто я только что встретился с твоими родителями, или что-то типа того, – хосок рассмеялся, одновременно с этим держа намджуна за руки, а после тот раскрыл объятия и притянул хосока к себе, обхватив его ладонями. – как если бы ты не был лучшим другом моей мамы, – усмехнулся намджун, уткнувшись лицом в плечо хосока. – эти двое такие, такие смущающие, боже– – они кажутся классными, – произнес хосок, поглаживая намджуна по волосам. – где они учатся? – юнги-хен на музыкальном продюсировании, а сокджин-хен на кулинарном. они оба старшекурсники и, похоже, полностью влюблены друг в друга. ну, знаешь, даже хуже нас. или даже хуже джебома с джиненом. если ты можешь в такое поверить, – намджун улыбнулся, а хосок вздохнул. – это впечатляет, – присвистнул он. – ты как будто, не знаю, выбил золото или типа того. – я не бы не назвал это золотом, – ответил намджун. – они больше как… уголь. или типа того. – но лучше хесана с хичолем, – произнес хосок с тоской. – те либо обжимаются, либо кричат друг на друга. слишком много сексуального напряжения. – они всегда были такими. – да, но сейчас я с ними живу. намджун рассмеялся. ему было хорошо, ему было приятно иметь хосока рядом с собой, вместо того, чтобы разговаривать с ним через дерьмовую веб-камеру в скайпе по два часа ночью. было хорошо держать его в своих объятиях. по-настоящему здорово. – они похожи на родителей. и теперь я знаю, что ты не принимаешь наркотики или что-то вроде этого, потому что сокджин кажется тем типом друзей, которые отчитывали тебе три года за это, если бы обнаружили. и я рад, что у тебя есть такие колледж-родители или типа того. намджун застонал. те двое сотни тысяч доказывали то, что были рождены для того, чтобы стать сварливыми стариками по соседству. – это ты еще не видел юнги-хена рядом с первокурсниками. он походит на папочку. – я заметил, – засмеялся хосок. – я бы, наверное, смог поладить с ним тоже, хотя, кажется, он выглядит очень способным разрушить всю твою жизнь. – я бы предпочел, чтобы ты нет, хосокки, – мрачно ответил намджун. – у меня достаточно друзей-первокурсников, которые доводили меня до смерти, потому что иногда так глупо себя вели. как будто никто из них не был хоть насколько-то умным. вообще никто. – ты говоришь так обо всех, – произнес хосок, ткнув его в щеку. – они не могут быть настолько плохими. – но они такие, – выдохнул намджун, ткнув хосока в ответ. – они могут побить джексона с донхеком на раз, а ведь трое из них все еще почти дети. из-за этого я радуюсь тому, что только я имел дело с джексоном в средней школе. – серьезно? – спросил хосок. и намджун начал молиться, чтобы этого разговора было достаточно для того, чтобы подготовить его к пьяному чимину. – абсолютно, – ответил он. – я не склонен преувеличивать, но все же. все именно так. хосок тихо рассмеялся своим милым смехом, как и обычно, и намджун просиял. это была та самая потрясающая сердечная улыбка, которую намджун не видел уже очень, очень давно. он вздохнул. в этом случае сокджину придется сделать что-то с младшими, перед тем, как хосок заметит те взгляды, которые намджун будет ему посылать. – удивительно, – прогудел хосок. пообнимайся со мной, черт возьми, сердито подумал намджун. хотя, забавно, он тоже думал о чимине, тэхене и чонгуке, но его мысли все равно чертовски быстро возвращались к хосоку. около двух минут они смотрели друг другу в глаза, а хосок играл с его волосами так, что у намджуна горели щеки (но они все равно не были такими красными, как у хосока, вот совсем нет), и он не мог больше терпеть. они уже прошли десять или пятнадцать уровней предыдущего разговора. а это означало или пропущенный момент с обниманиями или ничего до того момента, пока сокджин не утащит младших из квартиры в час ночи, потому что намджун знал, что именно в этот момент мудачный голос шептал тэхену в трубку о том, что он мог прийти вместе со своими тупыми подельниками и поглазеть на хосока пару часов, а еще он знал, что это происходило каждый раз, как у него появлялся новый парень (или новый друг). это было словно ритуал. – чон хосок, ты тупой? – спросил намджун, придвинувшись к хосоку ближе, пока их носы не соприкоснулись. хосок продолжил мило улыбаться, мило и глупо. конечно, этот мудак всегда знал, что он делал с намджуном. он всегда знал. – если ты продолжишь играть со мной и моими чувствами, нам придется подождать до того, чтобы зайти дальше обниманий, – произнес намджун, а потом сел и надулся. но он все равно сделал первый шаг, повернув хосока на спину, а после нависнув над его головой. они оба были на взводе, и намджун подумал, что это хорошее время для того, чтобы начать играть серьезно. ведь хосоку требовалось повышенное внимание. – это ты тут единственный, кто играет с моими чувствами, намджунни, – ответил хосок, вновь улыбнувшись. – подожди, подожди… я? вот ублюдок, ну хорошо– нахуй тебя, чон хосок, подумал намджун, когда прижался губами к его губам. нахуй тебя и твое милое лицо и губы, и твои привлекательные щеки, и потрясающие глаза. нахуй тебя. хосок поцеловал его в ответ, улыбаясь как самодовольный мудак, каким он и являлся на самом деле. а после намджун случайно ударил его в лоб. возмездие.